Танец с кукловодом

      «Чем же ты напичкал меня, Сасори, прежде чем затащить в свой ад?»       Сильная боль бешеным ритмом пробиралась до кончиков пальцев, заставляя недовольно сжимать челюсть и зажмуривать глаза, лишь бы переключить внимание с этого неприятного чувства на какие-либо другие участки моего слабого тела.       Я шумно втянула в себя воздух и попыталась повернуть затёкшую шею, но сознание, будто наперёд прочитав мои невольные мысли, стремительно отозвалось глухой болью в области висков, вынуждая меня хрипло выдохнуть и вернуться в исходное положение. Я резко замерла и постаралась расслабиться, надеясь, что паршивое самочувствие хотя-бы на несколько секунд приутихнет, чтобы я сумела прийти в себя и, наконец, ответить на самый важный вопрос:       «Почему он не убил меня сразу?»       Я издала тихий стон, проверяя наличие собственного голоса.       Перед глазами мерещились старые торшеры, какие-то непонятные инструменты, и большие шкафы с выдвижными ящиками. Но к общей картине не хватало ещё одного, думаю, очень важного кусочка. Деталь, от которой неприятно перехватило моё дыхание.       «Ну что, доигралась? Твоё собственное любопытство завело тебя в бездну!» — укоризненно прорычали мысли, а я безрезультатно пытаюсь сдержать слёзы, осознавая всю безысходность ситуации, в которой оказалась исключительно по своей наивности и вере в лучшее.       Мне резко захотелось кричать, царапать самой себе запястья, биться руками и ногами, только бы окончательно убедиться, что всё происходящее — не очередной кошмар, и что я ещё жива. Но разум наотрез отказывается функционировать, протестуя глухой болью по всему периметру моего измотанного тела, и мне ничего не оставалось, кроме как позволить себе засплакать от невозможности заставить собственное тело подчиниться мне, чтобы, наконец, выбраться из этого кошмара и остаться живой.       Я судорожно всхлипнула и отчаянно прошептала слово «папа», наивно надеясь, что через долгий период молчания он все же услышит мою мольбу о помощи, оторвётся от проклятой работы и почувствует, что его родная дочь в большой опасности. Но, сейчас ты не слышишь ничего, кроме шелеста массивной пачки денег, и развлекательных японских программ, которые якобы помогают тебе расслабиться после тяжёлых командировок, верно, пап?       Я не знаю, сколько прошло времени после моей тихой истерики в этой холодной комнате, однако его вполне хватило, чтобы мои конечности соизволили с большим трудом подчиняться мне, и тяжелая рука медленно понеслась к щеке, чтобы стереть не высохшею слезу, которая неприятно щекочет кожу. Если продолжу ныть — это ничего не решит.       Я едва попыталась подтянуться на локти, как неожиданно счёлкнул включатель, и в глаза ударил резкий свет настольной лампы.       «Неужели он всё время был здесь!» — промелькнула в моей голове чудовищная мысль, и я с замиранием сердца вслушивалась в тихие шаги, уверена, своей грядущей смерти.       — Наконец-то успокоились.       Вздрогнув от неожиданных слов Сасори, которые показались слишком громкими и неестественными в этой безмолвной тишине, я с трудом повернула голову, пытаясь разглядеть тёмную фигуру перед собой.       Кукольник находился в паре метрах от меня. Вальяжно опёревшись о рабочий стол и скрестив руки на груди, он с загадочной полуулыбкой разглядывал моё лицо, при этом неестественно замерев на месте, словно манекен.       Я почувствовала, как неприятно перехватило моё дыхание, когда в голове промелькнула мысль, что сейчас Сасори воистину подобен своим куклам. Красив, холоден, безжизненен. Абсолютно такой же, как и его работы.       Совсем не человек.       — Ты… — мой голос мгновенным сипом тихо раздался по комнате, — Что ты сделал с моим телом? Почему я не могу нормально двигаться? — я попыталась придать словам столько уверенности, на сколько только была способна, хотя сердце твердило о животном страхе, вовсю отстукивая быстрый ритм.       Сасори таинственно молчал, продолжая невозмутимо смотреть на моё настороженное лицо, не шелохнувшись и не моргнув, будто передо мной сейчас действительно безжизненным образом стоит кукла. Молчание с его стороны жутко нервировало и наводило на неприятные мысли. И лишь когда спустя пару секунд он склонил голову набок, мне относительно стало легче. Передо мной живой человек.       — Вы не слушали меня, когда я просил вас угомониться. — неторопливо начал он, — Вы были так впечатлены и напуганы, мне ничего не оставалось, как успокоить вас самостоятельно. — усмехнулся Сасори, не сводя с меня пронзительного взгляда, — А потом просто парализовал, на всякий случай, — кукольник опасно блеснул глазами в сторону полок, и на его лице проскользнула странная ухмылка.       И пока он давал ответ на вопрос, я с большим усилием заставила своё тело медленно приподняться с дивана и принять сидячее положение, внимательно следя за реакцией моего собеседника, боясь, что излишняя самостоятельность с моей стороны может негативно отразиться на спокойном поведении Сасори.       — Успокоиться? — злобно прошипела я, обессилено опираясь о мягкую спинку дивана. — Вы похитили мою мачеху, наверняка сотворили с ней что-то ужасное! Как я, по вашему, должна реагировать? — я бесцеремонно повысила голос, невольно поддавшись нахлынувшим эмоциям и на миг позабыв, кто передо-мной.       Сасори совсем не изменился в лице, будто его вовсе не задели резкие обвинения из моих уст, более того, он даже не спешил оправдать себя. Это безразличие в кофейных глазах наводило ещё больше раздражения.       — Я этого не делал, — абсолютно спокойно произнёс парень, будто всё происходящее не касалось его персоны.       «Да ладно, а очки к тебе сами прибежали?» — удивлённо усмехнулась я, нервно разглядывая бледные руки. — «Ты же мне врёшь! Неужели надеешься выйти сухим из воды?»       — Вы шутите? — на грани срыва шепчу я, не решаясь поднимать взор на собеседника. — Тогда каким образом очки Карин оказались у вас?       — Ваша мачеха потеряла их, когда приходила сюда.       По телу пробежали мурашки.       «Да что вообще происходит?»       — Насколько я помню и знаю, Карин не является фанаткой кукол и игрушек. С чего бы ей приходить к вам? — торопливо спросила я, внутри сгорая от нетерпения узнать правду.       Сасори хмыкнул.       — Всё очень просто, — заверил меня он, — женщина хотела подарить вам куклу и поздравить со школьным выпускным. Вы не припускали такого варианта? — насмешливо спросил кукольник.       — Раз уж вы такой весь правильный, и утверждаете, что не виноваты ни в каких убийствах, почему парализовали меня? — уже более уверенно спросила я, уловив едва заметную перемену равнодушия на серьезность в лице кукольника. — Боялись, что в стандартном состоянии я смогу сбежать и рассказать всё полиции?       — В стандартном состоянии? — искрение удивился Сасори, и его лицо озарила загадочная ухмылка. — Вы и в своём стандартном состоянии не смогли выбраться несколько часов назад.       «Да что же с ним такое?» — прошелестел мой разум, и я недоуменно взглянула на юношу, пытаясь безрезультатно найти хоть какой-то намёк на суть происходящего в его глазах. Но ответ покрыт под толстым слоем равнодушия и некой таинственности, и на миг показалось, что мне никогда не удастся пробить эту застывшую преграду к правде или, возможно, к свободе.       — Я не верю. Ни одному вашему слову не верю! — сорвалась я, невольно подавшись вперёд. — Как вам можно доверять после всего что случилось? Вы самый настоящий лицемерный гад! Сначала втёрлись в доверие, а потом не пойми зачем вырубили и парализовали. Это, что, своеобразное проявление вежливости? Моей ошибкой было прийти сюда в тот день и…       — Нет, — беспардонно перебил меня кукольник, — Ваша ошибка в том, что вы сейчас не до конца осознаёте происходящее.       Я сильно вздрогнула. Его тон стал серьезнее, и интуиция ясно подсказывала, что доброго ничего не произойдет.       «Попала»       — Вы слишком шумная, — Сасори встал, отодвинув в сторону небольшую коробку под ногами, неспешно и по-звериному осторожно стал приближаться ко мне.       Внутри себя я давно напоминала сжатый комок трусливости, но до последнего старалась не подавать убийце своего страха. Ведь стоит только раз дать слабину и показать свою слабость — собственноручно присвоить ему победу. И мой взгляд медленно скользнул вниз, только бы не смотреть в неизвестность карих глаз.       — Я ненавижу истерики, поэтому очень признателен, что вы сейчас не рыдаете и не молите о том, чего я всё равно не сделаю, — кукольник делает шаг, и наши тела находятся на опасном расстоянии. По обеим сторонам от меня на диван опускаются руки, и я тщетно пытаюсь успокоить сильное биение сердца. — Но будет лучше, если вы придержите невежливый тон. В таком случае я не сделаю вам больно, — холодные слова юноши вмиг подогрели прозябший воздух вокруг меня, заставляя тело ощутимо вздрогнуть.       «Его близость удушает меня»       — Хотите знать, что я не люблю больше вспыльчивости?       Только после нескольких глубоких вдохов мне наконец удается взять себя в руки и я, чуть приподняв голову, наигранно смело встречаюсь с равнодушным и хладнокровным взглядом юноши.       — Ждать, Минори. И уж тем более заставлять ждать других, — с этими словами он пристально вглядывается в моё побледневшее лицо, и я до последнего стараюсь не сойти с ума.       — Тогда почему я никогда не заставала вас на месте сразу, когда приходила сюда? Мне ведь приходилось ждать несколько минут, прежде чем вы покажите себя, — мой голос на фоне его выглядит затравленным шепотом, но я из последних сил стараюсь сохранять самообладание и не повышать тон, боясь спровоцировать Сасори сделать мне больно.       Кукольник приподнял брови и поддался ближе, заставляя меня сильнее вжаться в спинку дивана, только бы сохранить последние сантиметры расстояния наших лиц.       — Вы сейчас сильно удивитесь, но я всегда был рядом, — тихо прошептал он и склонил голову на бок.       «Неужели он всё это время наблюдал?» — мысль, сплошь пропитанная чувством тревоги и безысходности, мелькнула в моем разуме, и я с замиранием сердца слушала ядовитые слова.       — Так что, в какой-то мере, это я вас ждал, — тихо продолжил он, с интересом рассматривая мою растерянность. — Хотя, знаете, было забавно наблюдать за вашей подругой Конан. Она оказалась на редкость настойчивой, — Сасори медленно протянул руку к моему карману и невозмутимо достал телефон.       Я рефлекторно дёргаюсь, в надежде забрать свою вещь, которая может стать мостом между мной и желанной свободой. Однако наткнулась на жёсткие плечи парня, с досадой понимая, что наши силы не равны.       Сасори молниеносно оттолкнул меня обратно и, немного приподнявшись, навис сверху.       — Для вас будет лучше не делать резких движений и сидеть тихо, я не хочу уродовать такое красивое лицо, — с загадочной ухмылкой произнёс он, проведя тонкими пальцами по моей щеке.       Я безрезультатно отстранилась от руки мастера и отвела перепуганный взгляд, всем телом ощущая неприятную дрожь.       -И вы ещё смеете отрицать, что не похищали Карин, — я с крайней осторожностью произнесла каждое слово, внимательно следя за реакцией Акасуны.       Сасори приподнял уголки губ и приблизился, касаясь кончиком носа моей щеки.       — Но я действительно ничего с ней не делал.       Я крепко зажмурила глаза, стараясь из последних сил стерпеть холодную близость и удержаться от порыва оттолкнуть наглого кукольника, на секунду представив, какие страшные последствия меня ожидают.       — Тогда зачем вы парализовали меня? — незамедлительно спросила я и боковым зрением уловила лёгкое движение его руки.       — Слишком. Много. Слов.       Я на миг уловила дикий холод в его словах, и перед глазами блеснул маленький шприц с фиолетовой жидкостью.       «Клянусь, совсем не безопасной жидкостью. Тебе лучше прикусить язык, » — прошептали мои мысли, и я рефлекторно дёрнулась назад, больно вдавившись в спинку дивана.       — Послушная, — одобрительно изрёк юноша и, невзначай поправив ворот моей рубашки, медленно отстранился и неспешно вернулся к столу, наверняка думая, что я усвоила урок и впредь буду вести себя тихо.       «Как бы не так» — с немой язвительностью отозвалась я, всем телом ощущая, как внутри всё неприятно сжимается. Мне нужно с крайней аккуратностью попытаться вынудить из него правду обо всём происходящем, и может быть это даст ответ на столь странное поведение этого психа.       Сасори резко замер на одном месте, обводя отрешённым взглядом страшное содержимое стола, ассорти которого состояло из различных колбочек, наполненных аналогичным веществом, что и шприц в его руках.       «Он на полном серьёзе угрожает мне, но при этом утверждает, что не виновен в убийстве Карин. Да кто он вообще такой? Клянусь, как только выберусь отсюда, сразу же обращусь в полицию!» — возмущённым тоном шипел мой разум, пока я до последнего пыталась сохранять спокойствие и вести себя так, как хочет того Акасуна.       Я вздрогнула, когда в голову пришла мысль о том, что кукольник вполне может обладать какими-то телепатическими способностями, потому что своеобразным ответом на мой немой вопрос послужило:       — Не стоит беспокоить полицию, она вам всё равно ничем не сможет помочь. Вы только штраф за ложный вызов получите, — мягко заверил Сасори, на секунду задерживая на мне пристальный взгляд.       — Не будьте таким самоуверенным, — тихо процедила я. — С чего вы вообще решили, что я сразу же побегу на вас жаловаться?       Кукольник притянул к себе какую-то коробку и, перед тем, как открыть, решительно ответил:       — Просто я слишком хорошо вас знаю.       Я с едва уловимой опаской взглянула в пронзительные глаза юноши, пытаясь осознать, что он имел ввиду. И на удивление, Сасори, уловив в моих глазах полное непонимание, поспешил оповестить о своей задумке, смысл которой для меня до сих пор был ограничен вопросительным знаком в конце.       — Третья лавочка от входных дверей вашей школы. Вы всегда задерживали на ней взгляд больше пяти секунд, когда проходили мимо. Скорее всего это связанно с приятными воспоминаниями о ваших друзьях, чем с желанием присесть на неё ещё разок. Какао в кофейной не далеко от вашего дома, скажу как есть: вы считаете его отвратительным, хотя в сочетании с шоколадным пирожным очень даже хорошо. Вас дико раздражает занятость отца, и вы никак не можете понять, что безразличие и высокооплачиваемая работа, отбирающая много времени — это не одно и то же. Вы ревностно оберегаете личное пространство, и с большим усилием терпите, когда в него нагло вторгаются особы противоположного пола…       — Хватит, — невольно вырвалось из моих уст, и я шокировано распахнула глаза, не веря своим ушам.       «Сколько ты следил за мной, чтобы так уверенно говорить правду?» — но выпустить мучительный вопрос за пределы мыслей я не решилась, судорожно перерывая картинки прошлого в тяжелой голове, и тщетно пытаясь припомнить, не попадался ли мне этот безумец на глаза раньше нашего знакомства в магазине.       Сасори невозмутимо открыл бардовую коробку и бережно извлек из неё какую-то вещь, и её темный силуэт ясно напоминал куклу.       Я немного подалась вперёд, пытаясь чётче разглядеть до боли знакомое фарфоровое лицо.       — Я же просил вас обращаться с ней аккуратней. — упрекнул кукольник, выставляя куклу мне напоказ, — Но, как видите, я постарался решить этот вопрос, так что не волнуйтесь. — тихо добавил он, умело упаковывая Ино обратно в коробку. — Она ведь послужила вам отличным предлогом прийти сюда, верно? — искрение улыбнулся Сасори, слегка склонив голову и пристально вглядываясь в моё рассеянное лицо.       Я беспокойно опустила глаза, пытаясь безрезультатно скрыть смущение, которое Акасуна видит просто насквозь. Меня дико бесит его особое умение читать меня как открытую книгу, в то время, когда я не могу понять даже скупой строчки в его таинственных глазах.       Как, чёрт возьми, он смог так быстро исправить уродливые трещины на безжизненной оболочке куклы, при этом не оставив ни единого намёка на когда-то бывалый ущерб, что ненароком нанесла неуклюжая сестра?       И пока я пыталась разобраться в своих вопросах, Сасори решил не останавливаться:       — Ино Яманака. Когда-то пропавшая девочка, которая так и не вернулась к своим родителям, — буднично начал он, а я внимательней навострила уши, улавливая каждое слово. — И вы посмели допустить весьма извращенную мысль, с перепалки решив, что это я её похитил, чтобы, например, сделать с неё куклу, я прав?       — Только не говорите, что это всего лишь совпадение, — терпеливо прошептала я, пытаясь до последнего оставаться спокойной и держать себя в руках, чтобы избежать ненужной истерики. Ведь он, наверное, только и ждёт, чтобы я вышла из себя.       — Может я вас разочарую, но это действительно просто совпадение, не больше и не меньше. Понимайте, как хотите.       Я сжимаю кулаки до побелевших костяшек, внимательно наблюдая, как кукольник ловко перехватывает простой карандаш и записывает что-то в толстую тетрадь, периодически бросая на меня странные взгляды. Будто бы считывает с меня правду.       — Тогда что насчёт Хидана? Парень пропал несколько недель назад, сразу же после ваших угрожающих слов, — тихо спросила я, пристально следя за реакцией юноши.       Тонкая рука неожиданно замерла над тетрадью, и серый карандаш едва коснулся белого листа. Сасори медленно приподнял голову и в ту же секунду склонил её набок, загадочно ухмыльнувшись и остановив свой взор где-то на уровне моего лица.       Внезапная смена безразличия на некое наслаждение породила во мне новую волну тревоги, и я судорожно сглотнула, всем явством осозная, что безошибочно попала в самую точку.       — Ах да, Хидан Мацураши. Весьма интересный вариант, вот только его манеры мне совсем не по душе, никогда не думает, прежде чем сказать. Хотя, с другой стороны, прямолинейность — очень даже неплохо.       Он произнёс это по-особому тихо и многозначительно, продолжая пристально смотреть на меня, все-таки вынуждая отвернуться, скрыться от ядовитого взгляда, однако чувствовать его на своём слабом теле.       «Боже… Неужели он действительно убил его?» — ошарашенно выдал мой разум, пока я терпеливо вглядывалась во мрачные очертания небольших полок с кукольными телами.       — Что вы с ним сделали? — через минуту спросила я и вдруг почувствовала сильную дрожь в ногах. Чёрт возьми, как же я боюсь ответа.       — Это только наши с ним дела. Вам этого знать не нужно, — протараторил Сасори, тем самым обрывая все мои жуткие догадки на счёт сектанта.       — Скажите, он ведь жив, правда? — с нескрываемой надеждой спросила я, невольно поддавшись вперёд, чуть не слетев с дивана.       — Это зависит только от него самого, Минори. — пожал плечами кукольник, — Для вас же будет лучше, если вы не станете влезать и браться за бессмысленные попытки найти Хидана. Поверьте, в таком случае вы избежите море проблем, — мягко заверил парень и вежливо улыбнулся.       Сердце встрепенулось и торопливо ускорило свою деятельность. Мысли неудержимым потоком бились в голове, и как бы я не старалась собрать их в единое течение и обратить в точный смысл — это вдруг предстало для меня непосильной задачей.       «А стоит ли тебе вообще верить тому, что он сказал? Ведь он даже не удосужился объяснить, зачем парализовал тебя, к тому же, ещё и угрожал! Этот псих только добивается запутать тебя ещё сильнее. Не ведись, идиотка! — истерически завопил разум, пытаясь изо всех сил достучаться до моего изнеможённого сознания, и, наконец, заставить меня действовать. Предпринять хоть что-то, чтобы спасти свою жизнь.       Но что я могу сделать, если ватное тело наотрез отказывается полноправно служить мне, а пристальный взгляд карих глаз юноши напротив твёрдо внушает, что мне не удастся уйти. Он сильнее, быстрее, к тому же имеет множество необъяснимых фокусов, которые до сих пор остаются для меня загадкой.       Я в который раз обречённо вздохнула, мысленно осознав столь неприятные вещи и подготавливаясь к возможной порции грядущего. Сасори с невозмутимым видом рассматривал блестящие колбочки, периодически меняя их местами или пряча куда-то под стол. И я настороженно сжалась в перепуганный комок, когда в карман кукольника отправились еще два шприца со смертью.       «Чувствую, если я не отвернусь, моя и без того покалеченная психика даст полный сбой!» — недовольно сморщилась я и, брезгливо отвернувшись, шустро пробежалась по холодному помещению судорожным взглядом, лишь бы переключить внимание на что-то менее тревожное.       Глаза цеплялись за всё возможное, а в голове полноправно руководил смешанный шторм мыслей и чувств, что неугомонным биением сердца отдавалось в ушах. Я недовольно встряхнула головой в надежде хоть на минуту удержать течение неприятных мыслей, и судорожно выдохнула, осторожно зашевелив ногами, проверяя наличие собственной возможности командовать телом.       На удивление, ноги с лёгкостью поддались, что подарило мне минутное облегчение, и я с уверенностью подняла взгляд на абсолютно спокойного и ничего неподозревавшего кукольника, руки которого продолжали с особой грациозностью порхать над рабочим столом.       Не знаю, что именно руководило моим разумом в этот важный момент, то ли стремление побыстрее закончить со всем этим, то ли сильное желание привлечь к себе внимание безразличного юноши, но мне почему-то хотелось выдать что-то по-особенному колкое, что-то такое, что бы вполне могло заставить Сасори оторваться от весьма «обыденного» для него занятия. И моё безупречное чувство справедливости решило прийти мне на помощь.       — Вы самый, что ни на есть, настоящий псих, — тихо прошептала я, бесстрастно следя за его плавными движениями. — Если бы ваши родители только услышали вас, увидели, что вы творите, они бы, несомненно, почувствовали разочарование за то, что воспитали такого подонка.       Тихое шуршание со стороны юноши вмиг прекратилось. Тонкие пальцы застыли над блестящими колбами, так и не успев коснуться их вновь. Раздался непонятный скрип, и лицо Сасори вмиг было обращено на меня. При его взгляде моя безрассудная храбрость в момент раскололась и погрузилась на самое дно души, милостиво уступая место внутреннему страху, большому страху, который породил желание скрыться от пронзительных глаз куда угодно.       — Мои родители уже очень давно ничего не слышат, не видят и не чувствуют. — после короткой паузы, неторопливо начал кукольник, не повышая тональности. — Они мертвы.       Холодный тон призрачной шалью проник в каждый угол проклятой комнаты, попутно уничтожая мои последние надежды на то, что это какая-то нелепая ошибка, кошмарный сон, и сейчас я, несомненно, проснусь и позвоню Конан со словами: «Не поверишь, что мне сейчас приснилось!». Однако никакой ошибки не существует, и, скорее всего, я больше никогда не произнесу вышеупомянутых слов.       «Он воистину подобен своим куклам!» — я подняла мутный взор на Сасори, беспрерывно пытаясь найти в его карих глазах мастерски затаённые сожаление или тоску, но даже сейчас при упоминании о мёртвых родителях, они продолжали выражать лишь пугающую пустоту и холодное безразличие. Интересно, ты действительно бессердечный ублюдок, или это идеально подобранная маска?       — Сколько вам лет? — я мгновенно блеснула взглядом в сторону Акасуны.       — Вы хотите получить все ответы сразу. Но ведь неизвестность — это важнейший элемент, без которого любая игра становится неинтересной. Как считаете? — мягко спросил он, деловито возвращаясь к своему столу, давая понять, что не нуждается в ответе.       Я непроизвольно зажмурила глаза, в который раз поражаясь его редкостному таланту умело ускользать от ответа. Кажется, я уже успела смириться со своим положением, будущим, и с мыслью о том, что никогда не вернусь домой, не вдохну привычный запах зелёного чая, и не услышу задорный лай преданного Уруши. Я смотрела на него, поражаясь факту, насколько внешняя, чертовски притягательная оболочка этого парня отличается от чудовищного нутра. И такая противоположность, скажу честно, наводит ужас больше, нежели был бы он менее привлекательней….       «Нет, моя глупая Минори! Если бы он был менее привлекательней, ты бы вряд ли сейчас сидела здесь и отсчитывала последние минуты перед своей участью, которая рано или поздно всё равно настанет!» — ловко подхватил разум, и я на минуту задумалась, а что, собственно, он получит от того, что, к примеру, убьёт меня. Неужели ему действительно приносит удовольствие вот так вот играть с человеческими жизнями?       — Если бы я знала, что всё закончиться именно так, я бы обязательно сказала отцу и сестре, что люблю их, — непроизвольно вырвалось из моих уст, и я резко потупила взгляд в пол, удивляясь собственной способности сдерживать рвущиеся слёзы и истерику при себе. Нет. Он не должен этого видеть.       — Если сильно захотите, сделаете это после того, как придёте домой, — мгновенно отозвался Сасори, задвигая ящики и разворачиваясь всем корпусом ко мне.       Я на несколько секунд замерла, проверяя наличие здравого смысла       Либо он действительно меня отпускает, либо я сошла с ума.       Я осторожно подняла глаза на абсолютно серьезное и спокойное лицо Сасори, в котором нет ни единого намёка на злорадную шутку или издевку.       Юноша поднял со стола коробку и быстрым ходом направился ко мне.       Не ожидая таких резких движений со стороны кукольника, я рефлекторно поднялась на ноги, в случае чего готовясь отбиться или отскочить в сторону. Но, на моё удивление и облегчение, Сасори всего лишь протянул мне Ино и мой телефон.       — Уже темнеет, постарайтесь дойти домой как можно скорее, чтобы семья не волновалась, — любезно посоветовал он и вежливо улыбнулся.       Я с крайней осторожностью покосилась на парня, пытаясь найти хоть какой-то возможный подвох в его искусственной улыбке и таких же бесчувственных глазах, в искренность которых я перестала верить с сегодняшнего дня. Однако молчаливость кукольника вынудила меня неуверенно протянуть руки и забрать вручённые им предметы.       — Я больше ни за что не позволю себе прийти сюда. Как бы вы не пытались заманить меня, знайте, что мы видимся в последний раз! — на одном дыхании заверила я, и тут же прикусила язык, когда Сасори сделал резкий шаг в мою сторону, тем самым сокращая и так небольшое растояние между нами.       — Как жаль, что вам придётся нарушить своё обещание! — многозначительно произнёс юноша, невзначай поправляя ворот моей кофты длинными пальцами, от которых мне не удалось увернуться. — Если вам, конечно, дорога ваша семья, — с ухмылкой сказал он, а я шокировано уставилась на него.       — Не смейте даже приближаться к моей семье, — злобно прошипела я, с большим сожалением понимая, что ничего не смогу сделать.       «Тебе ведь ничего не помешает прийти за моей сестрой, как и за мачехой, ведь так?»       — Всё зависит только от вас, — пожал плечами кукольник, и блеснул взглядом в сторону выхода, тем самым давая понять, что мне уже пора идти.       — Сколько я должна за то, что вы исправили лицо куклы? — зачем-то ляпнула я, не подумав изначально. Не хочу оставаться в долгу перед таким, как он.       Сасори изогнул бровь, немного подумав, прежде чем ответить.       — О… Забудьте, вы уже достаточно заплатили, — раздался бодрый тон над самым ухом, — За всё…       Ядовитые слова юноши вызвали дикую необъяснимую панику в душе, однако я попыталась скрыть свой страх за презрительным выражением лица, всем сердцем продолжая верить, что кукольник не знает моих настоящих чувств.       «Тупица, он знает о тебе то, чему даже ты не придаёшь значения!» — осенило меня моё сознание, тем самым порождая по телу новую порцию дрожи.       Я на дрожащих ногах медленно обошла замершего Сасори, неуверенно делая несколько шагов в сторону выхода.       — От моего яда вас могут посещать головные боли. Не пугайтесь сильно.       Я проигнорировала предупреждение и постаралась ускорить шаг, желая покинуть эти проклятые стены и вдохнуть свежего воздуха как можно скорее.       Кукольник бесшумной походкой двинулся за мной вслед, провожаядо самых входных дверей в свой милый ад.       Дрожащая ладонь жадно уцепилась за дверную ручку, и я насторожительно обернулась, в последний раз взглянув на Сасори. Парень аккуратно оперся о небольшой стеллаж, скрестив руки на груди и странно ухмыляясь.       — До скорой встречи, — задорно произнёс он напоследок и лучезарно улыбнулся.