Разноцветная книга

Я тут придумал одну теорию, правда, она еще требует доработки. Суть в том, что путь самопознания всегда начинается со случайности. Например, я осознал, что я гей в тот момент, когда чуть не умер. Мне было шестнадцать, и я, сам того не понимая, был страстно увлечен Джимми Боуманом, единственным знакомым мне сверстником-геем. У Джимми были прыщи и фунтов тридцать лишнего веса. Однако же целью моей жизни было произвести на него впечатление. С ним я впервые выкурил косяк – в подвале дома его родителей, где кроме пыльного ковра и пары затянутых полиэтиленом диванов больше ничего не было. Нас развезло, и мы затеяли какой-то дурацкий конкурс – пытались определить, чей рот вместительнее, путем запихивания туда оливок. То, что было бы куда приятнее использовать для этого конкурса кое-какие другие измерительные приборы, нам в головы не пришло. Джимми сдался на четырех оливках, мне же удалось впихнуть в рот целых семь. Щеки так раздуло, что Джимми, глядя на меня, хохотал до слез. После я попытался выплюнуть оливки, но губы от травы онемели и отказались меня слушаться. Тут я начал давиться. Хватал ртом плавающие в воздухе клубы дыма и почему-то никак не мог вспомнить, что дышать можно еще и через нос. В конце концов, мне все же удалось языком вытолкнуть оливковое месиво изо рта, и тут Джимми сказал мне страннейшую вещь. - Тебе еще учиться и учиться, - вот что он сказал. И вот именно в ту секунду я впервые мысленно признался себе в том, что я - гей. Потому что точно понял, что Джимми имел в виду, и потому что он оказался первым, кто меня раскусил. Подобно Колумбу, по случайности открывшему Америку, я в тот день отправился в путь, принесший мне множество случайных открытий. Меня случайно застукали за дрочкой в офисе, и, благодаря этому, я случайно придумал сайт «Дрочи на работе». Я по чистой случайности обнаружил, что Эммет – именно тот, кого я так долго искал, и мы с ним заключили наше соглашение. А еще я бы сейчас не стоял тут и не наблюдал за разворачивающейся перед моими глазами катастрофой, если бы в самый неподходящий момент случайно не заболел словесным поносом. Однако случайности – это еще куда ни шло, а вот потрясающие сюрпризы - точно не моя область. Я люблю, когда в жизни все идет по плану, согласно заведенному порядку. Туалетную бумагу вешаешь на держатель кончиком наружу, накопления хранишь в банке и никогда - никогда! – не рискуешь пошатнуть хрупкий баланс вселенной, посягнув на неприкосновенность Брайана Кинни. Нужно мне было сразу сообразить, что это плохая идея. В ту же секунду, как Майкл произнес это слово: - Давайте сделаем ему сюрприз! И как только я позволил ему убедить себя в том, что Брайану просто необходимо потусоваться с друзьями, а мне непременно нужно принять в этом участие? Брайан, видите ли, так загружен на работе, что вот уже неделю не появлялся в «Вавилоне». Я то, честно говоря, ничего не имею против дней, когда Брайан занят. В такие моменты у меня как раз появляется возможность попытать счастья с более-менее приличными мужчинами. Порой вместо «ни за что!» мне даже удается услышать «может, в следующий раз», а в моем мире это уже прогресс. Так что, как по мне, пускай у Брайана хоть каждый день будут дедлайны. Так нет же, я зачем-то дал Майклу уговорить меня на это похищение-сюрприз. Эммет, ясное дело, пришел от идеи в полный восторг, он обожает сюрпризы и драмы – в любом месте, в любое время. Это и была моя первая ошибка. То, что я послушался этих двоих. Второй стало то, что я не скрылся с места событий в тот же момент, как мы случайно обнаружили некого встрепанного белобрысого мальчишку, спящим на неком диване некого человека, в дом к которому мы в принципе не должны были вламываться, дабы не искушать судьбу. Нельзя самому провоцировать случайности, даже по недомыслию, - иначе никакого самопознания не получится. Случайности должны случаться сами собой и подталкивать тебя к определенным открытиям, а нарочно их генерить не следует. В третий раз я ошибся, когда решил, что мое бухгалтерское прошлое и предпринимательское настоящее предполагают наличие у меня некоторых зачатков логики и здравого смысла. А, значит, я смогу предложить конфликтующим сторонам приемлемое решение в качестве оливковой ветви мира. Казалось бы, кто сможет поспорить с объективными фактами? Как выяснилось, каждый из присутствующих. «Тедди, это не наше дело, пускай сами разбираются». «Тед, ты не понимаешь». «Тед, ты совершенно не помогаешь». Лучше бы я остался дома. Оттуда мне бы примерно с тем же – если не с большим! – успехом удалось все уладить. Ладно, допустим, Джастина я знаю не так уж хорошо, но мне хотелось бы думать, что в каком-то смысле я его понимаю. У нас не так много общего. И за закадычных друзей нас с ним никто бы в жизни не принял. Но в том, что касается неразделенных чувств, я кое-что смыслю. У меня в этом вопросе большой опыт, к тому же я много лет наблюдал аналогичную проблему у Майкла. Однако в данном случае дело не в том, что чувства Джастина – неразделенные. Нет, на самом деле они взаимны – но не в том смысле, в каком ему бы хотелось. Страшно представить, что бы он испытал, окажись он хоть на пару дней в шкуре Майкла. Насколько я понимаю, вся проблема в Брайане. Как и всегда. Он – тот самый общий знаменатель в этом уравнении. И да, он отвечает на чувства, но делает это так, будто продает билеты в некое святилище, куда простым смертным вход закрыт. А значит, прежде чем допустить туда хоть кого-то, нужно сначала хорошенько напугать всех, вставших в очередь. Все было бы отлично, если бы Брайан следовал своему собственному девизу. Тому самому, о котором он не устает нам напоминать, и от которого весьма удобно отрекается всякий раз, как он начинает мешать ему получить желаемое. На самом деле это все очень сбивает с толку. У Брайана бойфренд? Я бы сказал, шансы на то, что это когда-нибудь случится, были примерно такие же, как на то, что я начну зарабатывать... при помощи порно. Однако случайности случаются. Я по случайности попал в число крупных налогоплательщиков, а Брайан влип в отношения. Вот и сегодня все должно было сложиться по-другому. Мы должны были прийти в пустой лофт и дождаться там Брайана. Брайан должен был с порога велеть нам убираться на хуй, потому что он занятой человек и у него нет времени околачиваться с жалкими лузерами, по случайности попавшими в число его друзей. А мы бы тогда уползли, поджавши хвосты, утешая себя тем, что попытка не пытка. И все было бы хорошо. Так нет же. Гребанной раковине понадобилось засориться именно сегодня. Джастин говорит, что оказался здесь именно из-за раковины, и я ему верю. А вот Майкл... не особенно. И то, что Джастин выглядит как человек, весь день провалявшийся дома, на диване, тоже не слишком помогает. Проблема-то в том, что это больше не его дом. И Майкл, разумеется, считает своим долгом об этом напомнить, будто бы кто-то из нас успел забыть... Джастин же, в свою очередь, находит необходимым напомнить Майклу, что ему нет нужды об этом напоминать ни ему, ни всем остальным. Собственно, к этому времени нам всем уже столько раз об этом напомнили, что, в принципе, разницы никакой. В общем-то, как раз в этот момент Джастин мог бы спокойно удалиться, и все мы отделались бы легким испугом. К несчастью, провидение, по всей видимости, меня ненавидит, потому что именно в эту минуту Эммету пришла охота блеснуть интеллектом. - Мальчики, ну что же вы! Ведь даже Зефир и ДжейТи смогли сработаться, чтобы помогать Рейджу. Неужели же вы не можете взять пример с героев комикса и помириться – ради Брайана? Уверен, он бы очень этого хотел. Очень разумно, конечно, было сейчас напоминать об этом «начинании». О той самой вещи, с которой все и началось, вернее, с вечеринки, устроенной в ее честь. То есть, наверное, предпосылки были и раньше, но рвануло именно тогда. Теперь вы понимаете, что я имею в виду, когда говорю, что нельзя искушать судьбу и посягать на неприкосновенность Брайана Кинни? Нельзя, потому что в таких случаях вселенная начинает разваливаться на части. - Рейдж больше не существует. Гнев не существует? Судя по тому, каким тоном Майкл информирует нас о закрытии их бизнеса, он очень даже существует. Лично мне абсолютно все равно, сколько выпусков Рейджа увидят свет – один или десять тысяч. Я все равно не имел особого намерения его читать. Комиксы – это не мое. Конечно, Майклу и Джастину я об этом не скажу, для них это все важно. Еще как важно – судя по тому, что Джастин вовсе не рад услышать заявление Майкла. - С каких это пор? Разве мы не должны вместе решать, что с ним будет дальше? А он прав. Один плюс один будет два. Если комикс создали двое, значит и право голоса есть у обоих. Простая математика. - А какой смысл продолжать? Я все равно не успеваю найти нового иллюстратора. - А если я снова возьмусь за рисунки? Майкл смотрит на Джастина так, как Джимми Боуман смотрел на меня, когда я впихнул в рот семь оливок. Ну я-то хотя бы был под кайфом... - Я все обдумал и решил, что это не лучшая идея. Не хочу, чтобы мы все испортили. Пускай лучше Рейдж останется идеальным. - Майкл, он никогда и не был идеальным. Ну да ладно, решать тебе. Без сюжета я рисовать не могу. И в этот момент тоже все могло закончиться – цивилизованно и по-взрослому. Так с какого же хуя я решил открыть рот? Потому, что именно в эту минуту вдруг случайно поверил, что смогу дать тут кому-то дельный совет? - А все же стоило бы сделать второй выпуск – хотя бы для того, чтобы покрыть расходы на первый. Я бы сказал, отодвинуть личные разногласия ради грядущей прибыли. Логика, здравый смысл, рациональный подход – и мир во всем мире? Черта с два, я не успел даже расчехлить свою оливковую ветвь. - Тедди, это не наше дело, пускай сами разбираются. То есть Эммет именно теперь вспомнил о деликатности? Да он сам эту кашу заварил! - Тед, ты не понимаешь! Чего я не понимаю, Майкл? Что ты влюблен в бойфренда этого пацана? И что все это имеет очень мало отношения к Рейджу, комиксам и уместным темам для беседы от мисс Маннерс*? - Тед, ты совершенно не помогаешь. Не волнуйся, Джастин, я вовсе не тебе пытался помочь. Я сдаюсь. Никто из них не желает трезво взглянуть на вещи и понять, что личные чувства не имеют никакого отношения к бизнесу. Бизнес – это цифры и расчеты, и ваша задача сделать так, чтобы результат в конце получился положительный, а не отрицательный. Не можете больше общаться, как друзья? Ну так научитесь договариваться, как бизнес-партнеры, не то рискуете попасть на несколько тысяч долларов. Собственно, вот это я и пытался донести. Но если тут никто не хочет меня слушать, что ж, пускай, дело ваше. Только потом не прибегайте в слезах просить у меня взаймы. - Я ухожу. Передай, пожалуйста, Брайану, что сантехник позвонит ему завтра и скажет, сколько он должен. А ведь счастье было так близко, буквально в двух дюймах от входной двери. Два дюйма – и все бы закончилось. Два дюйма – и мир снова стал бы логичным и рациональным. - А вот для меня он был идеальным, Джастин. Просто ты не хотел этого видеть. Тебе всегда недостаточно, ты вечно пытаешься получить больше. Но зачем? Почему тебя не устраивает все так, как есть? Я смотрю на Эммета. Слава богу, ему хватает ума отвернуться от этих двоих. И правильно, потому что – сдается мне, Тотошка, мы больше не в Канзасе. - Ты правда хочешь, чтобы я ответил? О господи! Оливковая ветвь с треском разламывается пополам. Жаль, что Брайан в этот момент под ней не стоит – мы бы избавились от всех проблем разом. За свою жизнь я переслушал сотни арий, но ни одна из них не казалась мне такой драматичной, как этот момент. Даже если речь там шла об адюльтерах или убийствах. Может, потому, что чем кончится каждая ария, я знаю заранее. А мне нравится знать все заранее. Я не люблю сюрпризы, тем более, сюрпризы неприятные. Где, скажите на милость, волшебная флейта, когда она так нужна? Помогла бы мне сейчас вырулить из этого безумия. И тут я слышу, как скрипит, отъезжая в сторону, входная дверь, и раздается голос Брайана. Выходит, моя теория не так уж безосновательна, ведь Брайан по случайному стечению обстоятельств возвращается с работы в самый критический момент и сразу же, еще не увидев нас, натыкается на Джастина, застывшего у двери с открытым ртом. Такого и нарочно не придумаешь. Случайность, чистая случайность. - Ага, вот тебя-то мне и надо. Голос у него... хм... счастливый... У Брайана? Счастливый? При обычных обстоятельствах смотреть на то, как Брайан целует Джастина, едва не впечатываясь в него всем телом, довольно возбуждающе. Мне вроде как доставляет некое злорадное удовольствие осознавать, что Брайан так зависим от какого-то взбалмошного тинейджера. Брайан, влюбленный в ветреного мальчишку, - о более поэтичном торжестве справедливости я и мечтать не мог. К тому же со взрослым человеком ему все равно делать нечего, так что Джастин – это как раз его уровень, плюс кармическое воздаяние. Сегодня, однако, всем нам тут не до остренького. Даже не знаю, кого из нас появление Брайана приводит в больший ужас, - Джастина, Майкла или меня. Только не Эммета – этот наслаждается каждой минутой. Не понимаю, почему он не любит оперу? По-моему, штука как раз для него. Наконец, Брайан отдирает осоловевшего Джастина от своего рта, а затем делает нечто такое, чего не сделал бы никогда, знай он, что мы смотрим. Он поднимает руку и большим пальцем осторожно проводит по его губам, заставляя их сомкнуться, а сам весь так и светится от гордости за то, что так ошеломил его своим напором. Я честно стараюсь не коситься на них, но зрелище очень уж заманчивое. Нужно выпить. И сделать что-нибудь с комнатой, чтобы она перестала кружиться. Мы рассердили богов и Брайана Кинни, и теперь все за это поплатимся. Вот почему не стоило нам устраивать никаких сюрпризов – в результате самый большой сюрприз мы преподнесли сами себе. И тут Брайан, наконец-то, замечает, что у него гости. Незваные гости, нежданные гости... Вся эта ситуация – сплошное «не». А Майкл-то, бедный, бедный Майкл... Он кажется совсем «не»счастным. Одно дело предполагать что-то... а другое - видеть это собственными глазами. Но, надо отдать ему должное, он быстро оправляется. - Что это вы все застыли, как мумии? Мне, пожалуй, нужно будет поработать над новой теорией. Суть ее в том, что если путь самопознания начинается со случайности, то заканчивается он, когда ты с разбегу влетаешь лбом в кирпичную стену. И тут, к моему собственному ужасу, с губ моих срывается жалкий писк: - Сюрприз! Где, скажите на милость, банка оливок, когда она так нужна?