Не поверишь

      Проснулась я гораздо позже, чем планировалось: на часах было уже пол-одиннадцатого. Никаких звонков из больницы, конечно, до меня не дошло — телефон мечтал о зарядке всю ночь, да и звонить никто, наверное, и не собирался. Поднявшись с кровати, я попутно включила компьютер, подключила телефон к сети и раздвинула шторы. Лондон всегда встречал меня тучами. Я поспешила найти чистую одежду в шкафу, но, проходя мимо двери, вдруг учуяла приятный запах выпечки. Ошибки быть не могло — это блинчики. Я приоткрыла дверь, впуская в комнату сладкий воздух. На кухне играло радио и потрескивала старая газовая плита. “Джейн не могла вернуться из больницы!” — я быстро отбросила первую пришедшую на ум мысль, — “Это может быть лишь тот, у кого есть ключи. А ключи есть только у отца”.       Я быстро оделась и медленно спустилась вниз. За столом сидел мой папа собственной персоной, вдумчиво читая газету. Я была уверена, что он опять прикалывается надо мной, не замечая моего присутствия. В детстве я всегда бесилась по этому поводу, а он только смеялся над моей реакцией. Я прошла, качая бедрами, до чайника и налила себе чаю, стараясь не выдавать улыбку. — Говорят, Кейт Браун вновь вернулась в Лондон, — серьезно сказал он, делая вид, что вычитал это в газете, — Таймс, страница 57.       Я села напротив него, принявшись размазывать джем по блину. Еще до моего рождения мама научила его готовить настоящие русские блинчики, и теперь состоятельный бизнесмен считался лучшим в нашей семье в этом деле. — Я читала, что Джеймс Браун занял первое место в мире по выпеканию блинчиков, — так же серьезно ответила я, — The Sun, страница 4. — “Миллионы сердец разбиты. Бенедикт Камбербэтч нашел себе спутницу жизни”. На тебя больно похожа. На, посмотри.       Я обиженно вырвала газету из его рук. “Он знает и прикалывается, или правда меня не узнал?” — пронеслось у меня в голове. Я окинула взглядом статью. Чистейший бред. Меня там ухитрились назвать актрисой из русской рекламы! Фотография была нечеткая, тем более, мое лицо было почти полностью повернуто к Бенедикту. Я закатила глаза и отложила газету. — Когда ты успел прилететь? — Сегодня утром, прямиком из Парижа. Даже у Джейн уже побывал, — с улыбкой ответил отец. Я почти поверила, что он не узнал меня в газете. — Как она? — продолжала свой допрос я. — Ничего. Решает сканворды и слушает Баха, — отец сделал еще глоток чаю и поднялся, — Мне пора, я же по работе тут. Если бы ты изъявила желание проснуться чуть раньше, мы бы успели подольше поговорить. — Приезжай как можно скорее! — ответила я, тоже вставая из-за стола. Нужно было разобраться с делами, позвонить Алине, начать работу над проектом Бена…       Отец надел пиджак, захватил кейс и вышел на улицу, там его уже ждал водитель и служебная машина. Я помахала ему в кухонное окошко и поднялась к себе в комнату. Телефон известил о пропущенном вызове от Бенедикта. Я быстренько набрала в ответ, одновременно заходя “вконтакте”. Актёр поднял трубку буквально после первого гудка. — Доброе утро! — радостно поздоровалась я, параллельно вводя пароль в нужное окошко. — Привет, солнышко, — нежно ответил он, — Как дела? — Отец приехал, представляешь? — страница очень долго грузилась, и я уже начала рисовать квадратики на попавшемся под руку листке бумаги. — Познакомиться зовешь? — я услышала фирменный смех Камбербэтча, — как там твоя Джейн? — Ей уже намного луч... — я подняла голову и удивленно уставилась на открытую страницу: 578 новых диалогов, 1045 ответов, 240 заявок в друзья… Ком застрял в горле, онемела рука. — Кейт? Кейт, все хорошо? — не менее удивленно спрашивал Бенедикт. Я была не в силах что-то ответить. — Наверное, проблемы со связью, — пробормотал актёр. — Я перезвоню!       Он положил трубку, а я, немного отойдя от ступора, зашла в диалог с Алиной, игнорируя все остальные. “Кать, ты в жопе. Позвони”. — единственное красноречивое сообщение с прикрепленной “Записью со стены”. Я неуверенно перешла по ссылке, которая привела меня (как ни странно!) в сообщество “Бенедикт Камбербэтч”. Мне сразу стало все понятно: фанатки нашли мою страницу. Оставалось только выяснить, как они это сделали, да и как теперь поступить. Я быстро прочитала пост, проигнорировала звонки от Бенедикта, закрыла крышку ноутбука и залезла под одеяло. Это была Оксана, та самая Оксана, которая организовывает сходки в Лондоне; та самая Оксана, которая возглавляет фан-клуб “Камбербэтч в моем сердце”, которая дурит всех, рассказывая о встречах с Бенедиктом.       Уже тогда, в том милом кафе, во время сходки, я поняла, что от этой стервы можно ожидать чего угодно. Конечно, она узнала меня по фотографиям, отчеты о сходках публиковались в группе, а моя страница была им известна… Я обхватила коленки руками и задумалась. Плакать, как в тупых американских мелодрамах, я не собиралась, наоборот, надо было решать эту огромную проблему. Первой мыслью было удалиться из “Вконтакте”, фейсбука и других социальных сетей. Потом я вспомнила утренний разговор с отцом и бегом спустилась вниз, на кухню, где папа оставил газету. “Молодая актриса из рекламы майонеза,” — писал некий журналист. — “Неизвестно, где познакомилась парочка, но похожую девушку уже видели с самым сексуальным мужчиной года в прошлом году на Ибице”. Газета была выпущена этим утром, а пост в группе опубликован ночью. Я молила Бога, чтобы сведения о моей личности не просочились в британские СМИ. Хотя в век информационных технологий об этом можно было и не мечтать. “Господи, что же делать? Вдруг это помешает папиному бизнесу? Что подумает мама?” — тысячи вопросов возникали у меня в голове, и ни на один из них я не могла ответить.       Я вновь включила компьютер, решив почитать некоторые из сообщений. Звонить Алине почему-то не хотелось. Я сначала отключила возможность публиковать записи на моей стене, ибо большинство посланий от фанатов было именно там, а потом и запретила “не друзьям” посылать мне личные сообщения. Я быстро читала тексты, не забывая удалять их, один за другим. Минут через двадцать глаза уже устали от однотипных заявлений: процентов 70 от общей их доли занимали гневные сообщения с матом и обзывательствами не только в мою сторону, но и в сторону Камбербэтча. Оставшуюся треть представляли собой милые письма с пожеланиями любви, типа “я так рада за него”, “хочу увидеть милых камбербят” и т.д. Туда же входили сообщения, которые посылали довольно любопытные особы, желающие узнать из моих уст о свиданиях и о том, хорош ли Бенедикт в постели.       Я коварно ухмыльнулась: “Конечно, хорош, не беспокойтесь”. Минуты отчаяния уже прошли, и я решилась перезвонить самому виновнику. Он сразу же взял трубку. — Эй, что случилось? Я целый час не мог до тебя дозвониться! — Там это… Трубу прорвало, — соврала я, пытаясь не выдать себя голосом, — Не беспокойся, уже починили. — Ты не утонула? — рассмеялся в ответ чертов британец. Знает же, что я без ума от его смеха. Я тоже начала хохотать, хотя это были уже “шутки за 300”. — Ноги подмочила, — ответила я, успокоившись, — ты как? — Скучаю, — пауза, — может, встретимся сегодня вечером? “Боже мой, я не смогу врать ему в лицо. Мне даже до рекламы майонеза далеко! Он сразу все поймет”, — я немного замялась, продумывая ответ, — “Хотя, от судьбы не уйдешь. Рано или поздно — скорее всего к вечерним выпускам газет — всё тайное станет явным. Будь, что будет”. Я вздохнула и попыталась ответить радостным голосом: — Ты приглашаешь меня на свидание? — В лучший ресторан Лондона, сегодня в 9, — отчеканил он, — ну так что, ты свободна? — Раз это свидание, то тогда, конечно, да, — на выдохе произнесла я. — Мой водитель заедет за тобой, — удовлетворенно ответил он, — не забудь надеть свое лучшее вечернее платье. Целую.       Я чмокнула трубку и закончила разговор нажатием кнопки. Сердце продолжало трепетать, а мозг уже пытался решить, что же надеть в такой вечер.