Лондонское дежа вю

— Почему главные герои всегда такие тупые? — говорит Нура, указывая на напротив стоящий телевизор, где полным ходом разворачивались бурные события очередного ужастика, выбранного нами с Нурой. Несмотря на то, что она раз за разом полным ходом критикует стереотипные ситуации в каждом нами пересмотренном ужастике, она всё же натягивает одеяло выше и заметно напрягается. Я же продолжаю спокойно смотреть на экран и наблюдатю за тем, как этот действительно тупенький персонаж упорно движется прямо навстречу смерти. Можно считать, что я выросла на фильмах Джеймса Вана, так что сейчас напугать меня какими-то второсортными ужастиками очень и очень сложно. Эти сюжетные «повороты» вызывают во мне только прилив смеха, а не адреналина. Мы с Нурой провели этот день бесполезно с нотками полезности — мы так давно не посвящали себе целый день, чтобы просто валяться на диване перед телевизором, смотря фильмы в разнобой, заедая всё это фастфудом, который даже я иногда раз в месяц хочу, хотя в принципе терпеть его не могу. Посиделки, однако, были не организованными, всё случилось спонтанно, когда Нура завалилась ко мне с пакетом еды, оправдывая это тем, что ей надо поговорить со мной про Вильяма, а мне нужно провести с ней время хотя бы у себя дома, если уж я из него не хочу вылазить. Нет, я не заболела, и нет, у меня не приступ социопатии, просто так я уж точно не столкнусь где-то с Кристофером. Понимаю, что сидеть дома уже вот третий день — это тупо, тем более в свой мини-отпуск, но я просто не могу больше его видеть. Не хочу видеть его глаза цвета давно опавшей осенней листвы, не могу позволить себе прикасаться к его телу, как прикасалась каждый раз после наших с ним стычек. Я всё также ненавижу его, может даже сильнее, потому что я не должна чувствовать себя хорошо, находясь с ним рядом. Мне не должно нравится, как его пальцы касаются моей кожи, как он шепчет мне на ухо непристойности. Меня должно тошнить от него, от того, как он поступил со мной три года назад. Я всегда прощаю людей за их ошибки, но никогда их не забываю. Но правда в том, что несмотря на его тогдашнее нутро бабника, прямо как описывают в книгах, настолько стереотипного и мерзкого, мне всегда казалось, что никто не знал его, как я. Никто не знал, что он помешан на кофе, который я так ненавижу, что он заклятый собачник, когда я всегда была фанатом котов, что он помешан на чистоте и порядке, когда всё в моём доме кричало людям о том, что «А может здесь живёт какая-то творческая личность?» Никто не знал, что он дрался только тогда, когда родители опять поссорятся и что он приходил ко мне, в сплошных ранах, безмолвно прося меня помочь, а я просто выполняла просьбу, сама не зная зачем, ведь мы друг другу никто. Никто не знал, что каждое утро, неважно у кого мы ночевали, меня всегда ждала чашка чая без сахара, чего я тоже никогда не понимала, ведь мы друг другу никто. Мы постоянно были на какой-то хрупкой грани пересечения между друзьями, любовниками и парой, непонятно зачем, ведь мы друг другу никто. И я просто… не хочу, чтобы сейчас опять всё повторилось и чтобы мы пересекли ту грань, которую пересекать меньше всего хочется. — Боже, да ему же руку оторвало, а ты сидишь и в космосе витаешь! — выдёргивает меня из раздумий вой Нуры, которая закуталась в одеяло по подбородок, корча мину отвращения из-за происходящего на экране. — Не впечатляюще, — отвечаю я, смеясь с реакции Нуры. Она уже выдёргивает из-под себя подушку, чтобы запулить её в меня, как раздаётся звонок в дверь. Нура тут же замирает с подушкой над головой и мы вдвоём синхронно смотрим на настенные часы, которые оповестили нас о том, что уже половина десятого ночи. Кто мог в пятничную ночь так настойчиво трезвонить мне в дверь? Нура, взяв в руки подушку и сжав её, пробормотала дрожащим голосом: — Я не хочу остаться без рук… — испуганно сказала она, делая отсылку на фильм. — Перестань нести чушь, это всего лишь фильм. Кому там не спится, мать твою, — раздражённо ответила я и нащупала пульт, чтобы поставить на паузу эту пародию на ужастик. Я нехотя вылезла из-под одеяла, поправляя задравшиеся спальные штаны. Пока я направлялась к двери, мне уже хотелось придушить того, кто стоит по её сторону, потому что трезвонили так, как будто в доме пожар. — Да я же не глухая! — почти ору я, резко открывая дверь. Передо мной стоял довольно молодой и незнакомый мне парень. На голову выше меня, он стоял и смотрел на меня, широко улыбаясь. Он мне сразу чем-то не понравился, слишком приторная улыбка и такая же приторная внешность. Блондин с голубыми глазами, продолговатым лицом и носом, который так характерен для норвежцев. Я вскинула брови вверх, как бы пытаясь узнать, что здесь происходит. Он, наконец-то, начал говорить: — О, извини, что заявился так поздно, Ева, да? — спрашивает он, облокачиваясь об открытую дверь. — Эм, да. Мы знакомы? — спрашиваю я, закрываясь руками, скрещивая их на груди. Он выпрямляется и продолжает: — Нет, нет, не знакомы. Я тут только сегодня заселился этажом выше, а только сейчас вспомнил, что забыл узнать о расписании субботников. Завтра ведь суббота, вот и пришёл узнать у тебя. Ты тут, похоже, единственная моя ровесница, — говорит он, активно жестикулируя ладонями. Да, в доме либо одни дети с их замученными мамами, либо пожилые люди, которые просто не способны на жильё получше. И здесь есть я — приезжая девушка, которая нашла не особо высокооплачиваемую работу и способна только на апартаменты на окраине Лондона, в Богом забытом районе. Я насторожено замотала головой, продолжая диалог с новоиспечённым соседом: — Кому вообще нужны субботники? Ты серьёзно заваливаешься в десять ночи, чтобы попросить их расписание? — нервно отвечаю я, проходя в коридор, жестом приглашая парня зайти со мной. — Как тебя зовут хоть? — продолжаю я слыша, как за ним закрывается входная дверь. — Нико, — отвечает парень грубым голосом. До чего же знакомое имя. Где я его раньше слышала… Мою память, словно электрошоком, пробивает воспоминание, и я вскакиваю на месте от осознания, кто сейчас стоит рядом со мной, и кто сейчас находится в одном помещении с Нурой. Как будто специально, сзади слышится топот ног Нуры. — Ну, кто там был? — спрашивает Нура, потирая сонные глаза, входя в коридор. Она подняла полузакрытые глаза на того, из-за кого я сейчас словно находилась в вакууме. Она резко отскочила назад, глаза по пять копеек, к них читался только чистейший ужас и неверие. Нико лишь криво улыбнулся её реакции, театрально помахав рукой в знак приветствия и заговорил: — Боже мой, Ева, ты действительно настолько безмозглая, чтобы поверить в то, что я тебе наплёл? Хотя, чему я удивляюсь? С кем поведёшься, того и наберёшься, — вальяжно протянул он, указывая пальцем на Нуру, которая всё ещё не верила в происходящее. Кровь отлила от её лица, она была белее всякой сметаны, тяжело дышала. Первой от шока оживаю я: — Заткни свой рот, ты… — не успела я продолжить, потому что в мою сторону полетела тяжёлая рука Нико, одаряя меня пощёчиной. От силы удара я отлетела к стене, в придачу сильно ударившись затылком. Перед глазами начали расплываться чёрные круги, от чего я полностью потеряла координацию, чуть не грохнувшись на пол, удержавшись лишь за рядом стоящую тумбочку. Щека стала адски гореть, в затылок будто натыкали иголок и меня начинает накатывать волнами паники. Зачем он делает это? Он ведь тут не для того, чтобы надавать мне тумаков, он тут из-за Нуры. Презрение в голосе Нико, когда он обращался к Нуре, было нескрываемым, как оголённые провода в миллиметре от воды. Нура теперь тоже отмерла, подбежав ко мне, поддерживая руками за плечи, всё ещё не отрывая взгляда от ужасного воспоминания из прошлого. Боже, что нам делать? Надо не злить его, чтобы, как же страшно об этом думать, вовсе не распрощаться с жизнью. Нико, звонко засмеявшись, продолжает: — Нура, Нура, что же ты не научила свою подругу манерам? — Да вот, у тебя забыла уроки взять, — со всей злостью выплюнула Нура слова в лицо Нико. — Чего ты хочешь? — О, я просто соскучился по тебе, Нура, — ответил он, подойдя к нам, — И по своему брату, естественно. Кстати, как там Вильям? — Молись, чтобы он не прикончил тебя, — чуть ли не рычит Нура, раскрасневшись от злости. — Это ещё кто кого прикончит, милочка, — ответил Нико, криво улыбаясь. — Ты знаешь, что у него на работе проблемы, дорогая? Нура вопросительно свела брови, не понимая, о чём говорит Магнуссон, а я вообще не могла понять суть разговора, фразы просто влетали в уши, но мозги не могли нормально переварить информацию. — Конечно, он не сказал. Не хотел ворошить твои старые раны, когда и своих не меньше. Знаешь, кажется у него слишком много денег, раз он так ими разбрасывается, — продолжил Нико, ещё ближе подходя к Нуре. Резкий запах его одеколона бьёт по рецепторам, а ужасающая реальность бьёт по мозгам. — Какое тебе до него дело? Ты давно дал понять, что тебе наплевать на брата, — уверенно говорит Нура, хотя я вижу, что она настолько взвинчена, что кто-то из нас точно сегодня останется без рук. Нико, сузив глаза, продолжает наращивать напряжение: — Ну, неужели можно больше трети проверок его жалких и убогих кафе проходить за счёт взяток? Нехорошо… — ответил он. — Здесь только один из нас жалкий и убогий, — процедила сквозь зубы Нура. У Нико задрожали губы, глаза налились кровью и он внезапно начал колотить кулаком по рядом стоящей тумбочке, краснея, как рак. Я вздрогнула от неожиданности, пытаясь удержать подступающие слёзы. Я всё так же не в состоянии пошевелиться, стою рядом и вижу, как Нико резко перестал лупить кулаком по тумбе, даже не сбив дыхание. — Да всех этих провалов с головой хватит, чтобы надолго засадить твоего Ромео. На дольше, чем ты хотела засадить меня. А я ведь даже ничего не сделал… пока, — проговаривает Нико с наслаждением каждую букву и добивается от Нуры реакции, которой, наверное, и хотел — из неё вырывается сдавленный звук, похожий на писк, уверенность мгновенно куда-то испаряется. Вдруг на краю тумбочки стал вибрировать телефон Нуры. Нико мгновенно реагирует и хватает телефон на долю секунды быстрее нас. — А, а, а! — игриво мотает он пальцем в знак протеста, отступая от нас с телефоном. Желудок скрутило от осознания того, какой же он мерзкий. Ведёт себя так, будто я не заработала благодаря ему сотрясение мозга, как будто в очередной раз не пытается сломать Нуре и своему брату жизнь. Для него это какая-то весёлая игра и пока выигрывает он. Нико расплывается в улыбке, когда смотрит на дисплей гаджета, по этому сразу можно понять, кто звонит. Не долго думая, он принимает вызов: — Извините, на данный момент абонент не может принять Ваш звонок, но я могу что-то ему передать, братец, — наигранно говорит он, прыская от смеха.

POV Chris

План был составлен — план выполнен. Я пьянющий в хлам, но странно, что я ещё могу рассуждать, значит недостаточно пьяный. Почему именно сейчас Вильяму приспичило звонить своей ненаглядной девочке? Он выпил значительно меньше меня, как в принципе всегда и было. Бля, а я вообще хоть когда-то видел пьяного Вильяма? Нет, это обычно он всегда забирал меня к себе проспаться после очередной хорошей гулянки, чтобы родители не трахали мозги о том, какой же их сын раздолбай. Кристофер, ты же уже не маленький. Кристофер, ты позоришь нашу фамилию. Кристофер, почему у нас в гостиной валяется женское бельё? Ой, если хорошенько покопаться в моей комнате, то можно понагребать этого белья на целый магазин. Любого цвета, размера и цены. Я опять концентрирую внимание на Вильяме и вижу, что он выглядит так, будто Нура только что сказала, что беременна. — Ты покойник, если ты что-то сделал с ними, — угрожающе процедил Вильям. Что? Кто покойник? Мозги вообще не варят, но мне не нравится то, как сейчас ладонь Вильяма чуть ли не рвёт кожаную обивку подлокотника кресла. На другом конце провода ели слышно мужской голос и я понимаю, что Нура и Ева не так разговаривают уж точно. — Блять, Нико, ещё слово и я сдержу своё обещание! — орёт Вильям в трубку, сбрасывая вызов. В следующую секунду телефон уже летит в стену, с грохотом разбиваясь. Голос Вильяма в голове снова повторяет имя — Нико, Нико, Нико, Нико. Я всегда искал способ, как быстро протрезветь и, кажется, он найден. Вильям резко вскочил с кресла, запутывая пальцы в волосах, чуть ли не вырывая их на себе. Он взвинченный, взгляд полон злости и страха и я понимаю, что его чувства передаются и мне. Прямо сейчас, Нико там, с Нурой и Евой и он способен сделать всё, что его ёбнутой голове вздумается. Осознание этого как будто высасывает из меня весь алкоголь, проясняя рассудок. — Отлепи, наконец, свою задницу от кресла и поехали! — орёт Вильям, хватая ключи с тумбочки у телика и я, как ужаленный, вскакиваю с кресла и мы вдвоём мчим к машине. Послав все дорожные правила в одно место, мы еле живые добрались до дома Евы. Огибая по две ступени за раз, мы буквально влетели в квартиру Евы, чуть не вышибив входную дверь с петель. Лишь бы с ней ними всё было хорошо… иначе сегодня для какого-то патологоанатома прибавится работы. Даже не отдышавшись, я помчался вглубь тёмного помещения в комнату Евы и я молился, чтобы всё было хорошо, иначе я выпотрошу Нико. Забежав в знакомое помещение, я сразу посмотрел на освещённую луной кровать. На краешке сидела согнутая Нура, уперев руки в живот. Она содрогнулась, услышав созданный мною шум и посмотрела на меня, положив ладони на колени. Её миловидное лицо было опухшим и покрасневшим, будто она плакала недели напролёт. Капилляры в потухших глазах полопались, превратив взгляд в два красных фонаря. — Кристофер? — сказала она дрожащим голосом, явно удивлена увидеть меня. Говорить может, видеть и слышать может, значит всё нормально. Я уже хотел облегчённо выдохнуть, как увидел Еву. Она лежала рядом с Нурой, явно без сознания. На щеке виднелся чёткий отпечаток огромной ладони… Нико. Ева была такой хрупкой, бледной, растрёпанной, словно неживой. Гнев постепенно стал окутывать моё тело, плотно сжавшись где-то у шеи, овладев мной. Я до боли впился ногтями в ладони, представляя, как сейчас буду ломать нос Нико. Я сорвался с места, влетая в гостиную, где рядом с Вильямом маячила белобрысая башка его братца. Прервав их светскую беседу, я сразу перешёл к делу, набрасываясь на Нико. Кулаком я попадаю прямо по носу, слыша характерных хруст кости, не останавливаясь на достигнутом. Хватая этого подонка за ворот, я уже был готов разъебать его челюсть, но он бьёт меня коленом по рёбрам и я загибаюсь от резкой боли. Через силу заставив себя выпрямиться я увидел, как Нико собирается нанести ещё один удар уже по моему лицу, но я вовремя перехватываю его кулак в ладони, выкручивая под немыслимым углом, теперь уже слыша, как Нико скулит от боли. Я набрасываюсь на него всем своим весом, укладывая на лопатки на пол и впиваюсь в его горло руками, указывая себе не задушить его. Бурлящий адреналин в крови притупляет боль в рёбрах и я ударяю Нико головой об пол, не жалея сил. Он открывает рот от нехватки воздуха и мне сейчас больше всего хочется, чтобы он задохнулся. — Послушай меня, мразь, ты можешь засунуть свою месть себе в глотку, можешь хоть сейчас отобрать всё, что у меня есть, мне до одного места на твои угрозы, но делать больно девчонкам ты, блять, не будешь. Иначе я изобью тебя до смерти, не останавливая себя, как сейчас, понял меня?! — срываю я голос, ещё раз смачно ударяя Нико головой об паркет. — Крис! Крис, хватит! — орёт у меня над ухом Вил, оттягивая меня от задыхающегося Нико. Я расцепляю мёртвую хватку вокруг его шеи и встаю, вырываясь из рук Вильяма. — Он весь твой, — рычу я от незатухающей злости и боли в рёбрах. Я разворачиваюсь на пятках и снова направляюсь в комнату к Нуре и Еве, слыша, как Нико начинает смеяться. Больной ублюдок. Зайдя в комнату, я сразу с порога напоролся на взвинченную Нуру. — Что это за погром только что был?! — набросилась она на меня с вопросом, глядя на меня своими оленьими глазами. — Обучал Нико манерам поведения с девушками, — ответил я сухо, потирая покрасневшие и опухшие костяшки. — Я не по части разговоров, как твой возлюбленный, — добавил я. — Вильям здесь?! — взвизгнула она и уже собиралась выбежать из комнаты, но я успел перегородить ей путь. — Ну уж нет, миледи, вы остаётесь здесь, — сухо отрезал я, пихая недовольную моим ответом Нуру обратно к кровати, заставляя сесть. — Ты лучше объясни, как Нико попал сюда? — добавил я, садясь рядом. — Ева его впустила… она ведь никогда не видела его, вот и… — тихо объясняет Нура и я снова смотрю на Еву, которая всё так же неподвижно лежала рядом с нами. Нура продолжила: — Что Нико делает в Лондоне? Я ничего не понимаю. При чём здесь работа Вильяма? — спрашивает Нура, глотая слёзы, а я не знаю, что ответить. Говорил я Вилу — расскажи ей всё, но нет, он же лучше знает, как поступить. Нура, как будто прочитав мои мысли, в очередной раз спрашивает: — Вы ведь были в курсе, да? Сколько вы уже знаете? — уставилась она на меня. — Месяц, — ответил я, уставившись в пол. — Месяц! — вторит мне Нура, повышая тон голоса. — И вы не думали рассказать? Не думали, что Нико может напасть?! — Все вопросы к Вильяму. Я не должен тебе ничего докладывать, — раздраженно ответил я, игнорируя боль в груди. Я пытаюсь услышать хоть что-то из того, что происходит в гостиной, но похоже, что Вильям, как я, не стал применять силу. — Господи, почему от тебя так несёт перегаром? — спрашивает Нура после минутного молчания. — По той же причине, почему вы с Евой собрались вместе. Хотел с Вильямом немного расслабиться, — ответил я и взглянул на Еву, отчего опять появилось стойкое желание навалять Нико. — Что он…? — спрашиваю я, кивая в сторону Евы. — Нико её толкнул и она ударилась головой об стену. Он запихал нас сюда и сказал ждать. Возможно, у неё даже сотрясение. Я пыталась заставить её не засыпать, но она всё равно вырубилась, — рассказывала Нура, вхлипывая. — Подонок, — вырвалось из меня. В следующий момент в комнату, как ни в чём не бывало, зашёл Вильям. Нура, увидев его, ринулась ему в объятия, окончательно разрыдавшись. Вильям принялся успокаивать её, крепче прижимая к себе. Я подавил желание закатить глаза и обратился к Вильяму: — Где Нико? — Ушёл, — коротко ответил Вил, всё так же крепко обнимая Сатре, даже не посмотрев на меня. — Просто так взял и ушёл? Не морочь мозги, — возмутился я, вставая с кровати, требуя объяснений. Вильям посмотрел на меня, мол, Не сейчас, ты не видишь, что у неё истерика? и я отступил. — Что с ней? Что случилось? — взволновано спросил Вильям, наконец заметив обездвиженную Еву. — Твой брат случился, — отрезал я. Вильям, как будто не заметив моей колкости, продолжил: — Еве сейчас не безопасно здесь находиться, раз Нико узнал, где она живёт. — Она может пожить у меня, — перебил я Вильяма. Слова сами вылетели изо рта быстрее, чем я успел об этом подумать. А с одной стороны я уж точно надёжный вариант — двери незнакомцам не открываю, да и Нико уже знает, что после второго нашего с ним пересечения он точно живым не останется. А с другой стороны — я буду лично знать, что Ева в безопасности, лично буду знать, что ей ничего не угрожает. И перспектива нахождения с ней вместе в моей квартире мне нравилась… Вильям недоверчиво взглянул на меня, но через мгновение всё же расслабился, обнимая почти успокоившуюся Нуру. — Ну хорошо, раз ты настаиваешь, — ответил он, — Эй, милая, можешь собрать вещи Евы? — обратился он к Нуре, целуя её в макушку и она одобрительно закивала, отстраняясь от Вильяма и направилась в сторону шкафа. А я стоял и не понимал, то ли это просто рёбра так противно ноют, то ли что-то под ними.