Под знаком Южной Звезды

      Пальцы отбивали нервную дробь по подлокотнику кресла. Критично рассматривал свое отражение. Яркие синие глаза с вертикальным зрачком прекрасно контрастировали с тонкими красно-черными стрелками, под правым глазом небольшой полумесяц, губы влажно блестели от блеска. Отвел со лба уложенную блондинистую челку, провел по спиралевидным рожкам.       – Милое личико, – фыркнули за моей спиной. Через зеркало посмотрел на Ариниэля.       – Будь добр, не порть мне этот день. Сам знаешь, что сегодня мы будем делать ночью. Если это мои последние часы жизни, я хочу провести их в триумфе и радости, – даже немного фаталистично улыбнулся я, поправляя воротник эльфийской рубашки с цветочным принтом малиновых роз. Поднялся в полный рост, рассматривая белые узкие брюки и свой окольцованный хвост.       – Сегодня, да?.. – тяжело вздохнул призрак, оглядывая меня темным жадным взглядом. Вернее свое тело.       Возможно, кто-то из нас уйдет в небытие, а может, мы воскреснем оба. Но прямо сейчас я буду наслаждаться каждой эмоцией, каждым прикосновением, словом и шагом.       – Андр вышлет ключ от портала для Шехису в свое поместье на Альгедиат. Пусть он будет готов, – оповестил Ариниэля, выходя из спальни. Вся вчерашняя компания сидела за столом. Глубоко вздохнув, что бы хоть немного унять свой мандраж, шагнул к ним.       – Ты готов? – сильные руки притянули меня к Ану. Уткнулся ему в грудь и прошептал:       – Полетели…       … Фестиваль Сон Ду проходил в наземном городе не далеко от столицы. Множество летающих машин вилось над поверхностью, словно разбуженный рой металлических пчел. Наша компания выбралась из такси и направилась к проводнику.       Вокруг сновала куча народу. Давно я не был в месте столь массового скопления разумных. Мы прибыли в полдень, шел первый день феста, можно только по этим фактам понять, сколько тут было участников, исполнителей, зрителей и организаторов. Демоны, эльфы, химеры, торе, змеелюды…       Проводил взглядом пестрый голубой хвост молоденькой нагини. Змеи носили привычные мне набедренные повязки-пояса и жилеты (женское население ограничивалось лифами), но встречали и модницы в необычных платьях. Но больше всего мне понравились помпезные головные уборы и маски. Их было так много и все были такие разные, что мой внутренний архимиролог даже не смог классифицировать их в отдельные группы.       Змеелюды, бывало, щеголяли в чем-то наподобие кокошника, только не яркого и пестрого, как в русской культуре, а очень изящного и чаще из драгоценных металлов. Я был очарован девушкой в наряде зелено-синих цветов и широкого гребня в ее волосах (подобием кокошника назвать это язык не поворачивался) в виде распахнувшего крылья журавля.       Насмотревшись на разумных, стал крутить головой и осматривать окружающие меня здание и конструкции. Десятки магазинчиков, уличных кафе, незнакомые мне аттракционы, цветущие островки зелени. Громко играла музыка, восторженно ликовала толпа. По всей площади проводимого события стояли огромные экраны, транслирующие все происходящее на сцене. Танцевали трехмерные голограммы.       Но больше всего конечно поражало оформление сцен. Их было шесть центральных. Шесть гигантских сооружений с потрясающим оформлением, спецэффектами и техникой. Первая была оформлена по-эльфийски с фигурами цветков лотоса, меняющими свою расцветку, и живыми сине-розовыми цветами, которые словно вьюнки обвили всю свою опору. Вторая творческая площадка представляла собой огромную гидру с пятью головами – официальный герб и символ Конфедерации, обозначающий единство всех планет. Клиновидные головы перемещались над толпой, устрашающе сверкая глазами и выдыхая дым. Третью сцены оформляли змеелюды. Ее фоном стали джунгли с их многочисленными лианами и большими грибами, меж которых ползали длиннющие пестрые неоновые змейки. Четвертая, конечно же, ассоциировалась с химерами. На фоне песчаных скал в атакующем жесте поднялся кот с рыжей шерстью, иногда ему надоедало стоять на одном месте, и он перемещался по всей своей локации. Пятая сцена пылала в иллюзорном огне, в котором сражалась два мощных воина метра четыре ростом. Конечно же, это было решение демонических дизайнеров. Причем на самой площадке еще и танцевали с мечами настоящие бойцы, что мне очень понравилось.       Но вот последняя локация меня впечатлила больше всего. Величественное строение из сверхпрочного стекла и биоматериала в виде кораллового рифа, полностью прозрачное, наполненное водой. Внутри плавали реальные стайки рыб и… я сначала подумал, что это реальные плейхо, но нет, там плавали актеры в дарэнах компании Андра. Пестрыми композициями в воде колебались цветущие морские водоросли, фонари причудливо подсвечивали все это великолепие.       Мы проходили весь день до самого вечера. Танцевали, слушали музыку, смотрели выступления. Меня очень вдохновили чувственные баллады и классическая музыка эльфов, этнические композиции химер и боевые песни демонов. Но это была лишь национальная музыка. Группы играли и джаз, и электро и рок. Многое было настолько не похоже на то, что мне доводилось слышать на Земле, хотя множество инструментов были идентичны. Очень трудно представить музыку нагов с их языком, состоящим из низких свистяще-шипящих букв, постоянно опадающие и взлетающие ритмы. А уж, в какие дикие жанры смешивается национальная музыка разных рас. Мне очень понравился коллектив эльфов и нагов, когда ангельское пение первых смешивалось с низкими шипящими голосами и высоким свистом. Хоть что-то знакомое мне удалось уловить лишь в трансовых завываниях химер и эльфийских произведениях (последние были наиболее приближены с похожими духовыми и струнными инструментами).       Но на Фестивале Сон Ду была не только музыка, но и танцы. Были и пары, и одиночки, и коллективы. Стиль демонов и химер с их резкими движениями, больше похожими на боевые искусства или в некоторых случаях на дикую смесь аэробики и брейк-данса, был похож. Альгедиатцы не танцевали, они летали по сцене, грациозные и невесомые с плавными и размеренными жестами. Змеелюды опять стали отдельной для меня темой. Они сплетали хвосты в невероятных позах, перетекая из одной в другую, или метались по сцене, словно атакующие кобры.       А уж пары или коллективы, состоящие из разумных разных рас, мне понравились больше всего. Кажется невероятно, что резкий наг и гибкая эльфийка могут гармонировать с друг другом (и чей-то длинный хост не будем мешать им обоим). Она танцевала, словно цветок, гнущийся под ветром, спокойная и неторопливая, словно сама мать-природа, а он вился рядом, сворачивая хвост в угрожающую спираль, нависал над ней. И вот тон танца резко поменялся. Змей подкинул девушку, в изящном пируэте она приземлилась среди колец зеленого хвоста и переняла агрессивность своего партнера, уворачиваясь, лавируя между длинным телом мужчины. Дикий танец-поединок, прекрасный в своих переходах от нежности до лютой ненависти.       Это был потрясающий день, полный ярких впечатлений. И под влиянием от всего пережитого и легкой усталости я был совершенно спокоен и уверен в себе перед выступлением. Конечно же, без Ану тут не обошлось, его внимательность и недавно появившаяся легкость в общении давали мне почувствовать, что мы не только риарриши, но и действительная пара, которую тянет к друг другу не только связь, но и личная предрасположенность. Естественно, я гордился риарри и его высоким положением, достижениями в политике, науке и бизнесе. Но и личные качества наконец-то смог разглядеть. Его стойкость, целеустремленность, внимательность и ответственность, находчивость и харизма. Отдельным пунктом в этом списке качеств шла увлеченность чем-то на грани безумия, чрезмерный авантюризм. А с отсутствием гуманности и коварством, и еще некоторыми особенностями характера я смирился. Так же, как и мои не самые лучшие стороны Андр смог принять.       Я улыбнулся своим мыслям, глядя на собственное отражение в кружке чая. Мое лицо выражало полнейшее одухотворение. Улыбка от уха до уха как у влюбленного идиота… Заливисто рассмеялся, заполучив косые взгляды от Схе и Шедду и один озабоченный от Ану. Залпом допил остатки напитка и встал. Мне пора на сцену.       – Ринтаро, все хорошо? – на всякий случай уточнил риарри.       – Все прекрасно! – уже немного нервно и даже смущенно засмеялся я и поспешил на сцену.       Правда, что-то перенасытился впечатлениями и веду себя с риарри как идиот.       Размял кисти и быстро себя отсканировал. Благодаря наложенным на меня заклинаниям от всемогущего волшебника, костюм и макияж были безупречны. Мое выступление должно было проходить на эльфийской сцене. Я поднялся в закулисы и стал ждать своей очереди на выступление. Вот окончили свой танец партнеры, и ушли с площадки. Ведущий объявил меня. Очень оперативно на середину сцены выдвинули роскошный нежно-небесного цвета рояль и белую банкетку.       Я расслабился и растянул губы в умиротворенной улыбке. Глубоко вздохнул и вышел к зрителям, заняв свое место. Начал с приветственной композиции «All Of Me» немецкого композитора Джона Шмидта. Прозвучала первая нота, пальцы пробежали по клавишам, рояль ответил мелодичным перезвоном, и понеслась легкая мелодия. Она легко и радостно лилась, мне казалось, что далёкие звезды радостно мерцают на небосклоне. Заиграл быстрее. Эта было произведение, которым я поздравлял всех присутствующим с таким потрясающим событием, как Фестиваль Сон Ду. Фест объединил так много талантливых творческих разумных и это замечательно.       Но началась новая композиция и тон моей игры переменился. Поплыли нежные, но тревожные ноты. И вот тревога все нарастала и нарастала, интригуя. Появились тяжелые мотивы, заставляющие сомневаться, метаться, хотеть чего-то… Сердце забилось чаще. Музыка стала звучанием капели по весне. Непрерывное кап-кап-кап… Но вот произведение утратило тяжелые мотивы и вновь стало тревожным и быстрым. Стало чувственнее. Но иногда проскальзывало что-то мрачное в нотах. Все мы сомневаемся, все мы мечтаем, стремимся к чему-то. Это произведение было именно об этом. Рояль говорил, что жизнь это череда взлетов и падений и что они беспрерывно сменяют друг друга. И одно без другого не бывает. Музыка летела, плыла где-то за облаками, поднимаясь к самым звездам и опускаясь на грешную землю. Стремительный птичий полет, вот, что я представлял, когда играл ноты произведения «Fly» итальянского пианиста Людовико Эйнауди.       И две любимых композиций оставил на сладкое.       Печально трогательны и глубоки были первые отзвуки рояля. От них замирало сердце. Музыка звала за собой в трогательный, чудесный мир, где слушатель вспоминал о доброте и радости от простых мелочей. Очаровательное и волшебное произведение, при исполнении которого я всегда вспоминал далекую Францию, ее непередаваемое обаяние и харизму. Словно я играл не на сцене, а где-то на открытой веранде Парижа, на одной из запутанных старых улочек, в прекрасный и счастливый солнечный день. Это восхитительный и чарующий саундтрек Яна Тьерсена к одному из моих любимых фильмов «Амели». И мне очень жаль, что я не мог передать всего звучания этого гениального творения. Не переливался нежно колокольчик, не пронизывали до дрожи поющие скрипки, низко не гудел аккордеон. Но судя по притихшим слушателям, моя игра ударила прямо в цель.       И когда мелодия оборвалась, аудитория разразилась бурными аплодисментами. Разумные с трудом успокоились и были готовы снова внимать мне. Настал черед завершающего произведения. Первые аккорды мрачно обрушились на слушателей, словно первые тяжелые капли ливня прогнули молодые листья дерева. Приближалась буря. Я запел на эльфийском.

Это конец. Задержи дыхание и посчитай до десяти. Почувствуй, как вертится Земля, и потом Послушай, как мое сердце снова рушится.

      Мое сердце взволновано застучало, учащая пульс. Сам удивился внутренней силе, звучащей в моем голосе. Слова песни очень точно передавали то, что я пережил и то, что происходило сейчас. Татуировка на запястье нагрелась, связь риарриши активировалось, и Ану прекрасно мог ощутить, что чувствую я, играя потрясающее произведение. Мелодия пианино лилась, пробирая до мурашек и потных ладоней. Это конец.

Когда я тонул, я мечтал об этом моменте. Но уже поздно… Я в долгу перед ними. Я обескуражен, мой разум уже не мой.

      Метаморфический дар помогал не только выживать, но лучше передавать прекрасное. Я мог взять абсолютно любые ноты, петь и мужским и женским тембром, меняя голосовые связки. Жаль, что моя бывшая учительница по вокалу не слышала. Особенно припев, спетый на одном дыхании. Свет на сцене пульсировал в ритм рояля, то погружая все в полную темноту, то расходясь световыми импульсами по лотосам.

Пусть же небеса обрушатся. Когда они разверзнутся, Мы будем стоять твёрдо, Мы выдержим это вместе.

      А уж когда во время припева в небо беззвучно понеслись яркие огоньки и через короткое мгновение расцвели гигантскими соцветиями салюта на ночном небосклоне, чуть не сбился с дыхания и едва не прекратил игру, засмотревшийся на неожиданное действо. Яркие салюты осветили пораженные лица моих слушателей. Небо полыхало мириадами праздничных огней.

Дай небесам обрушиться. Когда они разверзнутся, Мы будем стоять твёрдо, Мы выдержим это вместе. На точке «Скайфолл».

      Яростно обрушил кисти на клавиши инструмента, ощущая небывалый подъем, выплескивая эмоции в песню. Все свое желание выжить сегодня, увидеть завтра заспанное лицо Андра, поболтать с друзьями все утро о Фестивале, еще раз спеть с Нуауль, увидеть храм своими глазами и прожить счастливо еще много-много лет. Я полюбил этот мир, все шесть его чудесных планет. А мой мир навсегда останется жить со мной. Жить в моей игре. В этой песне.

Куда идешь ты, туда иду и я Что видишь ты, то вижу и я Я знаю, я не буду собой без защиты Твоих нежных объятий, Они оберегают меня от зла. Возьми меня за руку И мы выстоим.

      Закончил петь куплет и проиграл последние ноты композиции Адель «Skyfall», которая так же была саундтреком к известному фильму. Я уважал оригинал и прекрасный бархатистый голос Адель, но мне больше нравился ковер группы Within Temptation и завораживающий вокал Шарон ден Адель, одной из самых любимый исполнительниц. В ее исполнении это звучало более живо, более страстно. Очень жаль, что спеть «Skyfall» на английском не представлялось возможным, хотя и на эльфийский получилось неплохо. Обвел взглядом ярко горящих глаз толпу перед сценой. Она ликовала и обрушивала на меня оглушительный шквал аплодисментов. Уже давно стемнело и на многие метры вперед шевелилось огромное разумное море с цветастыми флажками и светящимися побрякушками. На подрагивающих ногах сошел в закулисы. Там меня горячим поцелуем встретил Андр, крепко прижав к себе.       – У нас есть еще немного времени? – прошептал, когда мы оторвались друг от друга. Эйфория все еще не покидала меня. И требовала выхода в мир материи. Все, что мне…нам было нужно сейчас, физическая близость.       – Есть, – шумно выдохнул риарри и перенес нас порталом в наш номер в столице. Я хотел возмутиться, что он зря растрачивает свою манну, сегодня она нужна нам как никогда. Но мой протест затух в зародыше, стоило Ану донести меня до кровати…

***

      Устало и сыто потерся щекой о голую грудь своего мужчины и с горечью поймал на себе пылающий страстью рубиновый взгляд. Нам все было мало, так не хотелось отрываться от ласковых рук и губ, но наше время уже подошло к концу. В полном молчании оделись, пребывая в одинаково напряженном состоянии.       На Альгедиат переместились через порт-ключ, это не забрало сил у Ану. Три последних дня он наблюдал за живым, но бездушным телом и оно прошло проверку, и было готово принять в себя «жителя». Лабораторию ученый так же подготовил. Пока риарри ждал прибытия Велиала и Шехису, я пытался подавить в себе панику, понимая, что это, возможно, последние минуты моей жизни. На полу начертана пентаграмма, расставлены свечи, внутри круга два стола. На одном уже лежал «сосуд» для души, другой пустовал. Пустующее место предстояло занять мне. На тумбе стоял медный дракон и лежала древняя книга.       Вскоре появился Андр с гостями. Я лишь слабо кивнул в знак приветствия. Что происходило дальше, запомнил как в тумане. Видя мое полуобморочное состояние, маг накачал меня зельями. Смутно ощущал, как меня раздели догола его заботливые руки и нанесли на побледневшую кожу старые, как мир руны.       Спину холодила ледяная поверхность операционного стола, словно могильный камень. Пару раз надо мной склонялась голова Ариниэля, и в его голубых глазах мне чудилось дьявольское торжество. А может, так оно и было…       Из полусна меня выдернул гортанный напев Ану и мощнейший всплеск его магии. Не контролируя себя, взвыл от ужаса. Но голос риарри не дрогнул и речитатив заклинания переноса душ не сбился. Мою грудь словно пробило насквозь, воздух покинул легкие. В кровь произошел сильнейший выброс адреналина, организм преодолевал действие зелий. Плача и воя, злорадно подумал, что надо было меня привязать. От страха и ярости я не помнил, зачем это делали со мной, умирать не хотелось.       – Не смей сопротивляться!!! – прошипел гневный тенор Ари надо мной. Но это только подстегнуло меня к еще большему сопротивлению. Но я был обездвижен. Магия словно стальной пресс давила на грудь, разрывая мое сердце, вырывая душу из тела.

***

      Шехису наблюдал за развернувшейся трагедией, обливаясь холодным потом. В глубине лаборатории, освещенный только пламенем свечи, на столе выл и содрогался мелкой дрожью Ринтаро Сет. Не смотря на все старания Тэристиса и его подчиняющую магию, душа его риарри не желала выходить из тела, а душа Ари не могла вселиться в пустующий «сосуд». Как бы сильно тхетарри не ненавидел душу Иного, ему стоило больших трудов не потребовать у мага прекратить обряд.       Рин кричал о раздирающей его боли и на всех известных ему языках умолял пощадить. Как Тэристис мог оставаться спокойным, видя мучения своего партнера, Шевирасс не понимал. Но не сомневался, каких неимоверных усилий это стоило Атталину. К баритону мага присоединился властный бас Велиала, который откуда-то знал текст заклятия. Когда демоны запели вместе, страшный вой утих. А потом перешел в оглушительный визг, просто чудовищный. А потом произошло то, чего предвидеть не смог никто.       Метаморф резко поднял голову и зарычал. Его глаза больше не были аквамариновыми. Два алых огня на мертвенно-бледном лице. Демонический взгляд. И отражали он лишь гнев и ненависть, глубокий страх за свою жизнь. Вдруг Ринтаро запел. Свистящим, надтреснутым и многоголосным было его пение. Словно пели двое, мужчина и женщина.       И силы, и властности в нем было не меньше, чем в заклинании Тэристиса. Волосы на голове химеры зашевелились. Он на себе испытал всю мощь голоса Иного. Только тогда в песне звучало желание помочь другому. Теперь же это был боевой клич. Язык был незнаком, и слов Шехису понять не мог. Но голос был так мощен и громок, что перекрыл собой песнопения демонов.

You know when I live on a saturday night We came to take your souls My heart is broken and I leave you to fight We came to take your souls I see in a law and I come out to fight We came to take your souls.

      Что это была за ужасающая магия?

Down on the knees and I come out to take We came to take your souls I wanna live and I'm feeling this way We came to take your souls We come on us live, I don't feel it tonight*.

      Ритуал оборвался. В последний раз дугой выгнулся Рин и замолк. Голова его завалилась на бок. Изо рта пошла кровь. Но сердце продолжилось биться.