Разноцветная книга

Тед – такой жалкий, что даже на конкурсе на звание Самого Жалкого Человека на Земле не занял бы первое место. Он и второе бы не занял – потому что он слишком жалкий. Может, третье, если сильно повезет. И тот факт, что он тут единственный, кто еще способен разговаривать, в то время как все остальные, хрен знает почему, лишились дара речи и застыли, как статуи, явно ставит под угрозу мои планы на вечер. Я всего лишь хотел вырваться из офисного ада, прийти домой, поужинать, выпить бокал вина, поцапаться с Джастином из-за кондиционера (знаю я, черта с два он это так оставит), отправиться в душ – и Джастина затащить с собой, а там вознаградить его за то, что дождался сантехника, сделав кое-какой ценный вклад ему в рот. Тихий мирный вечер – лучший способ подготовиться к завтрашней встрече с ребятами из «Браун Технолоджис». Так нет же, вместо этого я застаю в лофте Джастина, застывшего, как проржавевший Железный Дровосек. Майкла в роли обалдевшего Страшилы, Теда в образе трусливого Льва и, разумеется, тетушку Эм – вылитую Дороти, только без клетчатого сарафана. Ну а я тогда в этом фильме кто? Волшебник страны Оз? Весьма кстати. Он ведь тоже был мошенником, верно?* Надо было наглотаться чего-нибудь по дороге с работы, сейчас бы заодно манчкинов и летучих обезьян увидел. - Никто не хочет объяснить мне, что здесь происходит? – спрашиваю я полулюбезным-полуугрожающим тоном. Но ни один из них не двигается с места. По-моему, они и дышать перестали. - Ты, - объявляю я тогда и тычу пальцем Джастину в плечо. – Говори. Чувствую, как он напрягается от моего прикосновения, и отдергиваю руку. - Ничего... Ничего не происходит. Я как раз собирался уходить. Угу, я верю в это примерно так же, как в то, что если трижды стукну каблуком о каблук, перенесусь обратно домой – в задние комнаты «Вавилона». Джастин делает шаг к двери, но я хватаю его за воротник футболки и водворяю на место. Я еще никого не отпускал. - Майкл, не потрудишься ли ты объяснить? Эммета так и подмывает вмешаться, но я его игнорирую. В его версии событий наверняка у кого-нибудь из задницы будут выпрыгивать летучие обезьяны. - Как Джастин и сказал, ничего. Тогда я разворачиваюсь и направляюсь в кухню – не выпуская воротник Джастиновой футболки. И он неохотно – ну насколько это возможно в его положении – плетется за мной. - Итак, что мы имеем? Два «ничего» и один «сюрприз». Мне что, домик вам на головы уронить, чтобы вы, наконец, заговорили? На хуй Волшебника. Все равно самый интересный персонаж в этом фильме – Злая Ведьма. - Ну, в общем, все дело в Рейдже, - влезает Тед. В последнее время он обзавелся этакой странно самодовольной манерой речи. - Твои оруженосцы переругались, так что прикрывать тебе тыл и спасать Гейополис больше некому. И если они не возьмутся за ум, за ними вскоре явится великий и ужасный Налоговый Инспектор. Я как раз пытался им это растолковать, но они не слушают. Отлично. От упоротой детской киношки - к гребанным комиксам. - Да ладно, забудь. Я не для того сюда пришел, чтобы с кем-то ругаться. Мы просто хотели предложить тебе сходить с нами в «Вавилон», но если у тебя другие планы... – Майкл неловко переминается с ноги на ногу. - У меня нет других планов, - Джастин вертит шеей, пытаясь высвободиться, и я слегка ослабляю хватку, но все же его не выпускаю. – Но я никуда не пойду, пока кто-нибудь не объяснит мне, что это Тед такое плетет. - Это тебя не касается, - неожиданно выплевывает Майкл. – Это наше с Джастином дело. К тому же все уже кончено, так что и обсуждать нечего. Я оборачиваюсь к Джастину и вопросительно вскидываю бровь. Но он отводит глаза. Только теперь до меня доходит, что в квартиру я вошел ровно в тот момент, когда тут уже готов был грянуть торнадо. Да и сейчас он в любую секунду может выдернуть нас из простого и понятного черно-белого мира и швырнуть в кислотно-разноцветное безумие. - Джастин, - спрашиваю я. – Ты как, ничего не хочешь добавить? Он дотягивается до моей руки, отдирает ее от своего воротника, отступает на пару шагов и смотрит на Майкла таким взглядом, которого я прежде никогда у него не видел. - Я ничего не хочу добавить. Я просто хочу пойти домой. Ты уже дома. Шлепнув себя ладонью по шее, я невольно оглядываюсь по сторонам, словно ищу, кто это мог шепнуть мне на ухо такую глупость. У Джастина несчастный вид, и сегодня – для разнообразия – не я тому причиной. Но отчего-то так даже хуже. Я смотрю на Майкла, вид у которого не менее убитый, и против воли прихожу к выводу, что, возможно, и от Теда на этом свете есть кое-какая польза. - Значит, все дело в Рейдже? И в чем же проблема? У вас закончились идеи? Или деньги? Что? - Рейдж больше не существует, - тихо говорит Джастин. И это неправильно, в нем сейчас все неправильно. Когда это он начал так легко сдаваться? Видимо, когда Злая Ведьма вырвала сердце из его железной груди? - То есть вы хотите сказать, что я потратил столько времени, нервов и денег, чтобы вы тупо слили всю идею после первого же выпуска? – у меня перед глазами начинают мелькать цветные всполохи, преимущественно, красные. – И не надо мне говорить, что это не мое дело, Майкл. Оно стало моим с той минуты, как я влез во все эти расходы. - Да что же вы с Тедом так зациклились на деньгах? Кого вообще волнуют деньги? Вы разве не видите, как бедным мальчикам трудно? Какое болезненное решение им приходится принимать? Неужели я один тут это понимаю? Все мы, как по команде, оборачиваемся к Эммету. Он же замирает довольный, купаясь в лучах своей славы. Вот и ему нашлась роль в драме наших жизней. Фея-крестная – в первую очередь, фея, конечно, а потом уже крестная – явилась нас всех спасти. - Я не пытался сделать Рейджа идеальным, Майкл. Я просто хотел, чтобы с каждым выпуском он становился все лучше и лучше. Ну прости, если с твоей точки зрения хотеть такого – неправильно. И вот уже ветер, надувавший паруса Эммета, стихает, будто Джастин одной своей репликой выбирает из комнаты весь воздух. Каким-то образом ему удается существовать в полноцветном изображении, оставаться ярким и живым, никого при этом не ослепляя. По крайней мере, меня. И когда я смотрю на него, мне не нужно давать глазам привыкнуть, чтобы различить все те новые оттенки, которые он привнес в мой гребанный черно-белый мирок. - Да он же чертов супергерой, Джастин! Чего еще ты от него хочешь? – произносит Майкл с такой горячностью, что железная броня Джастина вот-вот начнет плавиться. - Прежде всего, он человек, Майкл. Помнишь? Рекламный агент днем и защитник геев ночью. А все люди иногда ошибаются. Особенно впечатлительные натуры, да? Например, западают на всяких там Волшебников-мошенников. Которые всегда держат то, чего тебе больше всего хочется, под замком, не давая дотянуться. Когда же тебе все-таки удается доказать, что ты это заслужил, они просто уносятся прочь на воздушном шаре, прихватив то самое, сокровенное и желанное, с собой. А ты до последнего даже и не осознаешь, что оно все это время и так у тебя было. И вот теперь, испытав все это на собственной шкуре, ты решил, что безопаснее будет жить в черно-белом мире? Ты хоть понимаешь, что это пиздец, как бесит? Ведь в полноцветном изображении ты намного красивее... Под веками начинает ворочаться головная боль. Моим органам чувств срочно требуется перезагрузка. - Думаю, самой большой ошибкой Рейджа было спасти ДжейТи. Слова Майкла застревают у меня в голове, крутятся там, словно в каком-то диком водовороте. На миг в комнате повисает мертвая тишина, а затем окружающий мир с грохотом взрывается. - Блядь! Блядь! Джастин, блядь... прости. Я не то имел в виду. Я просто... – Майкл явно сейчас ломает свою соломенную голову, пытаясь понять, за какую соломинку лучше ухватиться. – Я хотел сказать... ну, про то, что с ним после произошло. Он влюбился. И это стало его слабым местом, - частит он. – Ну ты же меня понял, правда? Должно быть, я хорошо обучил Джастина, потому что, несмотря ни на что, лицо у него сейчас абсолютно, железно невозмутимое. - До этого мы так и не дошли, Майкл. А теперь уже, наверное, и не дойдем. Так что Рейдж для тебя навсегда останется идеальным. Зефир будет его лучшим другом, а ДжейТи – просто случайным пацаном, которого он однажды спас. Джастин опускает глаза. Хочется схватить его, выдернуть из этой ситуации, унести прочь из этого места. Что угодно сделать, лишь бы он понял, что я не дам ему обречь себя на тусклое, унылое, бесцветное существование. Это не его мир! - Так. Мне насрать, как вы это сделаете. Но вы двое во всем разберетесь и подготовите второй выпуск Рейджа в срок, ясно? - Ничего подобного, - с вызовом отвечает Джастин. – Не все в мире можно исправить только потому, что ты этого захотел и щелкнул пальцами. - Нет, все. И очень просто. Раз вам так легко было решить, что вы не хотите больше выпускать комикс, значит, и решить, что вы продолжаете над ним работать, будет не сложно. Так что вы сейчас обо всем договоритесь, щелкните, блядь, пальцами, трижды стукните каблуком о каблук, или что там еще, на хуй, нужно сделать. Но второй выпуск будет! Господи, ну реально же ничего сложного. Просто нужно решить, возвращаетесь ли вы к прежнему, остаетесь на месте или движетесь вперед. - С каких это пор ты так легко сдаешься, Джастин? Кажется, я вот-вот начну его умолять. Ну и плевать, я не дам ему стушеваться только потому, что реальность вдруг плеснула ему в лицо холодной водой. И еще потому, что знаю, каким заманчивым ему сейчас кажется легкий путь. - А ты? – я разворачиваюсь к Майклу. – Ты разве не помнишь, как переживал, когда Капитан Астро погиб? А теперь сам хочешь убить Рейджа, даже не дав ему толком пожить? Зачем тогда вообще было его создавать? - Брайан! – окликает Эммет, и я вздрагиваю от звука его голоса. – Я думаю, они поняли твою мысль. Охолони немного. Прямо сегодня все равно ничего не решить. Тетушка Эм, наш голос разума. - Думаю, лучше нам вернуться к плану А и пойти в «Вавилон». Сегодня вроде ночь стрингов. Уверен, там нам представятся гораздо более интересные способы себя помучить. И Тед. Наш славный Тотошка. - Отличная идея! – подхватывает Майкл. – Потусим, развеемся немного. Джастин? Ты как? Пошли с нами – выпьем по стаканчику, поржем над какими-нибудь парнями. Еще поговорим... Как в старые добрые времена. Джастин вымученно улыбается. - Да все нормально. Вы, ребята, идите оттянитесь. Но... – помявшись с минуту, он продолжает. – Но ты прав, мы еще поговорим. Потом как-нибудь. Он обращается ко всем сразу, но смотрит при этом прямо на меня. И я понимаю, что даже когда свет его приглушен, он все так же пылает многоцветьем красок. Майкл азартно ухмыляется. Его нетрудно утихомирить. И это не так уж плохо. На самом деле, в этом мы с ним похожи. Но Джастин, он таким никогда не будет. И это меня одновременно и восхищает, и пугает до чертиков. - Ты, наверное, захочешь сначала рубашку сменить или там еще что-нибудь? – как ни в чем не бывало спрашивает меня Майкл. В его мире торнадо давно улегся. - Ага, - бормочу я себе под нос, глядя на Джастина, направляющегося к двери. Да, именно этого я и хочу – сменить что-нибудь. - Джастин, постой. Не уходи. Ну реально же ничего сложного. Он оборачивается. Прямо видно, как он гадает, чего ради я его окликнул, и всеми силами старается не выдать, как ему хочется, чтобы я попросил его остаться. Вот таким он всегда мне нравился. Страстно жаждущим быть со мной. До этой минуты я и не понимал, как скучал по нему - такому. И я обращаюсь ко всем сразу, но смотрю при этом прямо на него. - Мы с Джастином останемся дома. И тут он впервые по-настоящему улыбается, и черно-белый мир вокруг в мгновение ока вспыхивает яркими красками. А я опускаю глаза на свои ботинки... и вдруг понимаю, что мне не пришлось даже трижды стучать каблуком о каблук.