Танец с кукловодом

      Деревянная половица озабоченно скрипнула под ногой, и я на непроизвольном уровне вздрогнула и отскочила ближе к стене.       «С каких это пор тебя пугает обычный деревянный пол?», — задал риторический вопрос мой разум, однако я упрямо проигнорировала мимолётную мысль, осторожно ступая в тёмную середину комнаты.       Страх и интерес сплелись воедино, и я уже просто не могла отличить правильное от неправильного. Не могла до конца осознать, что сейчас я действительно нахожусь в кукольной мастерской, в той самой комнате, в которой, по сути, мне быть не положено. Былая уверенность вмиг куда-то улетучилась, и я уже не знала, нужно ли мне было лезть во всё это. Но отступать уже некуда, нужно идти до конца.       Глаза уже соизволили привыкнуть к темноте, и я с облегчением выдохнула, когда обнаружила, что ничего криминального в этой мрачной комнате не было. Небольшое помещение напоминало обычный склад. Стены держали на себе большое количество полок, на которых находились куклы и марионетки разных размеров, отчаянно ждавшие своей участи оказаться в большом зале, в поле зрения клиентов. И это то, чего я так боялась? Ряды кукол, которых без колебаний можно назвать «скамейкой запасных».       После минутного замешательства, будто не веря своим глазам, я повторно оглядела комнату внимательным взглядом, пытаясь уловить хоть что-нибудь подозрительное, хоть какой-то подвох в данной ситуации, которая ярко напоминала мне съёмки дешёвого фильма ужасов. И почему-то я чувствую себя отвратительной актрисой.       «Минори, ты серьезно? Твоя неугомонная фантазия принесла только лишний ущерб нервной системе!», — верещало мне моё сознание недовольным тоном, и почему-то именно сейчас я почувствовала необъяснимое спокойствие. Значит, всё хорошо, значит, несомненно всё сделала правильно, значит, Сасори не виновен.       С груди вырвался облегчённый выдох, и я уже томилась желанием покинуть запретную комнату и вернуться на свет просторного магазина. Но в последний момент мой взор непроизвольно устремился в правый угол комнаты. Там, за мрачными силуэтами кукол, до пола свисало чёрное полотно, небрежно зацепившись за края ближних полок.       Я ещё с минуту оставалась на месте, мысленно спрашивая саму себя как будет правильнее поступить. Однако сейчас мой разум, так полюбивший вставлять различные заумные фразочки, вдруг решил не комментировать данную ситуацию, удобно занимая позицию молчания. Перспектива быть замеченной хозяином сего магазина — не лучший вариант. Однако отступать сейчас, когда я нахожусь в нескольких метрах от истины, было бы просто недопустимо и глупо.       «Нет, Минори. Глупо — это то, что ты из-за типичной подростковой влюблённости упрямо продолжаешь верить в невиновность другого, когда доказательства в обратном витают просто перед твоим носом!», — дерзко прошипел мне мой разум, заставляя меня вновь поражаться моему особому умению вести дискуссионные диалоги с самой собой. Однако сейчас не время разбираться в своих идиотских привычках.       Я резко замерла на месте и на несколько секунд задержала дыхание, внимательно прислушиваясь к обманчивой тишине. Однако никаких подозрительных звуков, которые вполне могли бы сообщить о появлении Сасори, не было. Мне стоило больших усилий подавить в себе нарастающее беспокойство и заставить себя сделать несколько шагов вперёд.       Я неуверенно протянула ладонь и аккуратно коснулась плотной ткани, медленно отодвигая её в сторону, несмело прошла внутрь, стараясь не шуметь и сразу же прикрывая проход за собой полотном. В глаза ударил тусклый свет невысоких торшеров, что подарило мне отличную возможность рассмотреть довольно большую комнату лучше предыдущей. И какого было моё удивление, вместо привычных деревянных полок вдоль стен, на которых обычно возвышаются творения Сасори, увидеть большое количество высоких шкафов с выдвижными ящиками. Посреди комнаты находился широкий стол, на котором находились незавершенные куклы, какие-то заметки, листы с набросками и прочие нужные кукольнику детали.       — Это и есть его мастерская… — зачем-то озвучила я бесперспективную мысль и робко двинулась к столу, внимательно разглядывая его содержание поближе.       Две незаконченные работы, с которых Сасори только предстоит создать неповторимые образы, сейчас бездушными оболочками лежали на белой доске под светом высокой настольной лампы, а рядом с ними аккуратно разложены листы, на которых нарисован, собственно, будущий вид кукол. Однако брать в руки и разглядывать что-либо на столе я не решилась, боясь, что хозяин по возвращению может заподозрить неладное, и с неким отвращением взглянув на пустые тельца в последний раз, осторожно сделала шаг в сторону.       Я так и застыла в центре большой комнаты, слева от которой находился небольшой бардовый диван, а справа стоял ещё один стол, но уже более компактный. Я не сразу поняла, что за предмет содержится на нём, пока не подошла ближе.       Швейная машинка ещё старых моделей, однако, выглядела вполне свежо. Рядом с ней аккуратно разложены иглы разных размеров и небольшие деревянные коробки, заполненные разного качества и цвета тканью, различными бусинками, кружевными ленточками, камушками и прочими украшениями для нарядов.       «Надо же, он ещё и сам наряды куклам создаёт», — удивленно подумала я и отошла к шкафам, абсолютно не представляя, зачем ему столько выдвижных ящиков, и что такого Сасори может в них хранить.       Пренебрегая правилами этикета и когда-то папиными поучениями о том, что рыться в чужих вещах крайне неприлично и что сперва нужно спрашивать разрешения, я беспардонно распахнула первый попавшийся мне выдвижной ящик, который оказался наполнен небольшими фарфоровыми деталями для будущих кукол.       «И как я об этом не подумала?», — я усмехнулась в унисон своим мыслям и незамедлительно проверила несколько следующих ящиков и шкафов, однако, ничего нового кроме определённых частей кукол и миниатюрной одежды для них я не нашла. И это чертовски приятно — осознавать, Сасори, возможно, невиновен.       Я с крайним недоверием пробежалась внимательным взглядом по всей комнате в поисках чего-нибудь подозрительного. За всё время до меня не сразу дошло обратить внимание на странный запах в этом помещении, и он, скорее всего, исходил от последнего шкафа, который я не соизволила полноценно изучить, не представляя для себя там новых находок.       Тонкий аромат с едва уловимой сладостью, который нельзя ни с чем сравнить. Я бесшумно приблизилась к большому шкафу и незамедлительно приготовилась рассмотреть его содержимое, однако мебель не поддалась. И лишь после нескольких бессмысленных попыток распахнуть дверцы мои пальцы твердо коснулись главного препятствия — маленькая замочная скважина.       «Проклятие», — молниеносно пронеслась мысль в моей голове. — «И что мне делать теперь?», — подумала я и осторожно подошла к столу, припуская вариант, что может в его недрах находиться ключ.       Я робко протянула руки и стала аккуратно рассматривать содержимое ящиков в столе, но они оказались заполненными какими-то непонятными мне инструментами, которые, скорее всего, Акасуна использует для изготовления кукол. Сделав вывод, что здесь никто не стал бы хранить ключ, я недовольно нахмурилась своему предположению о том, что кукольник вполне может носить ключ с собой.       Тяжело вздохнув, я осторожно закрыла последний ящик и не спеша выпрямилась, мысленно подводя итоги, что Сасори, по моему непоколебимому мнению, ни в чем не виновен. И это чертовски приятное чувство, осознавать, что Орочимару и Итачи оказались глубоко неправы, и теперь я ни на секунду не сомневаюсь в своём решении. Ничего крайне подозрительного или криминального в этой мастерской не было обнаружено, и я предпочла закрыть глаза на запертый шкаф, с которого исходил этот едва уловимый, сладковатый аромат чего-то необычного, но я на все сто уверенна, что это уже другая история, никак не связанная с причиной моего тайного визита в эту комнату.       И теперь меня переполняло желание покинуть эту относительно мрачную комнату, чтобы не быть застуканной с поличным, выбросить из памяти и забыть, как дети забывают спустя некоторое время свои страшные сны, страх и пустые переживания. И, наконец, постараться вдолбить в своё больное сознание, что находящиеся в этом магазине куклы не более, чем самый обычный кусок фарфора, мастерски оформленный в подходящий к нему наряд.       «Все твои беды непременно исчезнут, как только ты соизволишь зашевелиться быстрее, покинешь этот чёртов дом восковых фигур, вернувшись в свой повседневный людской мир, который находится всего в нескольких метрах от тебя!», — внезапно дал мне дельный совет мой проснувшийся разум, что стремительно вывел меня из заоблачных раздумий.       Я непроизвольно замотала головой и торопливо отошла от стола, в последний раз бросая короткие взгляды по помещению и проверяя, всё ли находится на своих местах, и не успела ли я чего-нибудь зацепить или оставить за собой ненужные следы.       И перед тем, как развернуться и быстро улизнуть до возвращения Сасори, в последнюю секунду мой беглый взор сумел привлечь какой-то небольшой, скрывающийся под тонким скоплением рисунков предмет, что моментально сверкнул моим глазам под светом настольной лампы. Я затаила дыхание и медленно подошла обратно к детали, что вмиг привернула мой интерес.       «А вдруг это ключ?»       Через секунду дрожащая рука осторожно потянулась к белоснежным краям листов, не спеша приподнимая их.       — Всего лишь очки? — тихим шепотом спросила я, позабыв о своём предостережении стараться ничего не трогать на столе, а уж тем более не переставлять местами, бесцеремонно отодвинула мешающие мне листы и протянула ладонь к предмету, чтобы рассмотреть его поближе. Но через несколько секунд я резко дёрнулась и молниеносно отскочила от стола, больно ударившись затылком о твердую поверхность шкафа за моей спиной. Коричневая оправа с маленькими красными вставками, которые Карин прицепила специально, оправдывая действие тем, что её дико бесит, когда её коллега-растяпа постоянно путает свои почти такие же очки с её.       И они, несомненно, принадлежат мачехе.       Руки непроизвольно задрожали, рот приоткрылся в немом шоке, а голове пульсирующими отголосками отдавался вопрос, от которого по всему телу пробежались мурашки:       «Почему её очки лежат у Сасори?»       Я медленно сделала несколько шагов вперед, поднесла к груди дрожащие руки и крепко сжала их в кулаки, так и замерла на несколько секунд, мысленно пытаясь уладить бушующий ураган, и найти хоть какой-то успокаивающий аргумент на свой вопрос.       «Очнись, дурында! Какие ещё тебе нужны доказательства? Сейчас же вали отсюда, пока этот чёртов кукольник не взялся и за тебя!», — верещало мне моё сознание, и я уже было хотела подняться и что есть мощи бежать подальше от этого места.       Но тихое шуршание за спиной на интуитивном уровне подсказывало, что лучше мне остаться на месте, и, главное, не сметь оборачиваться.       — Ну что же вы сделали, — тихий и спокойный тон раздался над самым ухом, и я с трудом заставила себя не закричать от неожиданности и страха, — Я же говорил, что не люблю, когда сюда заходят посторонние, — всё также привычно продолжил бархатный голос за спиной, пока я из последних сил старалась не сойти с ума. — Но раз вы уже здесь, то…       Я нервно сглотнула и непроизвольно дернулась на месте, когда Сасори обошел меня, при этом случайно задев мою напряженную руку своей расслабленной холодной. И это незначимое прикосновение породило новую порцию тревоги. Безумно хотелось спрятать ладонь куда-нибудь в теплый карман, лишь бы забыть этот обжигающий холод, что напрочь уничтожил остатки самообладания.       Я надеялась, что он отойдёт ближе к столу или к какому-либо шкафу, однако кукольник не пожелал покинуть ни метра моего личного пространства, оставаясь на расстоянии вытянутой руки.       — То ничего не поделать, — продолжил он и развернулся ко мне.       Я чувствовала его изучающий взгляд на своём лице и старалась смотреть куда угодно, только не на него, потому что знаю, что не выдержу. И он, наверное, тоже знает.       «Нужно сначала ударить, а потом бежать, или же сразу сорваться и…», — хаотично рассуждал мой разум, однако от мыслей меня отвлекла та самая холодная рука, что нагло легла на мои волосы.       — Вы дрожите, — заключил парень и провёл ладонью ниже, едва прикасаясь к ключицам. — Сейчас здесь немного прохладно. Если согласитесь подождать, я сделаю вам чай, — любезно предложил он, но руки не убрал.       Сасори ждал. Ждал, когда я перестану упираться и позволю себе взглянуть на него. Как же меня раздражает эта наигранная доброта с его стороны. Однако нельзя срываться, нужно держать себя в руках.       Я затаила дыхание, когда его длинные пальцы заботливо скользнули ниже, проводя по длине моих волос. Такое чувство, будто он сейчас вцепится мне в горло, и я на непроизвольном уровне готовилась отскочить в сторону при резком движении с его стороны.       — Или, может быть, вы не от холода дрожите, — задумчиво произнёс Сасори, медленно возвращая руку к моей щеке, пока я мысленно молюсь случайно не выронить сердце из груди. — Может, вы боитесь меня? — парень наклонился ниже, аккуратно касаясь моего подбородка, заставляя взглянуть на него.       Он смотрит на меня таинственным глазами, и как бы я не старалась, мне не понять его намерений. Лицо не выражало никаких эмоций, лишь губы выгнуты в едва заметной ухмылке. Самое его привычное выражение.       Почему я чувствую себя обнаженной?       — Я, наверное, сильно напугал вас. Простите, — улыбнулся кукольник, немного отстранившись. — Не так уж и страшно, что вы вошли сюда. Не стоит так переживать и нервничать, — невозмутимо бросил он и отошел от меня к столу.       Я внимательно следила за его действиями и сразу насторожилась, когда его руки потянулись за листами и вернули их на своё место. Но при этом его лицо оставалось таким же невозмутимым. Будто ничего не было. Будто я ничего не узнала. Будто он не убийца.       Убийца…       Лишь от одного этого слова по телу прошелся неприятный холодок, и на секунду мне показалось, что я разучилась дышать. Мысли хаотично метались в голове, а перед глазами всплывали ужасные картинки того, что кукольник мог сотворить с Карин.       — Что ты с ней сделал? — я попыталась предать голосу как можно больше твёрдости, и сильнее сжала очки мачехи в своих руках.       Сасори резко замер над столом, и на миг мне показалось, что он сейчас кинется в мою сторону, дабы устранить лишнего свидетеля. Я сильно вздрогнула, когда юноша медленно развернулся и сделал шаг ближе ко мне, тем самым разрушая безопасное расстояние между нами.       — Не подходи! — угрожающе прокричала я и рефлекторно сделала шаг назад. — Я обращусь в полицию. Ты не посмеешь меня тронуть. Слышишь?!       — В полицию? — переспросил парень и склонил голову набок. — И что же вы им скажите? Что я, по-вашему, сотворил ужасного, что вы сейчас столь смело раскидываетесь такими словами? — его губы тронула насмешливая ухмылка. — И… Вы действительно думаете, что она вам поможет?       Я почувствовала, как неприятно перехватило моё дыхание, когда мой разум осознал весь страшный смысл последних слов.       «А вот это уже прямой намёк на угрозу…», — проскользнула предупредительная мысль в моей голове. — Господи, да он же убьет тебя!, — услышала я громкий вывод разума и, не смея дожидаться кровавой участи, со всех ног рванула к спасительному выходу с комнаты.       — Минори, это бессмысленно. Вы лишь тянете время… — услышала я перед тем, как вырвалась в свет просторного магазина и, с не рассчитанной силой, захлопнула дверь в кладовку.       Могу поклясться, что сейчас моими действиями полноправно руководил адреналин и странное переполняющее желание вырваться наружу, и остаться в живых. И поэтому я молниеносно подскочила к двери, снизу которой виднелся спасительный проблеск света. Я нервно ухватилась за ручку, всем своим существом осознавая, что если этот подонок догонит меня — определённо отправит в след за Карин!       — Чёрт возьми, не поддаётся! — вслух прошипела я и панически оглянулась в мрачную темноту дальних полок, которые показались мне единственным спасением на данный момент.       «Браво, Мацубара. Спрятаться в самом логове маньяка — просто гениальная идея!», — иронично пропел мой разум, когда я со скоростью фурии кинулась прятаться за дальние стеллажи и полки, едва не споткнувшись и не ударившись о полку с куклами.       Опираясь спиной о холодную стену, я медленно сползла вниз и всем телом ощутила, как сильно бьётся моё сердце. Страшно. Безумно страшно.       «Смерть не так страшна, если не смотреть ей в лицо…», — зачем-то подумала я и почувствовала, как от этой мысли вспотели ладони.       Тяжелый вздох вырвался из моих губ, а сильное чувство страха напрочь сковывало здравый смысл, стоило мне только оглянуться и узреть мрачные силуэты фарфоровых кукол. Такое чувство, будто они следят за мной. Я резко отвернулась и зажмурила глаза, стараясь забыться и уйти куда-нибудь далеко в мысли, лишь бы больше не видеть этой жестокой реальности.       Я не знаю, в чём состоит моя главная ошибка: в том, что я наивно верила в свою удачливость и наотрез отказалась слушать внутренний голос интуиции, или то, что я по-детски надеялась на счастливую случайность, когда жестокая правда витала просто перед глазами. Я по собственной наивности и глупости загнала себя в ловушку, и теперь мне не оставалось ничего, кроме как молить удачу снова вернуться, и вытащить меня из этого кошмара.       — И долго мы ещё будем в прятки играть? — раздался насмешливый голос кукольника совсем рядом.       Я едва удержалась, чтобы не вскочить от неожиданности, и под давлением страха невольно вжалась в стену, внимательно прислушиваясь к шорохам и стараясь хотя бы примерно понять, в скольких метрах от меня находится Сасори.       Но обманчивая тишина и бездействие со стороны юноши не предвещали ничего хорошего, наводя лишь больше паники с каждой новой минутой.       «Чёрт, Минори! Ты хоть понимаешь, в каком положении находишься?»       Я почувствовала, как сердце забилось в сто раз чаще и сильней, будто намеренно пыталось пробить костлявую преграду в виде рёбер. И на секунду я испугалась, что кукольник может услышать эти удары. И я рефлекторно прижала дрожащие руки к груди, искренне надеясь, что это действительно сумеет вмиг угомонить бешеный ритм внутри, который сейчас непроизвольно рискует быстро скоротать мои сроки, «благополучно» выдавая мою особу точно в руки убийцы.       «Остаётся только ждать и надеяться, что меня всё же обойдёт кровавая участь», — мысленно верила я, обеспокоенно оглядываясь по сторонам, будто в любую минуту из непроглядной тени мрачных полок выскочит холодная рука, обладатель которой сейчас не подаёт ни единого намёка на своё присутствие. Тело вмиг обдало зимним холодом, и я вздрогнула, успокаивая себя тем фактом, что без вмешательства разыгравшейся фантазии мне не обойтись, и стоит просто смириться с её особым умением разрушать моё и без того больное сознание. Особенно сейчас, когда в любой момент я готова сойти с ума.       Я испугано дёрнулась, когда мой растерянный взор наткнулся на непонятную, тёмную дымку, что тихой шалью проплыла мимо меня и неожиданно растворилась во мраке комнаты. Я затаила дыхание и чуть поддалась вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в этой кромешной темноте.       «И почему он не поставил сюда торшеры?», — прошелестели мои мысли. Хотя, должна признать, в относительном смысле сейчас это играет мне только на руку.       Силуэт в углу на секунду застыл, медленно отложил какой-то загадочный небольшой предмет на полку и размытой фигурой развернулся ко мне, от чего я невольно вжалась сильнее в стену, отчаянно молясь, чтобы он каким-то чудом не заметил мою особу.       — Минори, — неожиданно мягко позвал Сасори. — Я вас нашел, — отчеканил он, и я на интуитивном уровне почувствовала его многообещающую улыбку.       Мой разум не успел точно сформулировать мысль, как моё тело без особых усилий резко подняли на ноги и тут же потянули на себя.       — Нет, пусти меня! Слышишь? — внезапно закричала я, пытаясь оттолкнуть парня и потом рвануть обратно к спасительной двери, будто сейчас она каким-то непостижим образом соизволит повернуть замок и, наконец, выпустить меня из этого кошмара.       Однако мои хрупкие надежды на собственное спасение были вдребезги разбиты чудовищной реальностью, в которую моё сознание наотрез отказывалось верить.       — Какая же вы шумная, — услышала я раздраженный шепот.       Сасори развернул меня спиной к себе и, при первой моей попытке рвануть вперёд, тут же надавил на грудную клетку, вынуждая меня сильнее прижаться к нему и хрипло зашипеть от резкой боли.       — Ведите себя тише, — абсолютно спокойно попросил кукольник, будто мы вовсе не боремся за собственные шкуры, а любезно попиваем зелёный чай с печеньем, воодушевлённо философствуя о таинственном смысле жизни.       Неприятное чувство пульсом расплылось по всей груди, и мне стоило многих усилий не дать нахлынувшим слезам выйти за границы моих глаз, этот малолетний подонок не должен видеть мою слабость, иначе всё кончено. Я не собираюсь покорно сдаваться и отдавать жизнь в руки этого сумасшедшего.       «Идиотка, просто борись!», — услышала я громкий приказ разума и по строгой команде, не смотря на боль, резко поддалась вперёд. И теперь моим телом полноправно руководило сильное чувство самосохранения, которое напрочь блокировало любые попытки здравого смысла достучаться до моего тела. Я с оставшихся сил отбивалась ногами, попыталась ударить его локтями в бок. Однако Акасуна ловко перехватил мои запястья свободной рукой, крепко сжимая их, открыто намекая на своё превосходство в силе, и что мне в этой схватке никакая победа не светит.       Я шокировано распахнула глаза, не понимая, откуда в подростке столько силы.       — Прекратите сопротивляться, и я не сделаю вам больно, — мягко прошептал Сасори и сильнее прижал к себе.       «Вернее сказать, и вы не умрёте в муках», — едко подумала я, а на деле принялась пинаться ещё сильнее.       Длинные пальцы ловко скользнули по шее, резко надавили на болевые точки. Сознание против моей воли стремительно покидало границы телесной оболочки. Я почувствовала, что больше не могу сопротивляться, и туманный сон мягкой шалью окутал мой разум.       — Жаль, но вы не оставили мне выбора, — тихо изрёк кукольник, без усилий подхватывая неподвижное тело.       «Убийца» — промелькнула последняя мысль, и я провалилась в небытие.