Танец с кукловодом

      В мире есть вещи, которые продолжают оставаться неизменными даже спустя долгое время, храня в себе бесценную историю прошлых лет. Старый дом на той фотографии был прямым подтверждением этому высказыванию, стоило мне увидеть его собственными глазами и убедиться лично в его неизменном виде.       Я сдержанно выдохнула, подняв шокированный взгляд на одинокое жилище перед собой. Всё было точно такое же, как и на фото, словно снимок сделали в эту секунду.       — Это здесь…       Что-то заставило моё сердце неприятно вздрогнуть, как только я нашла в себе непреклонную решительность двинуться в сторону дома, попутно осматривая внешний просторный двор, анализируя каждый квадратный метр и лишний раз сравнивая его с фото, точно отпечатанным в моей памяти. Здесь всё дышит заботой и аккуратностью, а также заметным вложением капитала, стоило мне повернуть голову и обратить внимание на красивый сад, после чего сделать такой резкий вывод.       «В одном из самых бедных районов на окраине города этот дом будто бы собрался существовать вечно!» — прозвучала в голове звонкая мысль, от которой почему-то было не по себе. Почему-то всё, что хоть как-то связанно с Сасори, является странным.       Я резко вздрогнула, когда старая дверь неожиданно распахнулась, и в следующий миг моему взору пристала молодая девушка, буравящая меня отнюдь недружелюбным и крайне настороженным взглядом.       — Кто вы и что вам нужно? Чиё-сан сегодня не ждала гостей! — неприятный тон незнакомки так и повис в воздухе, а сама девушка скрестила руки на груди, скорее ожидая от меня немого ухода, нежели прямого ответа. — Приходить к пожилой женщине без предупреждения…       — Простите! — поспешно стала извиняться я, вежливо поклонившись, чувствуя яркую неловкость за столь уверенную наглость с моей стороны.       «Тактичность — моё второе имя!» — озарила мой разум самоирония.       Уверенность вмиг куда-то улетучилась, и под напором строгого взгляда я уже хотела развернуться и уйти, как неожиданно послышался хриплый голос, доносящийся из дома:       — Юи, кто там?       Я замерла, прислушавшись.       — Чиё-сан, не беспокойтесь, девушка уже уходит! — деловито заявила виновница моей неуверенности, готовясь в следующую секунду закончить наш ломаный диалог.       — Если что-то важное, то пусти, не стоит прогонять человека из моего дома, не разобравшись… — тут же последовали очередные слова, которые заставили Юи воздержаться от томного желания захлопнуть дверь перед моим любопытным носом.       — Но ведь вы сегодня плохо себя…       — Юи, делай то, что я говорю.       Девушка поджала губы и, смерив меня надменным взглядом, всё-таки соизволила отойти в сторону, даруя мне скромный шанс познакомиться с хозяйкой.       Я решительно двинулась в дом, остановившись и покорно ожидая недовольную проводницу, дабы она указала мне некий маршрут дальше.       — Проходите сюда, — меж тем, уже более спокойно кивнула Юи, указывая правой рукой на ближайшую приоткрытую дверь.       С замиранием сердца я робко прошла в комнату, тут же замечая пожилую женщину, что с полной отрешённостью сидела на узком диване и сверлила серую стену туманным взглядом, явно о чём-то глубоко думая, при этом не соизволив посмотреть в мою сторону.       «Она такая же, как и на фотографии, только более пожилая…»       — Добрый день… — тут же произнесла я, решив разрезать тяжелую паузу собственной инициативой. — Я хочу попросить прощения за то, что пришла к вам без предупреждения. Меня зовут Минори Мацубара. Знаю, мы никогда не были с вами знакомы, но у меня есть важная причина, по которой я пришла сюда. Пожалуйста, поймите: мне очень нужно сейчас с вами поговорить. Вы сможете меня выслушать?       Мысли о глубоком перестали иметь значение.       Старушка прикрыла глаза на несколько секунд, после чего медленно повернула голову и, наконец, взглянула на меня, однако в следующий миг её отрешённый взгляд сменился на крайне удивлённый.       Я затаила дыхание, не имея понятия, что могло спровоцировать внезапную смену выражения пожилого лица.       — Этого просто не может быть, — стала бормотать сама себе под нос женщина, словно вела внутреннею дискуссию, что вот-вот грозилась вырваться наружу.       — Простите, но я не понимаю, — тут же с явной озадаченностью отозвалась я, скользнув непонимающим взглядом по Юи, и та, в свою очередь, встретилась со мной таким же растерянным взором.       Кое как поднявшись и с заметной неуклюжестью двинувшись в мою сторону, женщина точно вцепилась в меня крайне внимательным взглядом, с трудом приближаясь ко мне.       — Чиё-сан, прошу вас, осторожнее, — обеспокоено проронила Юи, поспешно протянув заботливые руки к старушке, явно предлагая свою помощь.       — Всё в порядке, — постаралась утешить свою помощницу женщина, почти что невесомо коснувшись моих худых плеч, не сводя пристального взгляда с моего лица. — Ты так на неё похожа… — не верящий тон породил немую сцену, что крепко держалась в теплом воздухе несколько безликих мгновений.       Невесомое касание старых измученных рук, явно прошедших много коварных испытаний от жизни, обожгли холодом кожу, заставляя меня на непроизвольном уровне отстраниться в растерянном жесте.       — Прости, дитя, — с ноткой беспокойства в голосе проронила женщина, поспешно убирая руки и даруя мне положенное личное пространство. — Просто ты выглядишь… Я не могу сказать это сейчас, — она поджала губы, после чего повернула голову к помощнице. — Юи, мне срочно нужно найти коробку со старыми фотографиями, которую я спрятала в спальне.       — Я могу сама сейчас пойти и посмотреть, — тут же отозвалась девушка.       — Ты сама не найдешь. Мне нужна определённая фотография, пойдём, поможешь мне, — уверенно кивнула Чиё, давая понять, что будет так, как сказала она. — Пожалуйста, подожди несколько минут, мне важно тебе показать, — обратилась она уже ко мне с некой надеждой в глазах, на что я не могла отказать, покорно кивнув головой и параллельно раздумывая, уместно ли будет прямо сейчас заявить, что я пришла поговорить о Сасори, или всё же лучше сначала выслушать её.       Однако старушка уже скрылась в другой комнате вместе с Юи, которая без лишних напоминаний помогла ей дойти.       Нужно ждать.       Я судорожно выдохнула, не имея никаких догадок насчёт того, чем могла зацепить эту женщину и вызвать такую реакцию, однако мои вопросы сейчас волнуют меня куда больше, нежели её собственные.       «Мало ли, с кем она могла меня спутать.»       Взгляд невольно блуждал по комнате, с явным любопытством разглядывая каждый периметр небольшой гостиной, находя для себя весьма интересные старые предметы декора, по виду служащие здесь долгое время. Робко обойдя вдоль спящее пианино, я украдкой посмотрела в противоположную сторону, надеясь найти для себя ещё что-то интересное, терпеливо ожидая Чиё, однако стоило мне обратить внимание на старую дверь, на поверхности которой было вырезано изображение скорпиона, как интерес заиграл новыми красками, а любопытство взяло верх над чувством такта.       «Быть может, не стоит соваться, судя по всему, в комнату Сасори без разрешения старушки?» — раздался в голове предупредительный тон разума до того, как я нахожу в себе смелость подойти к двери, что немо манит меня, заставляя нервно топтаться на месте в терзаниях собственной нерешительности.       Мимолётные шорохи и тихие голоса, едва звучащие из недр другой комнаты, заставляют меня вмиг отказаться от идеи с наглым своеволием по чужому дому, лишний раз напоминая о возможном недовольстве хозяйки, однако горящее любопытство внутри превратило шепот сомнения в пыль, и в конечном итоге внутреннее опасение осталось проигнорированным.       «Возможно, это приблизит меня хоть на один маленький шаг к правде!»       Я с опаской вхожу внутрь, стараясь делать всё как можно тише, легонько прикрыв за собой дверь и, выпрямившись, стала внимательно оглядываться. Несмотря на солнечный день, что стремительно сочился в спальню сквозь деревянное окно, в комнате необъяснимо властвовал полумрак, не мешающий мне всё же осмотреться и заметить, как сильно комната отличалась от остальных в этом доме. Здесь не было ремонта, словно так и должно быть. Не было кричащей свежести, новизны и привлекательности, как в прихожей и гостиной. Повседневная сдержанность прошлого въелась в старую мебель спальни; в комнате царит необъяснимое спокойствие, что в сочетании с полумраком создаёт особую атмосферу, может именно поэтому спальня кажется слегка странной, мрачной и тяжелой даже на фоне светлого дня. Словно это место не поддаётся никаким законам времени и существует само по себе.       Это было в его стиле.       «Я словно вошла в душу Сасори…»       Узкая кровать, застелена серым пледом; одинокая тумбочка, держащая на себе давно замершие часы и открытую почти на средине книгу; деревянный стол с каким-то содержимым и одинокий стул с брошенным на спинку чёрным мужским шарфом. Уронив мимолётный взгляд на темный торшер в углу комнаты, я с неприступным любопытством подошла ближе к столу, позволяя себе лишь в глубоких мыслях провести ладонью по поверхности и стереть с него серый слой пыли. Почему-то мне казалось, словно лишнее прикосновение здесь к чему либо может запросто испачкать всё ещё существующее личное пространство того, кому когда-то принадлежала эта спальня.       Взгляд упал на цветные карандаши, небрежно оставленные на краю пыльного стола рядом с детским незаконченным рисунком, на котором должен был быть, судя по всему, счастливый ребёнок с родителями, светлые сердца которых не знают пронизывающего чувства холода и разлуки. Я присмотрелась к рисунку, обратив внимание на скрытую деталь, которую не могла понять сразу: почему-то детское творение выглядело так, будто родителей сначала нарисовали, а потом попытались стереть ластиком, словно они внезапно стали лишним пятном в целой картине. Рисунок, ставший некрасивым шрамом в сознании Сасори перед гибелью…       Я на несколько секунд прикрыла глаза, пытаясь подавить в себе новую порцию раздумий о прошлом, на которые у меня сейчас совершенно не было времени, стараясь отдать внимание тому, что происходит сейчас. Всё в этой комнате выглядело так, словно хозяин просто вышел и не вернулся, непроизвольно оставив после себя всё в том положении, в котором должно быть во время его нахождения здесь. В воздухе застывают странные мысли, не принадлежащие мне, словно жизнь в этих стенах поставлена на паузу, потеряв всякое право существовать дальше: распахнутая книга, которую никто не дочитает, замершие часы, стрелки которых никогда не сдвинутся с места, оставленный на стуле шарф, который никто никогда не наденет, детский рисунок, который никогда не будет дорисован. Специально были стёрты родители на рисунке или нет, я не знаю, но прискорбное озарение всё же настигло моё сознание: пока мысли хозяина всё ещё слышаться в этой комнате — он будет продолжать присутствовать здесь в настоящем…       — Сасори не любил гостей в его комнате, — резкие слова разорвали свод блёклых раздумий, что застыли призрачным эхом в воздухе. Дурманящая атмосфера вмиг перестала существовать, словно её спугнуло лишнее присутствие.       Я мгновенно подпрыгнула на месте и поспешно обернулась, тут же встречаясь растерянным взглядом со спокойным взглядом Чиё, которая, по видимому, заметив мою неловкость, вмиг напустила на лицо тёплую улыбку.       — Простите, я не должна была…       — Всё в порядке. Эта комната — единственная, которую я побоялась трогать ремонтом, — тихие слова стремительно остудили тёплый воздух, и я чётко почувствовала накрывающую волну мурашек, стоило мне заглянуть в наигранно пустые глаза женщины, зачем-то скрывающей эмоции. — Здесь моя память о внуке.       Я молча смотрела на Чиё, стараясь уловить каждое слово, в душе искренне надеясь, что она продолжит. И она продолжила:       — Я редко убираюсь здесь, но стараюсь оставлять все предметы в том положении, в котором оставил их мой внук в последний день, — её голос был до боли поникшим и совершенно затравленным, словно каждое слово давалось ей с большим трудом. — Иногда мне кажется, что он всё ещё здесь… — тень глубокого сожаления коснулась пожилого лица, и женщина тут же обронила на меня виноватый взгляд. — Прости, что говорю это. Наверное, тебе не…       — Что произошло с Сасори? — беспардонно перебиваю я, томясь желаниям узнать как можно больше. — Простите меня за такую наглость, но я пришла к вам именно из-за него. Пожалуйста, расскажите всё, это очень важно. Быть может, этот разговор сможет помочь мне всё изменить.       Чиё удивленно изогнула брови.       — Так ты знаешь его? Ты видела Сасори? Какой он? — неожиданные вопросы посыпались как снег на голову.       Я так и застыла с приоткрытым ртом, не имея понятия вообще, как ответить правильно.       «Можно ли сказать о том, что её внук — возможный преступник? Вдруг это убьет её?»       — Я не могу ответить на ваш вопрос, — сдержанно произношу я, отводя напряжённый взгляд в сторону, проникаясь густой жалостью по отношению к этой женщине. — Он… Очень необычный, — выдавливаю из себя спустя короткую паузу хоть что-то.       Тяжёлый вздох вырвался из уст Чиё, и она с неким опасением взглянула на моё лицо, на несколько секунд задумавшись о чём-то своём.       — Вижу, что ты не можешь сказать мне прямо о том, что именно тебя волнует, — понимающе произнесла женщина. — Но я могу поговорить с тобой об этом, — тепло улыбнулась она, склонив голову набок.       Я благодарно кивнула, стоя на месте и всё ещё пытаясь выпутаться из собственных мыслей и эмоций, решительно настраиваясь на диалог, дабы не упустить важные детали.       — Так что произошло с вашим внуком?       Чиё задержала на мне пристальный взгляд, после чего медленно подошла к безликому шкафу, неспешно извлекая из его недр две старые куклы, затем вновь повернулась ко мне.       — Когда Сасори был совсем маленьким, его родители погибли в автокатастрофе, — приступила к рассказу женщина, начиная не с самой светлой ноты. — Это был большой удар для нашей семьи, я тяжело перенесла смерть родного сына и невестки, но я не могла сказать об этом Сасори… — затравленно говорила она, переводя взгляд на рисунок и задерживая на нём свой взор. — Я боялась, что этот ребенок просто не выдержит такой потери, поэтому я молчала и врала ему, что родители уехали в командировку по работе, а он наивно верил мне и ждал…       Я с замиранием от сожаления сердца слушала Чиё, стараясь отпечатать в памяти каждое слово и каждую эмоцию в виде разбросанного пазла.       — Это дитя наивно надеялось на то, что родители вернутся, а я в это время заваливала себя работой, чтобы хоть как-то себя отвлечь и унять ту боль, поедающую меня изнутри, тем самым забыв о боли Сасори… — на последних словах женщина запнулась и виновато склонила голову, поджав сморщенные губы, словно находя поступок эгоистичным со своей стороны. — Тогда я занималась куклами. Мастерила их под заказ и просто так, — продолжила спустя немую паузу она. — Сасори часто спрашивал о родителях, и чтобы его как-то отвлечь, я решила показать ему кукольное мастерство, — кивнула Чиё, наконец, демонстрируя мне две небольшие куклы, выполненные в старом стиле.       — Это…? — я осторожно взяла две игрушки.       — Мама и папа, — прямо заверила Чиё. — Первые куклы Сасори.       Я затаила дыхание, глядя обреченным взглядом на падшие работы Акасуны, предчувствуя внутри себя неприятную смесь эмоций, словно в моих руках сейчас маленькое проклятие, невольно ставшее началом гибели наивного ребёнка, сделанное его же руками.       — Он смастерил их сам, — внезапно заверила пожилая собеседница, только подтверждая мои призрачные догадки касательно дальнейшей участи. — Мой внук настолько был увлечён этим искусством, что даже позабыл о родителях и перестал спрашивать, когда они вернутся. Он много времени стал проводить в мастерской комнате, но я не сразу обратила внимание на эти куклы, к которым он сильно привязался, — она продолжала говорить, и я чётко слышала, каким сильным сожалением пропитано каждое слово из её уст.       — Неужели вы не заметили, что куклы подобны его родителям?       — Я настолько была занята собственным чувством горя, что не обращала внимания на то, чем занимается Сасори. Мне достаточно было увидеть его спокойствие, и я заверила себя, что с ним всё будет в порядке. Позже я начала замечать, что он слишком часто проводит время именно с этими куклами, позабыв о других игрушках. Они всегда были с ним. Но в один момент я вошла к нему в комнату, когда Сасори играл с ними и не обратил на меня никакого внимания.       — Что было дальше?       Женщина задержала взгляд на куклах, которые всё ещё находились в чужих руках. Трудно было понять, о чём именно она сейчас думает, держа немую паузу.       — Я не могу знать точно, он кинул их на пол или они сами упали, но я никогда не забуду того, как Сасори склонился над куклами и смотрел на них как на врагов…       Холод пронзил мой позвоночник, а перед глазами всплыл невольный образ проклятого момента, когда Акасуна с искренним безразличием произнёс:       «Мои родители уже очень давно ничего не слышат, не видят и не чувствуют. Они мертвы.»       — Я уже старая, и много чего не помню из своей жизни, но взгляд моего внука тогда я никогда не забуду. На брошенные куклы смотрел не ребёнок, — меж тем, продолжала женщина, смотря пустым взглядом куда-то на письменный стол. — В тот вечер в нём что-то поменялось. Я смотрела на его лицо и не могла понять, что случилось. Но позже до меня дошло: Сасори, который так наивно ждал родителей, лишь временно заменил их куклами, чтобы притупить боль от одиночества, однако он всё же понял, что куклы никогда не смогут стать полноценной заменой людям. Именно это осознание породило в нём обиду.       — Но ведь это был ребёнок, он ведь не мог стать настолько озлобленным, верно? — не доходило до меня. — Вы же были рядом с Сасори. Вы уверены, что куклы так сильно могли повлиять на него?       Чиё лишь грустно улыбнулась, делая несколько шагов к письменному столу и, слегка согнувшись над листом, стала вглядываться в рисунок.       — Меня не было рядом, когда он действительно нуждался во мне, — дрожащие слова замерли на сморщенных устах. — Я погрязла в собственной обиде, не считаясь с болью моего внука. Он много раз показывал просьбу о помощи, а я игнорировала все знаки… Не замечала то, что невозможно было не заметить. Я собственными руками выстроила между нами стену лишь потому, что боялась сказать ему правду… Боялась взять ответственность за его боль и быть рядом. И к чему привёл мой эгоизм? Я оставила его наедине с куклами… — пожилая рука медленно потянулась к столу, проводя кончиками пальцев по рыжеволосому мальчику, навсегда застывшему на фоне стёртых родителей. — Всё, что я сейчас могу — это смотреть на этот рисунок и просить прощения за то, что погубила собственного внука, — уронила женщина заключительные слова, и чувства безмерного отчаяния пропитали её глаза.       Я несколько секунд молчала, впитывая в себя липкую досаду за случившееся.       — Но что было дальше? — решила продолжить разговор я. — Что такого в нём изменилось? Каким ваш внук стал потом?       — Замкнутым, — единственным словом описала Чиё, склонив голову набок. — Он стал замкнутым.       Я выжидающе смотрела на неё, затаив дыхание.       — Он больше никогда не упоминал о родителях, ничего о них не спрашивал и больше не прикасался к этим куклам, — она обронила короткий взгляд на мои руки. — Он всё меньше и меньше проводил время со сверстниками, и всё больше уделял времени созданию новых кукол и марионеток. Я хотела верить в то, что он играет ними абсолютно безобидно, — на этих словах женщина вновь запнулась. — Я не очень понимала, почему мальчик любит именно такие игрушки, пока не поняла, что дело не в самих игрушках, а в том, что он предпочитает окружение кукол больше, нежели людей.       — Но почему?       — Потому что куклы никогда не уйдут, в отличии от людей.       — Но ведь по вашим словам он отказался от первых кукол именно по той причине, что они никогда не заменят настоящих родителей. Так почему же он вдруг решил себя окружить ними?       — Потому что он мечтал не чувствовать.       В повисшей тишине было слышно лишь предостерегающее бормотание телевизора в соседней комнате.       — Он был маленьким ребёнком, как такое возможно? — прервала тишину я тяжёлым вопросом. — Ребёнок не мог начать…       — Это был уже не ребёнок, Минори, — тут же отозвалась Чиё спокойным голосом, носящим в себе сквозные нотки отчаяния. — У детей не бывает настолько холодного взгляда, — уронила задумчиво она. — Он изменился: стал изучать людей так, будто сам никогда не был человеком. Я наблюдала его странное поведение долгие годы, но потом он резко и без объяснений ушёл от меня, а я не могла уже его остановить. Время было упущено, слишком поздно было что-то менять.       — Вы говорите загадками, — начала мягким тоном я. — Почему вы не попытались поговорить с ним, изменить что-то? Почему, в конце концов, не обратились за помощью к психологу?       — Минори, — с тёплой улыбкой произнесла женщина, на секунду прикрыв тяжелые веки. — Есть вещи, которые нельзя исправить так, как их попытались бы исправить другие люди. Если бы ты только могла увидеть этот отрывок прошлого своими глазами, то ты бы поняла меня намного лучше…       Неприятный тягучий ком встал поперек горла, когда я ещё раз осмотрела неживую комнату пустым взглядом, с искренним сожалением принимая ту боль, которую мне так старательно пытается донести Чиё.       — Не смотря на то, что он был ребёнком, куклы привлекали его не как игрушки, верно? Он будто бы общался с ними, вы это пытаетесь мне сказать? Насколько сильно он ненавидел людей, чтобы обменять живое общество на…       — Он любил людей, — вновь стала пояснять женщина, перебив меня на полуслове. — Но считал ли он себя человеком… Это большой вопрос.       Я на секунду прикрыла глаза, пытаясь переварить и осмыслить то, что сказала Чиё.       Всё. Слишком. Запутано.       — Вы бы хотели увидеть его снова? — неожиданно даже для себя спросила я. — Хотели бы, чтобы он вернулся?       Женщина глубоко вздохнула, не сводя пристального взгляда с рисунка.       — Даже если бы я с ним встретилась, это будет уже не мой внук… — обречённые слова вмиг разбились о серые стены. — Того Сасори, которого я знала, уже нет. Но… — Чиё неожиданно потянула руку в недра своего кармана, извлекая от туда старую фотографию. — Но есть ты…       Сердце пропустило удар от увиденного. Я судорожно выдохнула, тут же беря предложенный предмет в бледные руки, чётно пытаясь понять, как такое возможно.       — Это.?       — Минори, ты поразительно похожа на его мать. Возможно поэтому вы встретились с Сасори, — послышался тихий голос собеседницы сквозь пелену удивления. — Я не знаю, кем он является сейчас, но я верю, что ты можешь помочь ему, — резкая надежда озарила пожилое лицо, и Чиё тепло улыбнулась мне, склонив голову и опустив взгляд, в то время как я ошарашенно смотрела на фотографию, поражаясь нашей схожести с изображённой женщиной и не имея понятия, что вообще говорить.       — Всё ещё не могу поверить в такое совпадение…       — Это всё, больше мне сказать тебе нечего, — спустя несколько секунд кивнула Чиё. — Ты можешь ещё немного побыть в этой комнате, если тебе это нужно, но мне пора принимать лекарства, поэтому я вынуждена оставить тебя…       — Большое спасибо вам за то, что поделились самым сокровенным со мной, — с искренней благодарностью произнесла я, вернув фотографию и, дождавшись, когда женщина покинет комнату, сдержанно выдохнула.       «Чем больше я пытаюсь узнать, тем больше выплывает странностей!» — раздалась звонкая мысль по всему периметру головы.       Не имея моральных сил больше здесь оставаться, я поспешно развернулась и стремительно направилась к выходу, однако в последний раз посмотрела на кровать, куда положила куклы, и всё же решила вернуться, бережно взяв игрушки в руки и, подойдя к письменному столу, осторожно положила их по обе стороны от нарисованного мальчика: туда, где должны были быть его мама и папа.        — Кем бы Сасори не был сейчас, этот мальчик будет продолжать существовать в этой комнате… — тихо прошептала себе я, после чего ушла из дома Чиё.       Облегчённый выдох вырвался из моих уст, стоило мне скоротечно оказаться на улице и стремительно пройти приличное расстояние от старого дома, чётно пытаясь убежать от безликой пустоты, что едкой желчью въелась в каждую частицу моей души. Почему-то после разговора Чиё я чувствую себя очень паршиво, опустошенно, и совершенно растерянно.       «Нужно поскорее вызвать такси и уезжать из это дыры!» — тут же подумалось мне, что я поспешно и сделала, так как до моего дома очень далеко.       Мысли тяжелой глыбой мгновенно осели на мои плечи, и я невольно вздрогнула, почувствовав странный холодок по спине и решительно ускоряя шаг, пройдя небольшой спальный район и выходя к голой трассе, чтобы дождаться машину.       «Значит, Сасори вцепился в меня по той причине, что я похожа на его мать…»       Только я начала анализировать и вести немой монолог с самой собой, как на холодное плечо внезапно легла чужая рука. От столь резкого действия я вскрикнула и непроизвольно подскочила на месте, судорожно оборачиваясь.       — Вы…       — Какая же ты предсказуемая… — тут же начал Орочимару, блеснув скучающим взглядом по моей фигуре. — Так и знал, что ты не удержишься от сооблазна и всё-таки пойдёшь к старухе Чиё за правдой…       — Не подходите ко мне, слышите?! — начала я дрожащим голосом, отходя на ватных ногах назад.       — Думаешь, что сможешь сбежать от меня? — откровенная насмешка застыла на лице мужчины. — Кабуто, заканчивай с этим и тащи её в машину.       Резкий удар по голове сзади, и я почувствовала, как тело наполняется немой тяжестью, а сознание плавно покидает границы разума…       — Знаешь, что самое ироничное? — напоследок произнес Орочимару, подойдя к моему лежащему телу и ощутимо наступив на мое плечо. — Чиё отдала своего дорогого внука мне также легко, как отдает сейчас тебя…