Под знаком Южной Звезды

      Осознание себя началось с боли. Всепоглощающей, пульсирующей боли в груди. Каждый вдох, каждое движение ребер приносило дискомфорт. Но мое затуманенное сознание было радо этой муке. Я чувствовал, что жив.       Постепенно возвращался слух и контроль над движениями непослушных конечностей. Надо мной вились встревоженные голоса. Ноздри резал запах сильных медикаментов. Во рту стоял противный металлический привкус собственной крови.       Дёрнул пальцем, пытаясь привлечь к себе внимание, позвать. Безмолвно задрожала связь, риарри ощутил мое пробуждение. Запястье сжала обжигающе горячая рука. Посыпались быстрые мелодичные фразы, смысл которых до затуманенного мозга не доходил. Кожу обволокла невесомая магия, погрузившая в крепкий сон...       Я не знал, сколько раз просыпался и засыпал, постепенно обретая силы. Кажется, что прошла целая вечность. Лишь одно оставалось неизменным. Чувство острого, животного ужаса пережитого. Страха перед смертью. Во мне поселилось твердое убеждение, что я никогда не повторю этого вновь, по доброй воле...       Наконец-то пришло время проснуться и открыть глаза. Заставить слабое тело подняться в постели. Плывущим взглядом осмотрел свои худые руки. Всё осталось прежним. Ритуал сорвался. И забрал все мои силы. Ребра выпирали, живот, казалось, прилип к позвоночнику. Меня мучила жажда и голод.       "Тэри..." - скинул на партнера весь спектр своих малоприятных ощущений. Он быстро пришел ко мне и от вида смертельно уставшего эльфа, мое сердце горько и виновато сжалось. Выглядел риарри не лучше зомби десятилетней давности. А я напоминал скелет из какой-нибудь RPG игры. От Тэристиса шли волны раздражения, беспокойства и разочарования. Он, не раздеваясь лег рядом, попросив служанку принести нам ужин.       Тэри молча закрыл глаза, ничего мне не говоря и не упрекая. Я был благодарен ему за это. В полной тишине мы поели. В дверном проеме несколько раз мелькал обеспокоенный Велиал, пронзивший меня нечитаемым взглядом алых глаз. Сил на эмоции не было. Я подполз под бок риарри и снова погрузился в долгий лечебный сон, просыпаясь только чтобы справить нужду и насытится.

***

      Примерно на четвертый день я наконец-то пришел в себя, хотя мое физическое состояние еще оставляло желать лучшего. Практика уже началась. Моим обеспокоенным одногруппникам и Нуауль Тэристис сообщил о том, что из-за акклиматизации я подхватил инфекционную болезнь тропиков и мой организм с трудом ее перебарывает. Впрочем, симптомы совпадали. Я был апатичен, много спал и быстро уставал.       На Тэри ритуал, как и мое временное бессознательное состояние, сказались не лучшим образом. Магическое и психологическое истощение, это не те вещи, от которых можно легко отмахнуться. Спасали заранее заготовленные амулеты с впечатляющим запасом манны.       Ариниэль приходил лишь раз. И одного моего холодного и колючего взгляда хватило, чтобы он понял, что не на какие уступки я больше не пойду. Слишком сильна была память пережитого ужаса.       Времени на передышку перед практикой не было. Мы с Тэристисом приняли решение вылетать на Сайшиат как можно быстрее, чтобы не вызывать вокруг наших личностей еще больше вопросов и подозрения. Были куплены билеты на ближайший корабль от Альгедиат до Сайшиата. Сборы на раскопки расшевелили меня, впрочем, не принося той радости, что я испытывал за надели до этого.       Разговор с взволнованными Шаттами по БПК вышел тяжелым. Они негодовали из-за того, что я не сообщил им о своем слабом иммунитете к резкой смене климата. Да и вообще, все вышло как-то неловко. У меня не было оправданий, чтобы успокоить и хоть как-то восстановиться в их глазах.       Рейен же напротив быстро успокоилась, увидел голограмму моего осунувшегося лица. Она только поворчала на меня за то, что я не берегу себя и пожелала удачного полета, с нетерпением ожидая нашей встречи. Ее ободрение положительно повлияло на мое скверное настроение…       Однако у меня снова начало развиваться тревожное расстройство. Мне мерещились мрачные предзнаменования и чувство надвигающейся угрозы. Так, в последний раз перебирая сумки, наткнулся на свой уже потрепанный учебный блокнот. Он выпал из бокового кармана моего учебного портфеля. Я поднял его и хотел положить обратно, но зацепился взглядом за страницу, на которой блокнот раскрылся. С бумажного листа на меня смотрели жуткие чудовища – иссы, видения которых на меня насылал Ариниэль. Вдоль позвоночника пробежали мурашки, и я поспешил сунуть вещь обратно. Но осадок уже остался.

***

      Посадка на борт лайнера прошла успешно. Мы с Тэри расположились в своей каюте, пережидая дальний полет. Растянулся на кровати и прикрыл глаза, медленно погружаясь в дрёму. От неожиданного прикосновения теплой руки ко лбу подскочил на постели и недовольно посмотрел на риарри. Он озадаченно теребил кончик моего хвоста.       — Твой хвост постоянно дрожит. Так сильно переживаешь? — ласково поинтересовался Тэристис, ложась рядом и привлекая меня к себе.       Сначала я не хотел ничего говорить, но сам от себя не ожидая, испустил судорожный вздох и безмолвно затрясся, чувствуя, как щеки обожгло соленой влагой. Выплеснул весь темный пульсирующий ком своих эмоций по нашим узам на партнера, вцепившись в Тэри, чтобы не дать себе окончательно скатится в волны накатывающей истерики. На смену апатии пришла тревога и страх. Мы вошли в тесный ментальный контакт с Тэристисом, не знаю, передались ли ему мои воспоминания о ритуале, но он задохнулся от шквала моих чувств. И только и мог, что крепко сжать в своих объятиях и долго гладить по голове, как маленького напуганного ребенка. Затем напоил чем-то успокаивающим и заставил проспать до самой посадки на Сайшиате.       …Полуденный зной обрушился на плечи, напоминая о моей физической слабости. Я тут же взмок и был рад перебраться из-под палящего солнца в охлажденный кондиционером глайдер. Нас забирал сотрудник археологического департамента – торе, что порадовало. Я и Тэри (принявший облик Андра) не желали сталкиваться с химерами настолько, насколько это возможно при моей практике здесь.       Мы достаточно долго летели над пустынями и степями, пока местность постепенно не начала меняться и внизу не начал стелиться непроходимый тропический пестрый лес. Наш глайдер начал осторожное вертикальное снижение, пилот мастерски лавировал среди лиан и толстых стволов древесных гигантов. Внизу мне удалось рассмотреть лагерь архимирологов. Стоило вылезти из кабины летательного аппарата, как я тут же почувствовал, что меня словно невидимыми волнами, обдает эманациями непонятными магии. По коже пробежал холодок. Я обычно не чувствовал проявления магии (кроме колдовства риарри, конечно), но тут даже меня пробрало. А Ану и вовсе подобрался, и долго стоял, прислушиваясь к чему-то, что явно ощущал острее меня.       Мы взяли свои вещи и медленно пошли к древесным домикам лагеря, которые явно вырастили эльфийские маги. Не смотря на невыносимую жарищу исследователи сновали туда-сюда с деятельным видом, таская инструменты и переносные проекторы с голограммами. Кажется тут были все представители Системы. От эльфов до самих химер. Всевозможные специалисты коллективно исследовали объект галактического достояния. Во мне проснулся интерес, стоило только увидеть знакомые стеклянные трубы, идущие по всему периметру временного поселочка, и выходящие в текущую неподалёку речушку. Об удобствах плейхо отлично позаботились.       Нас с Ану заселили в один из домиков и риарри тут же присоединился к собранию магов. Я отправился искать Нуауль и Рейен. Вторая нашлась сразу же и счастливо поприветствовала меня радостным криком, повиснув на шее. Счастливо улыбнулся девушке, крепко сжав её плечи. Видеть подругу снова было просто прекрасно. Она тут же потянула меня в глубь лагеря, восхищенно делясь тем, что профессора нашего факультета Академии уже смогли расшифровать совместно с химерскими знаками языков. Сейчас в основном исследовали иероглифы на главной Арке Трех, как ее нарекли ученые, и религиозные руны на алтаре, за главным знанием храма. Биологи и зоологи собирали образцы местной флоры и фауны. Особенно жаркие споры шли среди эльфийских биологов по поводу природы исполинских шантов.       Как мне рассказал Андр позже шанты являются родовыми деревьями, тесно связанными с одним эльфом. У Перворожденных шанты были священными деревьями, которые считались живыми и разумными. Просто для них время текло очень медленно, а наши земные переживания были для них слишком быстрыми и непонятными, ведь их сознание уходило далеко в вечность…       Тут же Хэшенти-Аталлах окружало целое кольцо мощных исполинов, создавая магические завихрения, с которыми эльфы теоретически связывали искусственно созданный пространственный карман, где время текло более медленно, поэтому и до наших дней дошло несколько десятков (новые продолжали находить) видов давно вымерших эндемиков. Однако эта теория подверглась жёсткой критике прежде, чем исследователи ступили на землю храма, были проведены многочисленные исследования, которые показали, что никакого временного коллапса нет и магия не токсична и угрозы для разумных не представляла.       Однако странная природа разлитой повсюду манны так и не была выявлена. Единственное, что удалось распознать, это спящая охранная сеть, которая (что удивительно) после стольких тысячелетий сна не развеялась от нехватки магической подпитки. И в каком-то роде даже работала, глуша сильную техномагическую технику вроде глайдеров или оружия. Чтобы не пробудить дремлющее колдовство, магам был запрещено использовать заклятия мощнее средних и проносить сквозь кольцо шантов что-то сильнее сканеров.       Мы с Рейен обошли всех специалистов, издалека с любопытством наблюдая за их работой. К Хешенти-Аталлах ходили организованными группами под надежной охраной. Дикие звери в этих местах совершенно не боялись разумных и не слишком-то слушали просьбы эльфов. Была велика вероятность впутаться в стебли ядовитого растения или вдохнуть его поры. Поэтому новоприбывшим (в том числе и нам с Андром) пришлось выслушать трехчасовой инструктаж, а потом еще и сдавать его на усвоение. В общем, подготовлена экспедиция была серьезно.       Каждому участнику выдали «набор путешественника». В рюкзаке у меня лежала водонепроницаемая аптечка с самыми необходимыми препаратами, вода и сухпаёк. Экстру я носил не снимая, она служила более технологическим аналогом рации и могла принимать сигнал на очень больших расстояниях. Сам риарри настоял на том, чтобы я взял с собой свой демонический кинжал и рабочую версию маскировочного плаща. Поэтому перевязь с кинжалом скрывалась под достаточно свободным верхом комбинезона из плотного материала. Подготовились мы к моей практике основательно и одежду купили подходящую, из немарких темных цветов и прочного, но легкого материала. Мои запястья и предплечья защищали перчатки без пальцев из плотной ткани с удобным нескользящим материалом, позволяющим отлично карабкаться (путь от лагеря до храма был неблизким и сложным). Отличной обувью для походных условий стали высокие ботинки с ребристой подошвой. От солнечных лучей защищала шляпа с полями. Я был готов к любым трудностям…       Поймать Нуауль оказалось не так просто весь день она была занята, расшифровывая иероглифы и изучая находки с ведущей группой историков и лингвистов. Она была полна энтузиазма и энергии работать круглые сутки, не смотря на спартанские условия, в которых оказалась. Декан была жительницей морских вод, а не пресных. Ей приходилось весь день проводить в стеклянных трубах, а ночью отдыхать в реке с достаточно быстрым течением и буйной подводной растительностью, а также с незнакомыми нам представителями речной фауны. Конечно же дно рядом с лагерем полностью оборудовали для комфортного проживания русалки, пусть и не с таким размахом как на Айленголе.       Но больше всего меня поразило то, что Нелли и двое присланных к ней тритонов с Плейоны, поплывут по течению реки вверх, вместе с нашей группой прямо к Хэшенти-Аталлах. Речное дно, обследованное с помощью сканеров, было признано пригодным для передвижения плейхо по течению вверх и относительно безопасным. Вот, что значит самоотверженная любовь к работе. Декан радостно поприветствовала меня и похвалила Рейен, которую уже запрягли работой. Нуауль и мне дала задание, вместе с Кэсой и группой молодых специалистов мы принялись за совместную расшифровку старых текстов. Не могло не радовать наличие прогрессивных технологий, которые заметно упрощали нашу жизнь. Языковые программы находили схожие иероглифы и сразу же их переводили. Не нужно было сидеть с кучей древних фолиантов и уж тем более перевозить ветхие сокровища в тропические леса, можно было рассматривать их голограммы.       За неполные сутки я втянулся в работу и потерял счет времени, не заметив, что солнце давно село. Начал вести дневник практики, и он был полон интересных материалов. От работы меня насильно оторвал Андр.       — Удалось узнать что-то интересное о здешнем магическом фоне? — полюбопытствовал, уплетая тарелку вкуснейшей жаренной картошки с рыбой в нашем домике.       — Да, но совсем немного. Магическое искусство тогда и сейчас сильно отличается. Мы утратили много старых знаний, но изобрели техно и биомагию. Плетения, окутывающие храм, невозможно развеять или деактивировать, нет нужных ключей-конструкций. Ты, наверное, уже слышал, что маги и ваши ученые сошлись во мнении, что все жрецы были одаренными и принадлежали к разным расам. К тому же практиковали коллективное колдовство. Поэтому нити заклятий сложно понять, а расшифровать их назначение – вовсе задача не из легких. Что касается магического фона… — Ану поставил кружку с горячим чаем на деревянный стол, за которым мы ужинали, и поднял задумчивый взгляд рубиновых глаз к потолку, — …я считаю, вопреки мнениям моих коллег и показаниям техники, что манна Хэшенти-Аталлах все же токсична. Хоть и немного, но токсична. Иначе нельзя объяснить эти странности с природой вокруг и хорошо сохранившуюся чужую магию. Хоть временной коллапс и не был доказан, сам храм и местность вокруг словно были законсервированы. Я видел снимки зданий и иероглифов, что вы переводите. Все поросло зеленью и занесло грязью, но осталось цельным. Статуи и барельефы не стерлись. Лишь затопило нижние уровни к нашему сожалению. А ведь тогда не было биоматериала, из которого мы строим здания сейчас. Гранит и известняк не вечны.       — Ты серьезно? Ни одной трещинки в фундаменте и несущих колонах? — я подался вперед, изумленно вскидывая бровь.       — Да. Не одной плиточки с мозаики алтаря не слетело, — риарри постучал коготками по столешнице, — Словно древние знали, что когда-нибудь потомки вернутся на родную планету и найдут затерявшихся во временах Хэшенти-Аталлах.       — Звучит устрашающе, — фыркнул, хотя у самого нервно затрясся хвост. Что экспедиция могла найти в светоче древности? — А что с нижними уровнями комплекса? Что будут делать с затопленными этажами?       — Отличный вопрос, ответа на который пока никто не нашел, — Андр рассеяно качнул, обдумывая варианты, — Откачать воду нет возможности – техника глохнет. Магически иссушить тоже не вариант, заклинания слишком энергозатратное, мы обязательно что-нибудь нарушим в местном магическом фоне. Только если вручную ведрами вычерпывать – самый надежный вариант. Нуауль порывалась сплавать на разведку по затопленным помещениям – но это слишком опасно, и никто ее конечно же никуда не пустит.       — Вода не отравлена? — я опустил взгляд на свои руки, скрывая искру интереса в глазах.       — Нет. Но что находится в ее толще сказать нельзя, сканеры ее не берут. Никто не может сказать плавает ли в ее водах затопленные вещи или… что-то живое.       — А мы могли бы…       — НЕТ! — рыкнул риарри, посмотрев на меня прожигающим взглядом, — Никто никуда не полезет. То, что метаморфизм не делает ни тебя, ни меня всесильными. Исследованиями нижних уровней мы должны доверить специалистам в данной области.       — Прости. Ты прав, — встал и обнял Ану, прижав его голову к своей груди, — Все это так пьянит…       — Я знаю, ты увлечен мимикрией в амфибию в ванной. Но Рин, безопасная домашняя ванная и неизвестный водоем древнего храма – это совсем разные вещи. Тем более ты еще не восстановился полностью, — отчитал меня как маленького ребенка риарри.       Мы молча убрали со стола и начали готовиться ко сну. Мой маг напоил меня исцеляющими лекарствами, и мы легли спать. Но сразу не уснули, долго прислушиваясь к звукам природы за границами лагеря. Тонко кричали ночные птицы. Однажды где-то вдалеке раздался гневный рев. Я прижался щекой к груди Андра, и сосредоточившись на его мерном сердцебиении, наконец-то провалился в сон.