Танец с кукловодом

      Выпускной, которого я так долго ждала с нетерпением, прошел неплохо, однако, он не принёс долгожданной радости. Ещё месяц назад я чувствовала себя в школе, подобно птице в клетке, сладко мечтающей о свободной и взрослой жизни. Вот только сейчас эта клетка казалась мне единственным спасительным местечком, где я могла отвлечься от многих проблем, и где меня всегда ждут друзья, улыбки которых успокаивали и порождали чувство поддержки.       С нашего разговора с Итачи прошло уже больше недели. Тогда я со скоростью фурии спешила домой, дабы поскорее рассмотреть Ино и проверить свои догадки на счёт Акасуны. Я внимательно разглядывала её, присматривалась в небесного цвета глаза. Каждый квадратный миллиметр фарфорового лица был удостоен внимания. Ничего. Не более, чем просто кукла. С чувством разочарования я посадила куклу обратно на полку и, с тех пор, больше не прикасалась к ней, стараясь забыть о словах того психа, которые не сумели оправдать моих ожиданий и как-нибудь помочь во всём разобраться.       «Как последняя дура, поверила человеку, которого видела всего два раза!» — проверещало мне моё сознание.       Но мысли о Сасори отошли на второй план после того, когда я узрела горькие слёзы отца и хныканье Ёми. Они сообщили мне, что Карин пропала без вести. Как и ожидалось, обращение в полицию оказалось безрезультатным, хотя и пообещали сделать всё возможное. К ним и так поступает уйма заявлений о пропаже людей, так что, нечему удивляться.       И каждое утро, глядя на своё отражение, я задавала себе вопрос:       «Довольна? Не этого ли ты хотела, Мацубара?»       С тех пор, как порог нашей, и без того несчастной, жизни переступила Карин, я желала одного: чтобы она исчезла из нашего дома, и плевать, каким способом. Лишь бы её не стало. Скованной собственным чувством вины, мне ничего не осталось, как просить прощение у самой себя. Ведь, если бы не липкая черта эгоизма, я бы учла чувства сестры и отца, и не позволила бы себе мечтать о таком. Мачеха исчезла, а вместе с ней исчез этот противный шум от её каблуков, который я никогда не любила, но почему-то так сильно скучаю по нему.       Без её вечных криков по мелочам в доме стало слишком тихо. Но каждый раз, когда я возвращаюсь со школы, меня не покидает странное предчувствие, что вот-вот из гостинной выскочит Карин и начнёт меня отчитывать по всяким пустякам или жаловаться на Уруши. Адская неделя дала мне понять, как бы я не ненавидела мачеху, я все равно привыкла к ней, и я знала, чего от неё можно было ожидать.       Однако, после её внезапного исчезновения отношения с сестрой резко изменились, хотя, признаюсь честно, она сама начала ютиться возле меня. И, возможно мне показалось, но она перестала грубить и стала чуточку добрее.       Трудно признаться самой себе, но я действительно хочу, чтобы Карин вернулась, а вместе с ней и душевное спокойствие. Но безрезультатные попытки найти её вдребезги разбивали все мои надежды. И я уже смирилась с приговором, что больше, возможно, никогда не увижу её живой. Что нельзя сказать об отце, который готов рвать волосы у себя на голове, лишь бы она была рядом.       Пока отец активно занимается её поисками, я же, как заботливая дочь и сестра, взяла все заботы Карин на себя. И если с уборкой проблем не возникало, то с готовкой всё было по-сложнее, в особенности с приготовлением обеда. У меня никогда не получался по-настоящему вкусным суп-рамен, сколько бы я не старалась. Помнится, в прошлом году Карин решила смиловаться надо мной и предложила свою помощь научить меня этому, но моя гордость не позволила согласиться, отделавшись простым: «И без тебя разберусь». Сейчас я искренне жалею об этих словах.       Лениво поднявшись с кровати, я, переодевшись и приведя себя в порядок, медленно направилась в кухню, размышляя о том, что приготовить на завтрак сегодня. Но в голову не пришло ничего лучше, чем самая обычная яичница и онигири.       Я тяжело вздохнула и начала шарить по всем тумбам, спрашивая саму себя, как Карин могла что-либо находить в такой большой кухне. Теперь я начинаю понимать мачеху, которая часто жаловалась отцу, что надо сделать кухню более компактной, потому что в этой жутко неудобно готовить.       — Ну куда же она тебя запихнула? — нервно прошептала я, пытаясь уже минут десять найти последнею банку с рисом.       — Верхняя полка слева от плиты, — послышался тихий ответ сестры за спиной.       Я недоверчиво покосилась на неё. Ёми стояла в пяти шагах от меня, без интереса наблюдая за моими жалкими попытками найти нужные ингредиенты. Ладонь потянулась к верхней полке, и лишь когда рис оказался у меня в руках, я благодарно кивнула. Сестра едва заметно улыбнулась, а потом добавила:       — У меня с компьютером возникли неполадки. Я воспользуюсь твоим, — предупредила Ёми, круто развернулась и быстро направилась в мою комнату, — Можешь не готовить для меня онигири, я не буду завтракать, — добавила она перед тем, как покинуть кухню.       — Тогда какого чёрта я вообще его искала, — недовольно пробубнила я себе под нос и положила рис в первую попавшеюся тумбу.       Не прошло пяти минут, а чайник уже во всю выпускал из себя пар, моля, чтобы его поскорее убрали с огня. Немного времени, и в комнате царил приятный запах зелёного чая с ломтиком лимона, который так когда-то любила покойная мама.       Покойная…Ненавижу это слово. При его упоминании в голове рождаются тяжелые мысли, а в груди начинает мерцать неприятная боль, от которой не существует лекарств, кроме как просто смириться и привыкнуть к новому изменению, как бы не было тяжело.       — Ёми, иди чай пить! — крикнула я, кладя на стол тарелку со сладостями.       Прошло две минуты, но сестра так и не вышла. Я позвала её еще раз, но безответно.       — Вечно мне тебе, принцессе, еду нужно в комнату приносить, — недовольно прошептала я и, немного подумав, направилась к ней с чаем.       На моё удивление, Ёми не играла в компьютерные игры. Девчушка что-то активно искала в интернете, копируя найденную информацию, и одновременно говорила по телефону. Её пальцы, подобно бабочкам, порхали над клавиатурой с завораживающей скоростью. Удивительно, что она умудрялась еще и отвечать в трубку.       — Что ты делаешь? — без интереса спросила я, проходя к компьютерному столу и подавая чай.       — Это все? Отлично, — ответила сестра по телефону и поднесла горячий напиток к губам, игнорируя мой вопрос.       Кивнув мне в знак благодарности, она положила телефон в карман и, победно улыбнувшись, кликнула «Отправить». Судя по выключенным вкладкам, она успешно выполнила свою работу, потому торжественно отъехала на стуле от компьютера и, сложив руки за головой, расслабилась.       — Нужно было помочь одному приятелю с презентацией, — наконец-то Ёми решила ответить на мой вопрос и блаженно потянулась на стуле.       Я демонстративно закатила глаза, пытаясь вспомнить хотя бы пару случаев, когда моя дорогая сестрица соизволила оказать помощь просто так. Ведь, насколько я знаю, она сперва выносила требование в виде какой-то сладости или безделушки, и только после получения своеобразной платы, любезно помогала своим, как она обычно говорит, непутёвым знакомым.       Внезапно сестра выпрямилась и внимательно посмотрела мне за спину. Я с интересом проследила за её взглядом, догадываясь, что могло заинтересовать её в моей комнате, и обернулась.       — Не думала, что ты действительно продолжишь коллекцию нашей мамы. Ты ведь с детства не любишь куклы, никогда с ними не играла. Хотя мамины сказки о кукольниках ты просто обожала.       Я на секунду замерла и, как в первый раз, рассеянно рассматривала содержание одинокой полки, вынужденно держащей на себе шикарную коллекцию. Ряды когда-то маминых подруг деловито стояли в своем неизменном положении, позируя каждому, кто удостоился побывать в моей комнате.       — Ну, если я не игралась куклами, это не значит, что я их не люблю, — ровно произнесла я, не отводя взгляд от фарфоровых лиц.       Мама всегда говорила, что её куклы не просто игрушки, это нечто большее, они всегда вызывали необъяснимое восхищение и вдохновляли её на создания новых сказок. И каждая из них несла в себе какой-то скрытый смысл.       «Смысл, о котором знала только наша мать»       — Да уж… Мама действительно была помешана на куклах. Однако, я не понимаю, почему ни одна из её историй не была завершена. В конце скрывался лишь тонкий намек, как скрытый смысл, но не более, — задумчиво протараторила Ёми и медленно поднялась со стула. — В особенности про кукловода и его марионеток, которые должны высвободиться из-под его контроля, но история резко обрывается на том моменте, когда куклы начинают что-то осознавать, — поправив непослушную прядь своих волос, она тихо подошла ко мне, не сводя проницательного взгляда с полки.       Стеклянные глаза, не выражающие ничего, кроме пустоты, смотрели сквозь нас, не создавая дискомфорта или неприятного чувства слежки. И только одна куколка, лицо которой казалось таким естественным и человеческим, являлась обладательницей живого взгляда. Ино отличается от других кукол не только этим. В ней есть ещё что-то такое особенное, скрывающееся за фарфоровой оболочкой, чего я никак не могу понять, сколько бы не пыталась.       Она, как победительница, восседала посредине на самом верху, по-королевски вытянув хрупкую ручку и небрежно глядя на меня. Именно в такой позе я решила оставить куклу, когда та угодила ко мне в руки в последний раз.       «Но что мне делать, если ты не хочешь оправдать слова Орочимару, а, Ино?»— задала я неозвученный вслух вопрос, прекрасно зная, что ответ на него прямым контекстом я не получу.       Ёми продолжала с упоением рассказывать мне своё мнение о маминых работах, неосознанно жестикулируя руками, на что мне, откровенно говоря, было всё равно. Я с нескрываемым любопытством вглядывалась в лицо Ино, пытаясь понять, каким боком она может служить тем самым заветным ключом к разгадке. Но здравый смысл активно протестовал и, в который раз, молил не вмешиваться во всё это.       — Эй, ты меня вообще слушаешь? — внезапно прогудел возмущенный голос моей сестры возле уха, от чего я недовольно поморщилась и наконец обратила внимание на неё.       — Да слушаю я тебя, слушаю! — бесстыдно соврала я.       — Что ты там высматриваешь? — задала риторический вопрос сестра, недовольно посмотрев в сторону полок.       Я с интересом проследила за реакцией сестры.       «Святое небо! Может хоть ты мне скажешь, что таит в себе это фарфоровое тело!»       Её прищуренные глаза внимательно осматривали дорогое содержание каждой полки. И, наконец, её взгляд остановился на самой последней, где находилась работа Сасори и еще пара красивых кукол. Я могу поклясться, что смотрит она именно на Ино. Ёми сделала небольшой шаг вперед, вытянула шею и, протянув руку к пшеничного цвета волосам, поправила заколку.       На лице застыло удивление. Я тщетно пыталась вспомнить, повторялись ли такие случаи ещё, когда сестра по своей воле касалась маминой коллекции после её смерти. Уже молчу о том, чтобы поправлять кукольные волосы или одежду.       — Минори, тебе эту куклу под заказ делали? — спросила она, сверкнув глазами в мою сторону.       — Нет, — кратко ответила я. — А что?       Ёми как-то странно посмотрела на меня и повернулась обратно. Она неуверенно протянула руки к Ино, снимая её с полки и притягивая ближе к себе. Сестра еще раз внимательно осмотрела её с ног до головы. Я затаила дыхание. Неужели она увидела в ней то, что не смогла увидеть я?       — Просто эта кукла похожа на Ино Яманака, — задумчиво протянула Ёми, вглядываясь в небесно-голубые глаза.       Холод пронзил мой позвоночник.       «Яманака? О чем она говорит? Что вообще происходит?» — мысли метались в хаотичном беспорядке, и мне с трудом удалось сдержать самообладание.       Но я не успела задать волнующие меня вопросы. Неожиданное падение, а, затем, характерный хруст отвлекли меня от самого главного. Ёми случайно уронила куклу, когда попыталась посадить её обратно на место. Я резко встрепенулась и судорожно перевела взгляд в сторону шума.       — Извини, это случайно получилось, — виновато произнесла сестра, медленно опускаясь за куклой и поднимая её.       Я недовольно закатила глаза, посадив куклу на стол, и оценивающим взглядом анализируя ущерб, который успела нанести моя сестра. И каково было моё разочарование заметить весьма внушительную трещину на хрупком лице Ино. Ёми молчала, ожидая от меня нотаций. Но отчитывать её за такой конфуз я не собиралась, потому что сейчас есть проблема поважнее.       — Что ещё за Ино Яманако?       — Хм, — Ёми приподняла бровь, — странно, что ты об этом спрашиваешь. Девочка, пропавшая без вести несколько лет назад, или больше, не помню. Это было давно.       Я четко почувствовала, как волосы на затылке зашевелились. Ужасная догадка, в которую я отказывалась верить все это время, подтвердилась. Я медленно моргнула, пытаясь унять дрожь в руках, которые в ту же секунду спрятала у себя за спиной от янтарных глаз сестры.       — Но потом её нашли, вроде бы, — задумчиво протянула сестра, прикладывая указательный палец к подбородку.       «Её неуверенность сведёт тебя с ума» — сообщил мне мой разум.       Я судорожно выдохнула и попыталась успокоиться. Если её всё-таки нашли, это всё меняет. Крохотная надежда на то, что Сасори не виновен, помогла унять беспокойство и дать возможность немного расслабиться.       «Так сильно печешься по этому поводу лишь из-за влюблённости в него?»— промелькнула придирчивая мысль в голове, — «Цепляешься даже за самые незначительные доказательства того, что кукольник не виновен. Боишься, что за красивым личиком и очаровательной улыбкой может скрываться…» — но атаку здравого смысла резко прервал голос моей сестры.       — Кстати, у тебя под клавиатурой лежит какая-то бумажка. Посмотри, может нужна, — предупредила Ёми и, сделав последний глоток, отнесла посуду на кухню.       Я медленно моргнула и недоуменно уставилась сестре в след.       «Какая ещё бумажка?» — подумалось мне, и я поспешила подойти к письменному столу и отодвинуть компьютерный гаджет в сторону. На гладкой поверхности стола действительно лежал небольшой скомканный листик. Аккуратно развернув его, я с интересом уставилась на знакомые иероглифы. Адрес того самого дома на картинке в галерее, на которой был изображен рыжеволосый мальчик с куклой в руках.       Брось, Минори, это просто нелепая случайность. Лучше выбрось и не травмируй себе психику!       Я тяжело вздохнула и недовольно нахмурилась, поражаясь сама себе, как могла повестись на такое бездарное совпадение, и, под руководством своих мыслей, скомкала лист, однако, выбрасывать его не стала. Открыв небольшую тумбу, я безразлично закинула бумажку туда, не желая сейчас с этим разбираться, так как есть более важный вопрос:       «Что, чёрт возьми, он прячет в своей подсобке?»       Желание узнать ответ грызёт меня каждый день. Может быть, он жуткий собственник, и ненавидит, когда в его мастерскую заглядывают посторонние. Но ведь это не повод прятать её за лицами кукол. В любом случае, я не успокоюсь до тех пор, пока не раздобуду правду.       Я тяжело вздохнула и бросила короткий взгляд на искажённое лицо Ино.       «Но ведь кукла может послужить отличным предлогом» — вдруг подало сознание, как мне показалось, гениальную идею.       Я смогу вздохнуть с облегчением лишь тогда, когда узнаю, что скрывается за той чёртовой дверью. По крайней мере, это единственный способ доказать, в первую очередь себе, что Сасори не виновен, и что нелепые предупреждения Орочимару и предположения Итачи являются всего лишь бредовыми выдумками.       «А может, бредовая выдумка — это твои постоянные возгласы о том, что кукольник не виновен, Минори?» — прозвучал немой вопрос моего разума и я непроизвольно помотала головой, упрямо игнорируя все факты.       Сейчас мне было, мягко говоря, плевать на внутренние отголоски разума, ведь для себя я решила, что просто обязана доказать невиновность кукольника.       «Будь он маньяком, стал бы продавать куклы в людном месте?» — внезапно пришла в голову немаловажная деталь, которая придала мне ещё больше уверенности в своей правоте.

***

      Угрюмое небо большим серым пятном расплывалось над головой. Крошечные капли изредка просачивались сквозь глубокие трещины небосвода и стремительно летели вниз, частично задевая мои хрупкие плечи.       «Снова дождь» — бесстрастно подметила я и тут же спохватилась застёгивать тонкую кофту на все пуговицы.       Заветная дверь находилась в нескольких метрах, но каждый новый шаг давался мне с большим трудом, как только я вновь на интуитивном уровне почувствовала внезапное опасение. Однако, я продолжала упрямо игнорировать рваные возгласы здравого смысла, покрывая их своими убеждениями.       Немного поколебавшись, я нервно открыла деревянную дверь и с липким чувством беспокойства вошла внутрь. Тусклый дневной свет робкой шалью проник сквозь небольшое окно, исказив очертания кукол и одинокого стола в нечто таинственное и непостижимое. Я зябко поморщилась, с неким отвращением оглядываясь на содержания полок. Но ответом мне послужила немая тишина, что липким страхом отдавалась где-то меж рёбер.       — Сасори! — робко воскликнула я, прильнув правой ладонью к ближайшей полке, однако после характерного скрипа тут же отдёрнула руку.       Парень не откликался, и уверенность в том, что он вышел куда-то по делам, значительно окрепла.       — Сасори? — для личного довода позвала я, стараясь не заострять особого внимания на куклах, что столь старательно манили к себе взгляд, ведь я прекрасно понимала, что сейчас зацикливаться на неприятных ощущениях, исходящих от них, равно «провалу миссии».       Рука бесцельно метнулась к рюкзаку, внутри которого находилась Ино.       «Всё будет хорошо» — заверила я себя и медленно двинулась в сторону так называемой «мастерской».       Серебристая ручка, скрываемая за фарфоровыми телами, едва заметно поблёскивала в сумрачном свете. Я нервно огляделась и осторожно дотронулась до неё, слегка надавив.       «Будь что будет!» — воскликнул мой разум.       Сейчас я стояла перед неизвестной комнатой, пространство которой ещё полноценно не изучено мной. На удивление ручка легко поддалась и дверь с характерным рычанием отворилась, щедро приглашая меня внутрь. Я зябко поморщилась, когда густой сумрак комнаты встретил меня своей темной таинственностью.       Рука рефлекторно потянулась на поиски включателя, однако дело не увенчалось успехом, поэтому мне ничего не оставалось, как робко вступить в томною неизвестность…