Убей меня этим летом

Прошел учебный день. Моя алгебра улучшилась, Аника пыталась подружиться, но я лишь игнорировала ее. Дилан делал вид, что не смотрел на меня, но я все время замечала на себе его взгляд. Сегодня у Роуз вечеринка. Оно мне надо? Может не идти? Но Хлоя уже знает и ждет что-то вкусненькое.  А вдруг я вовсе не смогу ей что-то взять и просто зря пойду? А если смогу и увижу радость в ее серо-зеленых глазах? Нужно идти. Я вздыхала, глядя на свое отражение в зеркале. Несчастный вид, легкая усталость, впалые глаза, чуть искусанные припухлые губы и сомнение. Я так давно не обращала толком внимания на внешний вид. Ведь зачем оно мне? Кошмары все так же давали спать, а уже с хроническим недосыпанием красивой не станешь. Когда мама услышала про то, что я иду на вечеринку, купила мне платье. Как так можно было? Она потратила деньги на кусок ткани. Что за глупость? Мама могла бы купить что-то нужное в семью. Да еще и папа поддержал эту нелогичную женщину. — Мама! Это что лежит у меня на кровати? — рванула я в зал, где сидела семья. Папа читал газету, Хлоя делала уроки, а мама смотрела телевизор. Картина маслом. — Платье, — уголки губ женщины полетели вверх. — Почему оно здесь? — медленно проговорила я. — Купила тебе на вечеринку, — открыто улыбнулась мама. Хлоя подняла смеющиеся глаза на меня. — Я видела ценник. Вы хоть понимаете, что на эти деньги мы могли купить сапоги Хлое или хотя бы продуктов на месяц, — в шоке уставилась я на маму. — Гвендолин, успокойся, — посмотрел на меня папа, — Ты в первый раз после того дня собралась развлекаться. А это наш тебе подарок, все, точка, — мужчина продолжил читать газету, комментируя ее себе под нос. А я выдохнула, после отцовского «Все. Точка» ничего сказать нельзя. Некий закон нашей семьи. Мама хихикнула, довольная мужем, сделала вид, что сочувствует мне и пожала плечами, словно говоря « Все, даже отец тебе сказал». Я повернулась и побежденная пошла к себе в комнату. Сейчас я все так же стою, пялясь на свое никчемное отражение. Я была в платье. Первый раз за несколько лет. В моем гардеробе конечно были платья, но все они лишь на одиннадцатилетнего ребенка, а не на меня. Я смотрю в отражение. На мне платье персикового цвета, до колен, очень легкое и воздушное, украшенное камнями у выреза и коротких рукавов. Оно делало меня младше. Казалось, будто мне лет пятнадцать, а не семнадцать. Я вздрогнула. В пятнадцать лет у меня были самые страшные приступы и неврозы. Я помню как бегала по комнате не в силах как-то справиться со страхом и чувством, что за мной следят. У меня была паранойя. Я плакала каждый день, а потом и вовсе не могла дышать. Я присела на кровать. Через полчаса выходить. Наверное, как нормальные девушки мне нужно сделать прическу, но я ничего не умею кроме обычных косичек. Даже с плойкой обращаться не умею. Она кстати у нас есть, что удивительно. Я грустно вздохнула. Не хочу никуда идти. — Гвен? Тук-тук, — заглянула в комнату Лютик. — Заходи, — натянуто улыбнулась я. — Тебе помочь? Почему твои волосы похожи на мочалку? — вскинула брови сестра. — Спасибо, — хмыкнула я и снова глянула в зеркало. Ну мочалка так мочалка. — Сейчас все сделаем! — девочка довольно улыбнулась, достала из тумбочки плойку, включила ее в розетку и с радостью начала творить что-то на моей голове. Через некоторое время оказалось, что она делает мне красивые локоны. Прическа не сложная, но на моих волосах смотрится отлично. — Где ты научилась такому? — удивленно глядела я на отражение сестры в зеркале. — Лилит научила, — ответила Хлоя. Лилит — ее лучшая подруга. Через пять минут я выглядела как что-то ухоженное. Вот и славно. — Спасибо, мелкая, — обняла я девочку. Она совсем скоро догонит меня в росте. Почему же я такая маленькая? — Всегда пожалуйста, Гвенни, — обняли меня две тоненькие ручки, — Тебе уже пора. — Ага, — выдохнула я и поплелась к выходу. Туфли у меня остались еще с прошлого года, что радовало. Я надела персиковые туфельки на небольшом каблуке. Припоминаю, что их мне купила мама. — Удачи тебе погулять, — крикнула мама из кухни. Она занималась готовкой. — Спасибо, мам, — ответила ей я. — Гвенни, ты только не перетруждайся. Если тебе там не понравится — иди домой. Фильмы посмотрим, — улыбнулась сестра. — Скоро приду, — я потрясла голову Лютика и закрыла за собой дверь, успев прихватить сумку, в которой находилась толстовка Дилана. На улице уже было темно. Что странно. Мои коленки задрожали и не хотели делать шаги вперед. Дом Роуз находился в двух минутах ходьбы. Я дружила с ней очень даже не плохо. Мы часто сидели за одной партой, обедали вместе в столовой с Никой и Диланом. Роуз всегда была милой, смешной девочкой с двумя косичками. Она запомнилась так же как авантюристка и небывалая соня. Что никак не могло уместиться в одном человеке. Иногда мне кажется, что если бы того дня не было, наша с Роуз дружба могла бы только укрепиться. Она одна из первых, кто шесть лет назад пытался поднять меня на ноги. Но не получилось, я закрылась, а через пару годков девочка сдалась и наша связь оборвалась. Гвендолин из детства очень любила это солнце. Только вот… Мы выросли. Маленьких Гвендолин и Роуз не существует. Она не сильно изменилась, только вот стала популярна у противоположного пола. Она превратилась во взрослую девушку, стала активисткой класса и вовсе раскрыла кучу талантов. Некогда кричавшей на меня « Гвендолин, это мой сок! У тебя есть свой!» девочки больше нет. Я сама себе удивляюсь. Почему меня начало это беспокоить? Почему я начала грустить из-за времени, в которое мои друзья становились краше, а я сидела в коконе думая о проблемах? Я успела дойти до особняка семьи Хайл — дома Роуз. Из здания слышалась музыка, из окон бил разноцветный свет, попахивало алкоголем. В жизни своей не пила. Дверь была открыта, я шагнула в дом. В нос ударил запах сигарет, алкоголя и чего-то жженного. Дом Роуз был огромен, здесь собралась добрая половина нашей школы. Где ее родители? Моего прихода никто не заметил. Играла громкая музыка, в основном хорошего освещения не было, половину лиц я даже разглядеть не смогла. Я застыла. Нет, это не для меня. Я повернулась, чтобы уйти, но в дом зашли еще группа подростков. Они перегородили мне путь к двери. Парни даже не замечая меня двинулись в глубь толпы, умудряясь при этом не дать мне и шанса пройти к двери. Все. Я уже далеко от выхода. Вокруг танцуют люди, из колонок орет музыка, кто-то подпевает исполнителю. Мне становится душно и я решаюсь выйти из этой толпы. Я оказываюсь в другой комнате, отделенной от предыдущей небольшим косяком без двери. Здесь стояли столики, диванчики и пуфики. Так же здесь был бар с разными напитками. А вот это уже странно. Мне здесь не нравилось, хотя через потную толпу к выходу у меня нет пока сил добираться. Выпью воды и пойду. Я достала стакан и бутылку. Налила. — Почему прекрасная леди сидит одна? — услышала я знакомый голос. Я обернулась. Дилан. Собственной персоной. — Чего тебе? — равнодушно спросила я. Парень встал передо мной. На нем были черные вроде бы джинсы, белая футболка и сверху рубашка. Не могу понять цвет, все вокруг сияет. — Чего одна стоишь? — улыбнулся он. — Хочу и стою, — я покрутила стакан и выпила содержимое. Закашлялась, в горле начало гореть. Не вода… Боже, это водка! Я в шоке откидываю стакан куда подальше, он разбивается около целующейся парочки на диване. Они даже не обратили внимания, занятые лобзанием друг друга. Меня сейчас вырвет. Дилан начал смеяться. Блондин согнулся пополам и одной рукой прикрыл лицо. — Боже, Гвен! Ты что-ли никогда не пила? — пытался подавить смех парень. А я фыркнула: — Мне некогда этим заниматься. И лишь из вредности и некой наглости налила себе в новый стакан этот горячий напиток. — Не пей больше, — с долей  беспокойства Дилан забрал у меня сосуд с жидкостью. — Ты мне запрещаешь? А на каких черт возьми основаниях?! Ха-ха! Надо было раньше запрещать делать глупые дела, например, как бежать за той машиной, ты помнишь, блондинчик?! — засмеялась я. Всего одна третья стакана с водкой сотворило с моим мозгом какой-то ужас. Меня ведь не могло так быстро вставить. — Гвендолин… Не надо… — закусил губу Дилан. Лицо парня потемнело, что несказанно меня порадовало. Удалось задеть за живое, йо-хо-хо! — Надо, милый мой, надо, — улыбнулась я и взяла целую бутылку с непонятным содержимым. Она легко открылась и я принялась вливать в себя горючую жидкость. Внутри горело, я чувствовала себя отвратительно, но мне казалось, что так можно притупить боль. — Почему? Почему ты это сделал? — пыталась перекричать музыку поехавшая я, — Почему? Нет, я все бы поняла, не будь мы друзьями  детства. Я бы наверное тоже сбежала, я бы тоже спряталась. Но… за что? Просто я хочу понять. Я ведь… Ик… Я ведь любила вас, — я уже толком ничего не соображала. Вокруг все плыло, передо мной стояли четыре Дилана и я не понимала, кому предъявлять претензии, — Я любила вас больше, чем весь мир, идиоты! — ударила я по груди парня. Она оказалась почти железной, мой кулак заболел, — Ты не представляешь мою боль, я каждый день задавалась вопросом « Почему они никого не позвали?» Нет, ну почему? Вы убежали, у вас была возможность просто на секунду забежать в мой дом. На секунду… Вы бы спасли меня, — я зарыдала. Алкоголь вынес почти все мои чувства на этого придурка. Я завыла, уткнувшись лбом в грудь парня. Сначала Дилан просто стоял, выслушивая меня, а потом и мои рыдания. А дальше начал гладить по спине, шепча что-то подобное: «Ради всего святого, прости меня, прости нас, Гвендолин, я обещаю, что искуплю вину». Не знаю, сколько я прорыдала, но потом я почувствовала, как теряю сознание и меня ловят сильные руки. Вкусности Хлое я так и не взяла.