Вечность с тобой

      Кто-нибудь знает, как приручить вампира? Может, пособия какие-нибудь есть, книги, учебники, энциклопедии?.. Кроме фильмов про этих самых вампиров, похоже, не было ничего. Антон попробовал посмотреть несколько, безуспешно примеряя образы чужих вампиров на своего дикого, необузданного идиота.       Хотя, какие к черту пособия! Гнать его надо обратно, в его Трансильванию, или где он там грел свой зад целую неделю, а главное — чью кровь пил. Изменял, сука, вот это, пожалуй, злило больше всего.       Хотя Антону далеко не пятнадцать и он не девочка-школьница, чтобы фанатеть от похотливого вампира, но почему-то это его волнует, как и то, что вот уже несколько ночей под его окнами стоит он и просто смотрит. Антон не спит, курит, сидя на широком подоконнике, вспоминает, как вчера Арс провожал его домой, незримо ощущаясь за его спиной. Просто проводил домой пьяного, а после еще долго смотрел на его окна.       Вместе им быть нельзя, но и без него Антон, кажется, уже быть не мог. Все то, что между ними было, — не забыть, не вычеркнуть, не исправить.       Пошел дождь, плавно переходящий в ливень, а темноволосый мужчина всё стоял во дворе под этим дождем, не обращая внимания на погоду.       Интересно, а вампиры болеют? И какова вероятность того, что воспаление лёгких скосит этого. Раскат грома, и ночное небо прорезала молния; зигзаг разломал небо пополам, и ливень забился в окно с новой силой. Арсений по-прежнему стоял во дворе, Антон курил, жадно вдыхая дым и выдыхая носом. Ему бы уйти, не видеть, как мокнет под дождем тот, кто причинял его душе и телу боль и наслаждение. — Какого черта? — Шастун больше не мог держаться, выскочил под проливной дождь в тонкой футболке и домашних штанах и теперь, насквозь промокший, стоял напротив мужчины, прожигая его взглядом. — Проваливай, слышишь? Уходи! Какого черта тебе нужно? — Ты был прав, — Арсений вздыхает, убирает со лба намокшие пряди. — Ты прав, я действительно никому не был нужен. Никогда. Меня обратил человек, которого я любил, я доверился ему, я поверил. А он меня бросил. — И что мне теперь, тебя пожалеть, беднягу? Я сказал: исчезни! — Антон с силой пихнул вампира в плечо, и тот, нахмурившись схватил парня за шиворот.  — Поосторожнее, детка, я же могу… — Что ты можешь? Ты можешь причинить боль, взять меня силой, растоптать — только на это и способен! Пусти! — Антон с силой дернулся из грубых рук, но Арсений лишь сильнее сжал его запястья. — Прекрати, Антон, какого черта? Выслушай меня… — Ну чего ты хочешь, что тебе еще нужно? — Напоминает дешевую драму, — усмехнулся вампир и ослабил хватку. — Тебе виднее, — огрызнулся Шастун и выдернул руку. Несколько минут человек и вампир смотрели друг другу в глаза, и Арсений отвел взгляд первым: — В тряпку превращаюсь, прекрати смотреть на меня так. — Твои проблемы, — Антон сплюнул и обернулся, чтобы уйти. — Неужели меня нельзя любить таким, какой я есть? — внезапно раздается за его спиной, и Антон оборачивается, всматриваясь в глубину глаз напротив. — Можно… наверное, — медленно произносит светловолосый парень, и Арсений, улыбаясь, протягивает руку, хватаясь за края чужой мокрой футболки, а затем резко дергает ее вверх, срывая с худощавого тела. Антон хватает ртом воздух, в один миг оказываясь в жарких объятиях темноволосого вампира, и сам впивается ему в губы, кусает до крови, хватает за мокрые волосы, прижимаясь ближе, языком проникая глубже. — Маленький вампиреныш, — довольно рычит мужчина, сжимая упругие ягодицы, с урчанием вылизывая чужую шею, ключицы, живот.       Очередной раскат грома совпадает со вспышкой молнии, которая на миг озаряет этот безумный мир, в котором двое мужчин неистово любят друг друга под проливным дождем. Антон кричит, рычит, выгибается, упираясь затылком и руками в ствол ближайшего дерева, в то время как темноволосый вампир, схватив его под бедра, с глухим рыком насаживает себе на член, резко, размашисто, грубо входит, берет всего, без остатка, безумно, нежно, каждый раз глубже, резче, наслаждается, стонет, рычит, хватая парня за волосы, резко вбивается в горячее молодое тело, вырывая тихие хрипы, которые тонут в грохоте грома. Струи дождя хлещут по обнаженным телам, яркая вспышка молнии словно пронзает насквозь, и двое мужчин кончают одновременно. Антон скулит, дрожит, обмякает, цепляясь за шею партнера. И Арсений держит их двоих, оперевшись рукой о дерево, прижимает к себе худощавого парня. Они мокрые, но, кажется, счастливые. — Пойдем со мной, — шепчет вампир и жадно целует в губы. Кажется, возражения не принимаются, но Антону и не хочется возражать — ему хочется утонуть в этих глазах, что сейчас смотрят на него с безумным желанием.       Они снова в этой темной квартире, лежат в сухой теплой постели, тесно прижавшись к друг другу, и слушают шум дождя. — Арс, где ты был? — Когда — всю твою жизнь или конкретно вчера? — мужчина улыбается, слегка сжимая, худощавое бедро. — Конкретно неделю назад, — Антон хмурится, бьёт по руке, что заскользила по его животу, и мужчина фыркает, но руку убирает, вздыхает: — Это мои дела, не хочу тебя впутывать. Считай, на работе.       Несколько минут они лежат в тишине. Что ж, и у вампиров бывают секреты, и кто он такой, чтобы его посвящали в них. — Арс, а это больно? — Антон запинается, крутит в пальцах простынь, закусывает губу. — Что? — кажется, мужчина не понимает, и Антон вздыхает: — Ну это, обращение… — Блять, — шипит Арсений и привстает. — Зачем тебе это, ты сам не понимаешь… — Хочу быть с тобой… всегда — Антон замер, сжимая в ладонях простынь. Он сказал это вслух? Похоже, сказал.       Мужчина хищно прищурился, протягивая руку к его лицу, огладил скулы, и ладонь опустилась на шею, туда, где билась сонная артерия. Подушечки пальцев отдавало короткими импульсами, и вампир зажмурился. — Я хочу быть с тобой. Всегда. Я мог бы любить тебя вечно. Почему «вечно» не может начаться сейчас? — О нет, вечность с тобой… да ты же мне со своими загонами дыру в башке сделаешь, — встрепенулся мужчина и, хохоча, увернулся от брошенной в него подушки. — Сука, — прошипел Шастун и хотел бросить вторую, но сильные руки прижали его к простыням, и Антон замер, кусая губы и пряча ухмылку, заглядывая в бездонные глаза. — Ты знаешь, если бы мне сейчас предложили вечность без тебя, я бы выбрал миг, но с тобой, — прошептал темноволосый вампир и прильнул к теплым губам. — Ты же все решил, да? — А я что, смогу жить теперь как-то иначе? — парень выдохнул. — Ты сделаешь это?       Арсений выдыхает, вновь приникает к губам напротив, спускается ниже, руками скользит по худощавому телу, заставляя изгибаться, ласкаться под чужие руки, заставляет забыться, прижиматься ближе. Влажный язык скользит по коже на шее, вылизывает. Антон выгибается, обнажая шею, и чужие руки сдавливают худые запястья, распиная, обездвиживая. Поцелуи становятся грубее, и захват причиняет боль. Антон тяжело дышит, чувствуя, как по телу бегут мурашки, ощущает опасность, страх, совсем как в их первую встречу.       Темноволосый мужчина тяжело дышит, облизывает губы, порыкивает, хватает за волосы, прижимается ближе, хрипло шепчет:  — Не бойся, детка.       Антон не боится. Ему страшно, просто страшно, но, кажется, обратной дороги нет. — Арс! — он вскрикивает, когда тяжелое дыхание совсем рядом, а затем вампир резко подается вперед, и острые зубы смыкаются на тонкой коже. Светловолосый парень хватает ртом воздух, а выдохнуть уже не может, бьется, словно птица, попавшая в силок, раз, другой, третий…       Еще какое-то мгновение в темной комнате раздается возня и тихое рычание, а затем все затихает. Темный силуэт тяжело дышит носом, вытирает ладонью губы, рычит, отчаянно бьет кулаком по смятой постели и отходит в сторону, пинает ногой стоящий стул и лишь мельком оборачивается на бездыханное тело парня, распластанного на широкой кровати, а затем выходит в коридор, выдыхает, застывая у огромного зеркала в прихожей, закрывает глаза. По всей квартире стоит оглушительная тишина. Кажется, и время застыло.       Внезапно мужчина вздрагивает и открывает глаза, встречаясь в зеркальной поверхности взглядом с тем, кто стоит позади него. — Арс, — взволновано произносит светловолосый парень, и мужчина оборачивается, порывисто прижимает его к своей груди. — Я на миг испугался, что потерял тебя, что не смог сдержаться, — выдыхает мужчина, и парень, улыбаясь, утыкается носом ему в шею, прижимается ближе, и они замирают друг у друга в объятьях. — А мне приснилось, что тебя не было никогда. Не было ничего. — Я был всегда, а теперь у меня есть ты, — они стоят, обнявшись, посреди темного коридора, а впереди у них целая вечность, чтобы жить, любить и быть друг у друга. Ведь тот, кто тебя любит, существует вечно. Он есть ещё до того, как ты с ним знакомишься. Он есть ещё до тебя.