Танец с кукловодом

      Ласковое солнце ярким пятном возвышалось над серыми верхушками утреннего мегаполиса, медленно пробираясь сквозь перламутровую занавесь и нежно обволакивая мрачные очертания моей комнаты, напрочь стирая последние оттенки былой ночи, будто заверяя, что кошмар уже закончился.       Я сидела на бамбуковом подоконнике, деловито поджав одну ногу под себя, и небрежно подвинула небольшое блюдце к своей особе, от чего горячий чай неаккуратно пролился на деревянную поверхность.       — Вот блин, я ещё та свинья, — недовольно шикнула я, не предпринимая никаких действий побыстрее убрать новоиспеченное пятно.       Сейчас последние события я воспринимаю как некую ирреальность, несуществующую сказку, просто плохой сон, который все никак не даёт мне покоя, стальной хваткой возвращая меня на несколько часов назад, когда я переступила порог мастерской, в надежде разбить маску и, наконец-таки, узнать правду. Но вместо того, чтобы приоткрыть занавесу всех тайн, я неосознанно прикрыла дверь в спокойную и беззаботную жизнь, оставляя лишь холодный сквозняк навязчивых и беспокойных дум.       Я тяжело выдохнула и метнула усталый взгляд туда, где играла и кипела вечная жизнь, переливаясь искристыми лучами солнца и бесконечным городским движением. Мне даже удалось на несколько минут отвлечься от липких раздумий о чокнутом кукольнике, когда в поле моего зрения непроизвольным образом попалась маленькая девочка, упрямо тянущая руки к своей матери и настоятельно требуя к себе должного внимания. Женщина, в свою очередь, лучезарно улыбнулась ребёнку, торопливо запуская руку в небольшой чёрный клатч и доставая от туда горсть различных конфет. Девочка тут же довольно подскочила и, не заставив маму долго ждать, выбрала несколько леденцов, после чего шустро развернулась и побежала вперед.       Я ещё долго смотрела им вслед, не в силах понять, чем, казалось бы, обыденная картина, так сильно привлекла моё внимание. Внезапно до меня дошло:       Мы жадно цепляемся в окружающей жизни за то, что потеряли в собственной… — навеяли отголоски прошлого, и я беспокойно подняла взгляд на то место, где ещё минуту назад стояла счастливая семья.       Однако, столь продуманная декорация спокойной жизни тут же растворилась в небытие, стоило только мне глубоко вздохнуть и, непроизвольно повернув голову, наткнуться на фарфоровые лица.       Тяжелый вздох вырвался из моих уст, и я нервно поднесла горячий напиток к губам, пытаясь тщетно найти ответ на вопрос: почему моя мама так любила эти куклы — всего лишь потасканные временем, никому ненужные предметы.       — Как же вы меня раздражаете… — тихо прошептала я, исподлобья разглядывая каждую.       Кроме местами торчащих ниток и незначительных царапинок, любезно подаренных временем, никакой особенной черты, которая могла вполне обосновать человеческую привязанность к куклам, я не обнаружила.       «Интересно, в тот вечер, я по несчастливой случайности оказалась в его мастерской, или так должно было произойти?» — внезапный вопрос стремительно раздался в моём сознании, и я непроизвольно взглянула на ту самую куклу, из-за которой случилось моё рандеву с Сасори.       Монотонный шепот проснувшегося города вдруг перестал иметь значение, когда я устало сомкнула веки, и на фоне тьмы перед глазами внезапно изобразилось лицо кукольника, такое же загадочное и обманчивое, идеально подобранная маска вежливости, доброты и невиновности…       «И ты так просто отдаёшь себя?!»       Дыхание перехватило, и я невольно слетела с подоконника, схватившись за голову дрожащими руками. Сердце бешено заколотилось, грозясь сломать преграду в виде ребер.       «Это никогда не закончится!» — промелькнула в моем сознании отчаянная мысль.       Просидев на полу несколько минут, я подняла затравленный взгляд, наткнувшись на личный дневник, что мирно лежал на прикроватной тумбочке.       «Хранить столь личную вещь у всех на виду — как остроумно, Минори!» — не сдержался собственный разум и прокомментировал мою оплошность.       Бордовая тетрадь аккуратно легла в мои руки, игриво поблескивая черными узорами на мягкой обложке, в очередной раз соблазняя провести по ним кончиками пальцев.       Раньше я отказывалась понимать людей, которые каждый день старались насыщать слепые страницы различными событиями из их реальной жизни, при этом ни в коем случае не забывая поздороваться со своим любимым мирком, задорно выводя зачастую чёрной ручкой что-то типа: «Привет, мой дорогой дневник!». Столь официальное обращение к личному дневнику, в моём понимании, раньше являлось бездарным и абсурдным занятием. Однако, когда небо соизволило принять в свои объятия самого дорого мне человека, оставляя меня одну, с кучей вопросов, сомнений, догадок, недосказанных фраз и просто незначительных слов, что липкой обидой медленно заполняли призрачные стены моей души, я, кажется, начала осознавать истинный смысл этого весьма обыденного атрибута.       Рука незамедлительно потянулась к серебристой закладке. Я невольно ухмыльнулась и тяжело вздохнула, медленно перелистывая начальные страницы.       — Седьмое июля, — прошептали мои губы.       «Это просто кошмар! Мало того, что я сегодня целый день потратила на то, чтобы найти чёртовы лекарства для этой очкастой выдры, так она ещё и запретила мне вечером пойти с Конан! Видите ли, дождь начался! Ох, как же она меня раздражает!!!»       Я незамедлительно перечитывала страницу за страницей, томясь надеждой найти что-то действительно ценное — то, к чему я бы хотела постоянно возвращаться и перечитывать с трепетным теплом меж рёбер вновь и вновь. Однако, кроме моих беспрерывных жалоб на работу отца, что свято посвящал ей всё своё время, вечного недовольства наигранной заботой своей мачехи, грубого поведения Ёми и ежедневными ссорами с ней больше ничего найти было нельзя.       — Меня только это волновало? — шокировано произнесла я, поражаясь своему величайшему таланту создавать проблемы из воздуха.       Я вдруг потеряла резкий интерес к дневнику и поспешила спрятать его подальше от чужих глаз.       «Наверное, это последние записи вполне себе спокойной и беззаботной жизни…»— напоследок подумала я и на секунду ощутила неприятное волнение, невольно предположив, о чем или о ком будут дальнейшие рассуждения в тетради.       — Минори! — внезапный женский голос вмиг выбил меня из колеи. — Черт возьми, где твой телефон?       Знакомые руки требовательно развернули меня к себе и заключили в крепкие объятия, напрочь лишая возможности вздохнуть и, наконец, понять происходящее. Так переживать за меня умеет только Конан.       Я немыми губами прошептала её имя и стремительно обняла в ответ. Привычный запах любимой сладости и миндаля на миг уничтожил воспоминания о пережитом кошмаре, когда я неосознанно уткнулась носом в её волосы и позволила себе обманчивую мысль о том, что вчерашнего дня никогда не существовало.       — Я звонила тебе всю ночь, — после долгой паузы начала она, медленно ослабив хватку и опустив руки мне на плечи, обиженно глядя мне в глаза. — Где тебя носило? Я уже такого себе надумала!       Невольные чувства стыда и угрызения совести неприятным импульсом отдались в грудной клетке. Я виновато ухмыльнулась, тщетно пытаясь унять нарастающую панику внутри своего разума, отчаянно балансирующего между «рассказать все как есть и признать себя полной идиоткой» или «просто соврать и не втягивать друзей в свои проблемы».       — Тебя Ёми впустила? — неожиданно для самой себя спросила первое, что взбрело в голову, и без того зная ответ.       — Ну уж явно не Уруши, — слегка удивлённо ответила девушка. — Ты отвечать собираешься? — её тон вмиг приобрёл резкие обороты и заставил меня встрепенуться.       — Он сдох! — попыталась усмехнуться я, задорно покрутив отключенный телефон перед Конан, которая, в свою очередь, невольно поддалась немного вперёд, готовясь впитывать каждое моё слово.       — И всё - весь ответ? — после секундной паузы переспросила она, посмотрев на меня как на последнюю дурочку. — А зарядить, наверное, не судьба?       — Да ладно? Большое спасибо за помощь! Без тебя я бы вряд ли сообразила, — без злобных намерений ляпнула я и с лёгкой ухмылкой кивнула на старое зарядное устройство, которое находилось в критическом состоянии после весьма неудачного знакомства с питомцем, — но моя зарядка ушла вчера на пенсию, — шутливо произнесла я, невинно хлопая глазками снаружи и разрываясь от мысли, что подруга раскусит мою ложь внутри.       «Прости, моя дорогая, но тебе совсем не обязательно знать, что этому устройству давным давно нашлась замена, и сейчас по счастливой случайности оно находится вне зоны твоих глаз.»       Подруга одарила меня недоверчивым взглядом и уже было открыла рот, дабы, наверное, напомнить о существовании столь поразительных и универсальных изобретений современного мира как ноутбук и интернет, которые вполне бы помогли мне напомнить о существовании лучшей подруги, однако её реплике не суждено было дойти до моих ушей и окончательно загнать в тупик, ибо моим спасением стало внезапное появление вечно недовольной Ёми в дверном проёме.       — Может хватит уже? Там Яхико скоро умрёт в ожиданиях, между прочим.       Я удивлённо изогнула бровь.       «Странно, что он никоим образом не подал признаки своего присутствия!»       — Пойдём, — вмиг схватив мою ладонь, подруга круто развернулась и незамедлительно направилась в сторону кухни.       Яхико встретил нас привычной теплотой в глазах и вечной лучезарной улыбкой, по-настоящему свойственной лишь ему среди всех наших друзей и знакомых.       — Аллилуйя! — неожиданно выдал парень и активно похлопал в ладоши. — Неужели наша приблуда нашлась? Ну и где была, с кем была? Почему не отвечала, когда я звонил раз так шесть, между прочим? — продолжал докапываться он, с наигранной строгостью глядя на меня.       — Бедненький, наверное, больше всех переживал? — не долго думая, с издевкой начала я. — Прости, что заставила тебя понервничать. Надеюсь, ты не сильно обижаешься?       — Да не то чтобы я сильно парился… — чуть тише ответил друг, невольно заводя руки за голову, — просто твоя подружка всю ночь мозг выносила: таких всевозможных происшествий с тобой напридумывала, что я аж поверил в её бред! — Яхико с крайней степенью недовольства бросил короткий взгляд в сторону Конан, которая, в свою очередь, полным ходом хозяйничала возле микроволновки, не обращая никакого внимания на громкие обвинения своего дружка.       — Тебе с двойным сыром, как обычно?       — Да, и фруктовый чай.       — Вижу, вы везде, как дома, — беззлобно подметила я, снимая уже вовсю кипящий чайник с огня.       — Только у тебя, — кратко заверил парень и вмиг перевёл всё своё внимание на грубый голос вполне симпатичной телеведущей из телевизора, которая с упоением рассказывала о различных криминальных делах нашего равнодушного мегаполиса.       — Кстати, а зачем вы вообще меня вчера искали? — внезапно задала я вмиг нахлынувший вопрос, не столько с интереса, лишь бы отвлечь внимание от темы своей вчерашней пропажи.       В комнате совсем неожиданно повисла звенящая тишина, и даже нескончаемый поток слов надоедливой женщины из телевизора не сумел перебить внезапно наступившую, странную и неловкую паузу, будто я, не подумав, ляпнула что-то предельно лишнее и сейчас, если верить моментально сработавшей интуиции, выкрутиться будет нереально.       Конан застыла на месте, наконец покончив с разогреванием сырных бутербродов, что так сильно полюбились Яхико, и медленно подняв голову, мгновенно перевела возмущённый взгляд на меня.       — Ты сейчас серьёзно?       Немое недовольство застыло в её глазах, в то время как я продолжала безрезультатно перебирать варианты, искренне не понимая, в чём моя ошибка столь внезапной вытечки разговора из нужного русла.       — Наверное, ты совершенно забыла, что Нагато отправляется учиться за границей, и вчера был последний вечер нашего совместного гуляния?       Холодный тон подруги остро врезался в уши, а я продолжала с искренним удивлением смотреть в сердитые янтарные глаза, тщетно пытаясь вспомнить разговор или какие-то намёки со стороны нашего друга о том, что он собирается уезжать.       «А что ты вообще можешь замечать, если твои мысли постоянно заняты лишь Сасори? Позор, Минори…» — тихие мысли назойливой пластинкой крутились глубоко в душе, нагло задевая тонкие струны совести внутри и заставляя виновато опустить взгляд и замолчать снаружи.       — Прости, наверное, я действительно забыла, — после короткой паузы начала я, — но я правда не помню, чтобы мы вообще договаривались выйти, — недоуменно произнесла я, подняв голову и встретившись с глазами девушки.       — Минори, я вчера вечером напомнила тебе сообщением, ты прочитала и ответила… что? Правильно, что у тебя очень важная встреча с одним человеком, а когда я спросила, с кем именно и где ты вообще шатаешься, ты проигнорировала, а потом вообще отключилась! Серьезно не помнишь?       Я ошарашено смотрела в пол, неверяще качая головой и томясь желанием поскорее распрощаться с друзьями, чтобы в одиночку проверить телефонные сообщения и наконец-то разобраться со всей этой чёртовой мистикой. Однако через секунду это желание мгновенно притупилось, когда в голову пришло вполне себе логичное предположение о том, кто имел беспрепятственный доступ к моему телефону, волшебным образом обойдя все пароли.       «Этот чертов кукольник заведёт меня в могилу!»       — …И не у меня просить извинение будешь, а у Нагато, — спокойно ответила подруга, и недовольство в её глазах постепенно стало угасать.       — Кстати, я сегодня один. Родители сваливают к каким-то родственникам на пару дней и если хотите, можем устроить небольшой движ. Я позову Дейдару, Какузу, Кисамэ наверное… Минори, не смотри на меня так - я прекрасно помню, что ты их на дух не переносишь, — предложил вполне себе неплохую идею довольный Яхико, ни на секунду не отрывая глаз от всё той же телеведущей, но на интуитивном уровне почувствовав мою невидимую волну протеста насчёт последней троицы, резко сменил радостный тон.       Я возмущённо выдохнула, однако ничего не стала отвечать, так как прекрасно осознаю, что со мной и Конан ему будет до чертиков скучно, как, в принципе, и сейчас.       — Да ладно тебе! Просто не будешь их трогать, — для пущей убедительности хмыкнула Конан, протягивая парню горячие бутерброды.       — Если честно, у меня нет желания идти сегодня с вами, — я нервно отдёрнула руку, отчего ввела подругу в лёгкое замешательство. — Я уже вижу, как Дейдара плюётся язвительными фразочками в мой адрес, и его не волнует, трогаю я его, или нет, — спокойно ответила я, зная, что Конан не станет обижаться, так как прекрасно знает о моих весьма натянутых отношениях с этими людьми.       — Да я и не думала, что ты согласишься, — сухо произнесла девушка и повернулась к телевизору, вглядываясь в лица пропавших особ женского пола. — Боже, и какому подонку вздумалось убивать таких молодых девушек? — с искренним сожалением прошептала Конан, глядя на разрушенные жизни и мечты мирных людей.       — У психопата на то свои причины, — кратко пояснил парень. — Как думаешь, Хидана тоже кто-нибудь прибил в забытой подворотне, или опять попал на деньги и теперь где-то временно отсиживается? — повернув голову, со странной ухмылкой спросил Яхико.       — Однозначно второй вариант, но зная, какой он мерзкий тип, я была бы не против первого!       Ребята с упоением втянулись в данную тему, а мне от их шутливых и беззаботных нот в разговоре о столь серьёзной проблеме становится дурно и возникает желание уйти куда подальше, лишь бы не чувствовать мерзкую атмосферу безразличия к человеку.       «Хотя… Готова поспорить с самой собою: если бы я не знала правду, наверное, смеялась бы вместе с ними, ведь все мы прекрасно помним, сколько раз Хидан вот так вот пропадал в никуда, и никто из нас, в принципе, не позволил себе поверить в то, что именно этот придурок мог стать следующей жертвой…» — я зябко поморщилась от нахлынувших раздумий, после чего перевела безразличный взгляд на друзей.       — Ладно, я пойду, у меня есть пару важных дел, — резко спохватился Яхико и, кивнув нам напоследок, незамедлительно двинулся к выходу.       — Подожди! Я тоже ухожу, — тут же подскочила Конан, напоследок одарив меня строгим взглядом. — Мы поговорим с тобой позже, — с ноткой угрозы прошептала она, быстротечно скрывшись за дверью.       

***

      Ласковый ветер нежно защекотал лицо, стоило мне покинуть родное гнёздышко и очутиться на просторной и вечно бурлящей улице.       Стрелки уже давно перебежали заполночь, а я продолжала блуждать призрачными перекрестками, не замечая вокруг себя людей, периодически невольно врезаясь в случайных прохожих, вызывая у некоторых особ откровенные возмущения и грубые возгласы. Но сейчас мне было, мягко говоря, всё равно. Все мои думы продолжали нескончаемо шептать одно и тоже имя, и я, в какой-то мере, уже успела смириться с этим «проклятием».       — Чёрт… По сторонам смотреть нужно! — послышалось ещё одно замечание в мой адрес, и я лениво подняла взгляд на возмутившегося мужчину, который торопливо двинулся прочь, при этом раздражённо поправляя галстук.       «Ты уже даже прохожих не замечаешь…» — с безнадёжной тоской прошептал мой внутренний голос, что в последнее время навещал меня всё чаще и чаще, заставляя меня смириться с мыслью о том, что я начинаю медленно сходить с ума.       В который раз пытаясь всеми силами не акцентировать внимание на главных неприятностях и страданиях, что любезно вручил мне обезумевший кукольник, я всё же старалась забыться. Однако лишь одна мысль о том, что я до сих пор нахожусь под невидимым прицелом маньяка — уже вводила моё сознание в некую ирреальность. Одна мысль о том, что Карин больше нет в живых — и внутри всё неприятно сжимается. Одна мысль о том, что моя семья в большой опасности…       Я бы могла сейчас упасть на колени просто посреди улицы и с душераздирающим криком начать рвать волосы у себя на голове, но под напором сложившейся ситуации и жуткой усталости от всего мира в целом, я приняла решение просто оставить всё так, как оно есть и пустить всё на самотёк, а уже позже попытаться обдумать и принять какое-то правильное решение после того как я наберусь моральных сил, конечно же.       — Снова гуляете одна допоздна? — раздался за моей спиной приторный голос.       Я резко остановилась, так и замерев на одном месте, крепко сжав кулаки, бездумно веря, что внезапное появление Сасори — не более, чем хриплый отголосок моей больной фантазии.       «Хватит внушать самой себе несуществующие вещи!» — верещало мне моё сознание, и я непроизвольно зажмурила глаза, боясь обернуться.       — Я удивлён, что вы сейчас молчите, — между тем, продолжали парировать, как думалось мне, иллюзионные звуки.       Наконец, спустя некоторый промежуток времени, что казался мне длинною в вечность, я по какой-то неведомой команде резко двинулась вперед и намеренно добавила шагу, не разбирая дороги и тщетно пытаясь убежать от собственный убеждений, наивно надеясь, что что бархатный голос всё же покинет границы моего разума и наконец оставит меня в покое.       — Надо же, вы настолько потрясены прошлым разговором, что даже не замечаете куда идете! — откровенная насмешка вновь коснулась моих ушей, от которой я задрожала пуще прежнего, медленно начиная осознавать, что присутствие кукловода — отнюдь не выдумки моего больного сознания.       — Не подходите! — я резко развернулась, едва ли удержавшись на ватных ногах. — Слышите? Если тронете меня, я закричу… — сквозь зубы прошипела я, смотря на по прежнему ухмыляющегося Сасори, который находился всего лишь в нескольких метрах от меня.       — Ну что вы… Я не собирался вас трогать, отнюдь, — парень тут же поднял руки в знак протеста, при этом продолжая буравить меня странным взглядом, который присущий только ему.       — Да что же вам надо от меня? — мой голос на фоне его показался отчаянной мольбой. — Мне надоело, что вы видите меня насквозь, когда я о вас не могу сказать совершенно ничего! Что я должна сделать, чтобы вы оставили меня в покое? — я опустила глаза куда-то вниз, не в силах выдержать его заинтересованный взгляд, терпеливо ожидая ответа и понимая, что в этот момент мое сердце на миг прекратило свою жизнедеятельность, стоило мне вновь спустя минуту взглянуть на кукольника и увидеть на его лице совершенно новую, никогда прежде не присущую ему эмоцию.       От его ухмылки не осталось и следа…       Сасори пристально смотрел куда-то сквозь меня, и я рефлекторно повернула голову, томясь желанием узнать, что же смогло заставить кукольника в один миг измениться, однако не увидела ничего криминального, кроме того, как, судя по всему, родители подбежали к плачущему маленькому ребенку, который споткнулся и упал. Мужчина тут же поднял сына, в том время как женщина принялась жалеть его, целуя в щеку и что-то ласково говоря ему, после чего ребенок стал успокаиваться и улыбаться, уходя вместе с родителями.       Я вновь взглянула на Сасори, который продолжал смотреть им вслед, и искренне пыталась понять, чем только странного и бесчувственного психа могла зацепить эта короткая сцена, однако тут же вспомнила свои утренние мысли:       Мы жадно цепляемся в окружающей жизни за то, что потеряли в собственной… — вновь глухо раздалось в моем сознании, и я тут же опустила взгляд, неверяще покачав головой, наперекор своим выводам.       — Мы ещё встретимся, — в одно мгновение кукольник вернул свою привычную и вечную гримасу, после чего развернулся и последовал прочь, оставляя меня с новыми мыслями и догадками наедине с собой…