Иначе и быть не может

Откашливаясь, Эмма вскочила с пола, к своему удивлению обнаруживая себя в каюте корабля, окруженную близкими. Напряженный мистер Голд сидел прямо перед ней: - Мисс Свон, у вас получилось? Вы нашли Реджину? С трудом восстанавливая эпизоды из своей памяти, Эмма приходила в себя. Наконец, вспомнив последнее, она вскочила и направилась прямиком к Крюку. Вид у нее был точно недоброжелательный. - У меня бы все получилось, если бы не ты! - кричала она, приближаясь к нему. - Эй, эй, Эмма! - вовремя опомнился Крюк. - Там же все ненастоящее. Это не я! Я ни в чем не виноват! - Он прав, мисс Свон, - вступился за пирата мистер Голд. И Эмма, понимая, что они оба правы, с досадой выдохнула: - У меня почти получилось, - и, воспрянув, сразу добавила: - Давайте еще раз!

***

Улыбкой Эмма поприветствовала сына, устраивающегося на переднем сиденье. Он с довольным и важным видом пристегнул ремень безопасности: - Хорошо, когда уже 12, и можно ездить здесь! - Ну-ну, - с ухмылкой улыбнулась ему Эмма, - как будто ты до этого не разъезжал на этом месте. Меня-то обманывать не надо! Генри хихикнул, и машина тронулась. Генри внимательно наблюдал за тем, куда они двигаются, мимолетно и односложно отвечая матери на вопросы о подготовке к школе и предстоящим занятиям. - А куда мы едем? - К Бабуле обедать, как ты и хотел. - А давай лучше на природе поедим? Эмма оценивающе разглядывала проясняющееся небо. Тучи расходились, дождь больше не капал. - Ну давай, уговорил. Доедая сэндвичи, они лежали на раскинутом пледе, разглядывая проносящиеся облака. - Клево, правда? - произнес Генри. - Тонны воды проносятся по небу как перышки. Миллиарды капелек летят над землей. Если подумать, это не мы над уровнем моря, а наоборот: уровень моря над нами. Оба задумчиво провожали взглядом быстро летящие и меняющие форму облака. - И ведь дождь не сразу начинается, как будто ждет чего-то. Для этого должны быть определенные условия: разные тучи там, давление, все такое... Ну разве это не клево? - перевел он взгляд на Эмму. - Клево-клево, - отвечала она ему, мило улыбаясь. - А знаешь, что еще клево? - добавила она хитро: - Математика! - Ну мам! - он рассмеялся, ожидая услышать совсем не это. - Нет, ну ты прикинь: вот это вот маленькое облачко, - он ткнул пальцем в небо, - весит больше, чем сотня слонов. Да какие там слоны? Одно облако весит больше, чем несколько китов. Вообще, да? Можешь представить: плывущие киты в небе? - он опять уставился вверх, а чуть погодя спросил. - А ты слышала про пятидесятидвухгерцевого кита? - Нет. Что это еще за кит? - Это кит, который поет на своей частоте. И поэтому его никто не слышит. Прикинь? И он тоже никого не слышит. Живет себе один. Офигеть, да? - Ничего себе! - Эмма действительно была поражена. - Да, интересно! - Ага. Мне ребята рассказали. Я сначала им не поверил, а потом погуглил и нашел, что есть такой. Как хорошо вот так валяться на траве с сыном и говорить с ним о таких вещах. Эмма не могла не заметить, какие новые словечки появились у него за то время, пока он был на острове. С одной стороны, ее радовало, что у него теперь есть новые знакомые. С другой стороны, она чувствовала, как он отдаляется от нее. Он вырастает: все больше своих секретов, своих собственных операций. Она его потеряет. Как же много она пропустила. - Так жаль, что я не приехала сюда раньше, - вырвались мысли вслух. - Так хорошо, что теперь ты здесь, - искренне ответил ей Генри и добавил немного погодя. - Кстати, давай сгоняем в Бостон? - Ну, как-нибудь можно, - уклончиво ответила она ему. Но заметив, как он сверлит ее взглядом, слегка опешила: - Прямо сейчас что ли? - и увидев, что Генри настроен вполне серьезно, немного испугалась: - Ты что, Генри? Нам нельзя сейчас уезжать. Реджина меня просто закопает. Выкопает и опять закопает. - Ну, мам, мы быстро. Никто не узнает. - Так, Генри, давай-ка остановим твою фантазию. У нас с твоей мамой пока не очень, чтобы просто так взять и сгонять куда-нибудь с тобой. Давай лучше погуглим, почему там облака не сразу проливаются, - попыталась она сменить тему, доставая телефон. Генри казался расстроенным, и про облака ему уже не очень хотелось знать. - А что у вас с Реджиной? - поинтересовался он. - Да мы с ней решаем сейчас важные дела. - Какие? - Например, такие: где взять денег, чтобы разместить и прокормить всех детей с острова. И что делать, если не получится, - нехотя отвечала она. - И что будет, если не получится? - Даже думать не хочу. Давай правда про облака. - она уставилась в сотовый, но поняла, что сеть здесь не ловит. На экран упала капля. - Так, кажется пора ехать домой, - заключила она. - Не хочется, - грустно ответил ей сын. - Ничего не поделать, парень. Мне пора, чтобы наконец выспаться, а потом идти работать. Тебе пора, потому что мама тебя ждет. И математика. - Не увози меня, Эмма, - очень серьезно и почти моля произнес Генри. - Ты что, - она потрепала его по голове, - завтра ведь увидимся. Дождь усилился, и они стали живее собираться, поднимая остатки еды и запихивая недоеденную картошку в рот. - Картошка какая-то пересоленная, не находишь? Генри промолчал в ответ, обдумывая что-то и хмурясь.

***

Ну, сегодня-то она точно выспится! Ляжет прямо сейчас и как уснет. В ванной номера на потолке расплывалось серое мокрое пятно. Значит, крыша не справлялась с дождем. Надо бы сказать Руби. Это подождет до завтра, а пока что — постель! Эмма заскочила под одеяло, устанавливая будильник на обычные 8:15, и погасила лампу. Закрывая глаза, она отгоняла прочь все сегодняшние дела и срочные вызовы из-за непогоды, сосредотачиваясь на шуме дождя за окном. Шуршащие струи рисовали белое полотно с размытыми серыми точками. Это хаотичное, но системное движение уносило ее за собой, в покой. Но вот пятна перестали рассредотачиваться, смещаясь к центру в одно кольцо, в одну правильную аккуратную точку. Назойливый звенящий звук. Точка — жало на коже. Укус! Эмма хлопнула себя по лбу, и комар отлетел. Но ненадолго. Она в сотый раз включала лампу, вскакивала, искала проклятое жужжащее насекомое, и безрезультатно укладывалась обратно в попытке погрузиться в сон. На сто первый раз она не выдержала. С раздражением она посмотрела на часы: восемь минут пятого. Со вздохом сожаления она поняла: сегодня ей уже не уснуть. Лучше уж спуститься вниз и прогуляться. Внизу в кафе на удивление ей сидел Август. Он тоже снимал номер в гостинице, но увидеть его здесь рано утром, распивающего пиво, она точно не ожидала. - Тоже не спится? - поинтересовалась она. Август поприветствовал ее глоточком: - Не могу спать, когда такой дождь. Боюсь, что смоет водой и унесет как бревно, - улыбаясь, ответил он. Эмма оценила шутку и присела рядом. - Когда я был в Таиланде, там были целые сезоны дождей. Удручающе. Зато потом — целые сезоны жары. Хорошо там было. - Он опять улыбнулся захмелевшей улыбкой. - А ты чего не спишь, Эмма? - Комар меня достал. Сказал, чтобы я шла сюда к тебе и не давала пить в одиночестве, - она отхлебнула из протянутой ей бутылки. - Расскажи еще чего-нибудь, Август. - Там, в Таиланде, удивительно: другая культура, другой мир, все другое. Районы, конечно, разные, но есть очень хорошие места. Хотелось там затеряться, - тут он улыбнулся, вспоминая что-то приятное, а затем изменился в лице. - Когда у меня началось, ну, ты знаешь, - он нервно сглотнул, - я сразу все понял. Я начал искать, как от этого избавиться, не хотел верить в это: ходил по врачам, обзванивал старых друзей, дошел до какого-то лекаря. И вот я пришел к нему, протянул руку, - Август понизил голос, чуть наклонившись к Эмме: - и представился. И, как сейчас помню, он сказал мне, глядя прямо в глаза и не выпуская мою ладонь - "Алиум". И я, дурак, подумал, что это его так зовут, - Август хрипловато посмеялся. - Так и сказал ему: "Я пришел к вам за помощью, Алиум". А он мне в ответ: "Это ты - Алиум". Эмма недоуменно уставилась на Августа: - Это еще одно твое имя? - Да нет же! - усмехнулся он. - Я, конечно, много кем представлялся, но такое странное имя я впервые слышал. Да и вообще, оказалось, что это не имя никакое. Это значит "другой". - В смысле, "другой"? Не из этого мира? - Вот и я тоже не понял. Я в курсе, что не похож на коренного тайца, но понимал, что он не про это говорил. А он мне ответил, что не важно, по какому признаку - везде я другой, нетакой. Эмма молча смотрела на погрустневшего друга. Август продолжал: - Я тогда почувствовал такое одиночество, прямо тоску, знаешь? Только одному человеку, было известно, какой я "нетакой", но ему никогда не было важно, что я "другой". Для него я всегда был свой. А он, этот человек, даже меня не помнит. Я уже и забыл это ощущение, столько лет прошло. Я как будто в детство вернулся на эти несколько минут, - он замолчал и внимательно посмотрел на Эмму, как будто проверяя, понимает ли она его. - Скажи, Эмма, ты когда-нибудь думала, что было бы, если бы все сложилось не так? - Ты про что? - у Эммы сейчас действительно стоял такой вопрос, но правильно ли она его понимает. - Я про твоих родителей. Она не сразу отреагировала: - А ты? Ты думал? Он отхлебнул еще: - Тысячу раз. Тысячу раз представлял. Стал бы я другим, и какой был бы этот другой? Понравился бы я себе? Сложилась бы моя жизнь иначе? Понимал бы я своих сверстников, и понимали бы они меня? Каково это — жить со своим отцом? Проживать с ним детство, расти, вырастать. Спорить о политике, о спорте. Поехал бы я тогда в этот Таиланд и понял бы там, сидя у этого лекаря, что я все еще чужой для всех? Тысячу раз, Эмма. Он замолчал. Стало слышно дождь. - Я тоже думала. Мне не надо было ехать в Таиланд для этого, знаешь? - она печально ему улыбнулась и забрала бутылку, отхлебывая и ощущая горькую пенящуюся жидкость на языке. - Знаешь, Мэри Маргарет сказала, что хочет еще одного ребенка. - И что ты думаешь про это? Эмма мялась: - Ну, вроде бы это ничего, просто... Просто было странно то, как она это сказала, - она глянула в окно, и продолжила: - Пока мы спасали Генри, нам пришлось спасать Нила. И там была такая ловушка — пещера правды. Короче, пришлось нам выложить все свои секреты, - тут она задумалась на секунду: что бы пришлось сказать Реджине? Но Август все ждал продолжения. - Так вот, Мэри Маргарет призналась всем, что хочет родить и воспитать еще одного ребенка. Сначала она, конечно же, произнесла извиняющуюся речь. Для меня. Вот и спрашивается — зачем? И от этого мне как-то не по себе, понимаешь? Это выводит ситуацию из ряда «нормальных». Почему нельзя было просто сказать? Зачем делать из этого такую тайну? - Ты поэтому съехала?

***

После дождя было свежо и чисто. Захотелось поглубже вдохнуть, надышаться. В такую рань никого не было: чистый пустой город только для нее. Скоро рассветет. Эмма решила прогуляться, когда проводила Августа до номера, но теперь ей захотелось того, чего она давно не делала: встретить рассвет на краю города. Решено! Единственная машина рассекала лужи, пока двигалась к черте Сторибрука. Уже подъезжая к приветствующей табличке с названием города , Эмма заметила еще одну машину. Странно. Кого еще привел рассвет в это место? Захватив пистолет с собой на всякий случай, она вышла из машины и двинулась навстречу к силуэту, который приветственно махал ей рукой. - Нил? - с удивлением распознала она друга. - Что ты тут делаешь? - Привычки не меняются, да? - сонно улыбнулся он ей. - Так и приезжаешь встречать рассвет? - Ну, вообще-то, впервые за долгое время. Не ожидала тебя здесь встретить, - она улыбалась больше растерянно, чем приветственно. - Так что ты тут делаешь? - Ностальгирую, - уклончиво ответил он ей. Дождик кончился, и комары вновь принялись за свое дело, так что оба отгоняли надоедливых насекомых. - Пойдем в машину, я привез тебе кое-что. Еще один сюрприз. Эмма из любопытства последовала за ним в машину, не произнося ни слова. Из бардачка Нил выудил что-то давно знакомое: круг, объединяющий переплетение из разноцветных ниточек, складывающихся в один узор. Три косички свисали к низу, на них висели перышки. - Это что, тот самый? Нил кивнул в ответ: - Привез тебе. Забирай. Эмма молча рассматривала ловец снов, поглаживая гладкие перья. Нил смотрел на нее, не отрываясь. - Слышал, ты все-таки съездила в Таллахасси. Как тебе там? - Да, ничего особенного. Таллахасси и Таллахасси. - Не хочешь еще раз проверить как там? Эмма перевела на него взгляд: милая улыбка, рождающая привычные морщинки на его щеках, прищуренные от поднимающегося солнца глаза; он смотрит вопрошающе из-подо лба. - Нил, послушай. - Эмме не хотелось ранить его, когда он выглядел таким уязвимым, но она должна была это прекратить. - Там в пещере я сказала тебе правду. Понимаешь меня? Я не поеду никуда из Сторибрука. - Из-за Генри? - морщины с щек сбежали, перебравшись на лоб. - И из-за него тоже. Но дело не в этом: я не поеду никуда с тобой. - Да, я понимаю, - с тоской выдохнул он. С этими словами Нил нажал на кнопку блокировки дверей и завел машину, которая с ревом стартанула с места, до этого таясь в ожидании. - Стой! Что ты делаешь? Стой! Эмма вжалась в кресло из-за нарастающей скорости и из-за испуга. - Что ты творишь?! Прекрати! Но Нил даже не смотрел в ее сторону, следя за дорогой и вжимаясь пальцами в руль. Эмма Свон не привыкла, чтоб с ней так поступали: она тоже схватила руль и резко дернула в сторону. Колесо поймало лужу, и машину понесло.