Убей меня этим летом

После посиделок у костра, которые затянулись до полуночи, ребята побрели по своим палаткам. Я поселилась с Роуз, как мы и договаривались. Эйлин с Дарой также были вдвоем, Аника же была одна, в большой нежно-розовой палатке, которую она привезла с собой. Я не видела, с кем поселился ее брат. Палатки были расположены на поляне хаотично, некоторые стояли далеко, а кто-то расположил их так близко, что между ними невозможно было пройти. Мы с Роуз ближе всего находились к Эйлин и Даре, которые были всего в метре от нас. Водопровода, конечно, не было. Поэтому сноровистые ученики старших классов подвесили горизонтально на деревьях баклажки с водой. Когда ты откручиваешь крышечку, вода тоненькой струйкой начинает литься, и можно спокойно умываться и готовиться ко сну. Я лежала в старом спальном мешке, который мне всучила мама перед уходом. В палатке больше никого не было. Роуз пошла умываться и делать свою вечернюю зарядку. Она следит за своей фигурой и здоровьем. Мне очень нравилось здесь. Я слышала, как ребята желают друг другу спокойной ночи и, зевая, расходятся по своим палаткам. Оттуда доносятся тихие разговоры и смех. Природа тоже говорила. Я слышу пение сверчков и слышу, как шелестит листва у крон деревьев. Я чувствую какую-то гармонию с лесом. Будто бы мы на одной волне. Если в будущем мне придется выбирать, где жить, то я обязательно предпочту домик в лесу, где-то далеко от цивилизации. Я застыла. Мне никогда не приходили мысли о будущем. Точнее, они приходили, но это были какие-то темные и жуткие представления об ужасной и одинокой жизни, полной страданий. Когда мои мысли начали меняться? Что произошло со мной? Я лежала на спине и все смотрела перед собой, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но также меня мучило еще кое-что: деньги Ротвайлов, которые они отправляли моей семье, и работа отца в их фирме. Я даже не заметила, когда Роуз залезла в палатку, и вздрогнула от ее слов: — Что делаешь? — Ой! Да ничего, думаю. — Все уже ложатся спать, нам тоже пора. Завтра вставать рано, будет зарядка, а потом разные квесты, я у учителей спросила, — Роуз положила полотенце на свой рюкзак. — Тогда давай поскорее ляжем, — я кивнула. Роуз улыбнулась и залезла в свой спальный мешок. — Ты сегодня была настоящим молодцом, — сказала девушка. — А? — я повернула к ней голову. — Ты помогла Даре, ведь никто из нас не додумался просить парней ее принять, никто не схватил ее и не повёл решать проблемы. Это была ты, — Роуз закрыла глаза и улыбнулась. — Ты преувеличиваешь. Это Дилан убедил парней взять ее, — я снова посмотрела наверх. — Дилан это сделал, потому что именно ты попросила. — Думаешь? Мне кажется, он любой девчонке бы помог. — Ошибаешься, — Роуз усмехнулась, — К девушкам он совершенно равнодушен, и их проблемы его не интересуют. С его перевода в нашу школу, почти все пытались попытать удачу: о чем-то его просили, звали гулять, даже в любви признавались. А он — ничего. Статуя какая-то, молчаливое изваяние. Я прыснула. Дилан мне таким не показался. Может быть, потому что я совершенно не хотела все это время замечать его и Анику в школе? — Чего смеёшься? Конечно тебе весело. Ты же его первая и, наверное, единственная любовь. Конечно он для тебя все сделает, — я увидела, как девушка надула губы. А я вдруг смутилась. Да, я помню, что в детстве мы друг другу нравились, он тоже был моей первой любовью. Но я всегда была уверена, что она закончилась в тот самый день. Но после появления Дилана в моей жизни, я подумала, что он все еще ко мне что-то испытывает. Я не могу сказать, какие чувства у меня к нему. Раньше были ненависть и огромная обида. Теперь я больше склоняюсь к недоверию, жду от него подвоха. Просто невозможно так легко простить то, что он сделал. Хоть парень и обещал мне, что все исправит. — Тут скорее он пытается загладить вину, — сказала я. Роуз перестала улыбаться: — Как же он себя ненавидит… — Не знаю, что он испытывает, — пожала плечами я. — Конечно же ненавидит, голову пеплом посыпает. Он на тебя когда смотрит, такая боль в глазах. Ну и преданность тоже. Я же понимаю, из-за чего это. А вашу историю почти никто не знает, вот и слухи о вас ходят, мол ты ему сердце разбила, а он безответно влюблен, забыть тебя не может. А после вашей перепалки с песней, так вообще все девушки убеждены, что самый завидный жених навсегда пропал в своей Гвендолин Кайднесс, — девушка так комично рассказывала слухи, что я рассмеялась. — Боже, это такая глупость, — я перевернулась на живот и положила лицо на подушку. Какая странная ситуация. Безответная любовь. — Я понимаю, что это глупость, ты понимаешь, что это глупость. А девочки вон — расстроились! — я не видела Роуз, но чувствовала, как она смеётся. — Да пусть забирают этого Дилана Ротвайла, — буркнула я. — Уверена? — удивилась собеседница. — Ты о чем? — я поднялась на локтях и посмотрела на девушку. — Мне кажется, что Дилан от тебя уже никогда не отойдёт. Я с ним общалась, когда он в класс вернулся. Так он мне сказал, что вернулся, чтобы загладить свою вину, если понадобится — всю жизнь будет это делать. Я тогда ещё подумала, что он слишком красиво говорит, на деле же ничего у него не получится. Но сейчас я смотрю на тебя. Ты так изменилась, Гвендолин. Еще полгода назад мы бы так никогда не смогли лежать и разговаривать. Ты была как огромный комочек страданий, нелюдимый и одинокий. А теперь ты будто бы другой человек. Ты смеёшься, поешь, общаешься с людьми. Ты так изменилась. Это они тебя изменили. Как только приехали, так ты сразу меняться начала. Так вот я и говорю: ты уверена, что можешь так легко отдать человека, который смог вернуть тебя к нормальной жизни? Который бросил всего себя к твоим ногам? А ведь он горд и знает себе цену, это я уже поняла. По мере того, как Роуз говорила, мом глаза все округлялись и округлялись. Я не знала, что сказать. Девушка будто бы ответила на многие мои вопросы, хотя я их не задавала. Она просто рассказала ситуацию со своей стороны, как она все понимает и чувствует. Но для меня ее слова столько всего открыли. — То есть ты считаешь, что я могу доверять Дилану? Что я должна продолжить общение с ним? Роуз помотала головой: — Гвен, на эти вопросы должна отвечать ты, а не я. Все зависит от того, готова ли ты простить Дилана и Анику. Я вздохнула. Роуз права. — Саму себя тебе тоже нужно простить. Я легла обратно на спину и вздохнула. Как же это все сделать?

***

Я не могла уснуть из-за мыслей, которые завладели мною. Я все больше и больше задавалась вопросами о том, как жить дальше и что я должна делать. Роуз уже давно сопела, изредка переворачиваясь с одного бока на другой. Вдалеке пели сверчки, а лес жил своей жизнью. Не знаю, сколько времени было, но разговоры и смех прекратились уже давно. Я встала, аккуратно перешагнула Роуз и вышла из палатки на ночную поляну. Никого не было. Только в одной дальней палатке горел свет, но я не знаю, кто там поселился. Я вдохнула поглубже, ощущая прохладу. Я не взяла олимпийку и стояла в одной футболке. Благо, надела кроссовки. Возвращаться назад не хотелось, а потому я, отбросив неприятные ощущения, решила пройтись по лесу. Далеко ходить я не собиралась, мне просто хотелось почувствовать то спокойствие и умиротворение, которые давала мне природа. Я пошла вперед, оглядывая деревья перед собой, а палаточный городок постепенно отдалялся от меня. Я бродила по лесу, вдыхала его запах, слушала, как он дышит. Здесь была полная гармония. Я чувствовала, что тут все так, как должно быть. Нет ни одного лишнего камешка, ни одного дерева или куста. Все разложено по полочкам, все на своих местах. Наверное, меня это и поражало. Потому что в моей душе все совершенно не так. Внутри все разбито, а когда я пытаюсь склеить куски обратно, то они вечно встают не туда. Раньше мне вообще не хотелось собирать осколки разбившейся Гвен. Пусть валяются, мне они уже не нужны. Но сейчас, когда в жизни начались изменения, я начала пытаться, но за столько лет я уже и забыла, как все должно быть сложено внутри. Меня терзали новые чувства: недоверие, страх, что меня снова обидят, боль от тягостных воспоминаний, интерес к людям, радость музыки, желание общения, которого так не хватало, а еще то чувство, которое возникает, когда на тебя смотрит парень. Я отмахивалась от последнего, потому что оно мне совершенно не нужно. Это лишняя проблема, с которой мне придется справляться, а я не уверена, что справлюсь. Мне нужно полюбить себя — это самое главное. В своих размышлениях я вышла на тропинку. Видно, что по ней часто ходили, она идет от нашего палаточного лагеря куда-то в лес. Я пошла по ней, руки начали значительно замерзать, но мне не хотелось уходить. Через какое-то время впереди я увидела большое озеро в окружении высоких деревьев. В нем отражалась круглая луна, и создавалось впечатление, будто вода светится. У берега сидел человек. Я узнала эту фигуру: — Дилан? Парень обернулся и с удивлением спросил: — Гвендолин? Я остановилась у конца тропинки. Блондин был в серой толстовке с капюшоном, черных спортивных штанах и кроссовках. Волосы были взъерошены и придавали парню немного небрежности. Я смотрела ему в глаза и пыталась найти ответы на свои вопросы. Не знаю, почему я думала, что именно они мне смогут помочь. Он молча смотрел на меня. Внутри, совсем глубоко, я осознавала, что скучала по нему. Скучала по Анике, по их семье. Я была зла и обижена на них из-за того, что они уехали и бросили меня справляться с проблемами самой. С возрастом я понимала, что дети правда могли испугаться и убежать. Но я никогда не могла понять, почему после всей истории они не остались помочь мне. Не остались в городе, не приходили ко мне. Не знаю, как сложилась бы моя жизнь, если бы Ротвайлы захотели в ней остаться. За это я до сих пор не могла их простить, они бросили меня дважды: в тот самый день и когда уехали из города. Мама говорила, что они пытались меня навестить. Но пытались, когда было уже поздно, когда я уже осознала их предательство. Но я скучала по ним. Ненавидела их из-за этого, а еще больше ненавидела себя. Парень встал, снял с себя толстовку, оставаясь в одной белой футболке, и подошел ко мне. — Замерзнешь так совсем. Подними руки. Я подняла глаза, чтобы взглянуть на парня. Он был серьезен. Подняла руки вверх, а он натянул на меня кофту. Меня опоясал запах парня. Без одеколона, пахнет мужским гелем для душа и мятой. Мне стало так странно на душе. Я начала осознавать, сколько лет прошло и как же мы изменились. Приложила руки к груди, чтобы унять всхлип. — Гвендолин? Что с тобой? — Дилан протянул ладонь и коснулся моей правой руки. Я подняла глаза и встретилась с двумя голубыми озерами. Я не могла объяснить, что чувствую. — Почему, когда я смотрю на тебя, мне становится так невыносимо тоскливо? — шепотом задала я один из своих многочисленных вопросов. На лице Дилана появилась гримаса боли, он сжал губы, свел брови к переносице, а взгляд его потускнел. — Я виновен во всех твоих бедах, — парень положил руку мне на затылок и прижал к широкой груди. Я вдохнула тот же запах, что был на толстовке. — Чем больше я начинаю жить, тем больше вопросов возникает в моей голове, Дилан. Я разрываюсь на части, пытаясь простить тебя, пытаясь простить себя! Столько лет было упущено, столько боли прожито. Я стараюсь перешагнуть через это, но сталкиваюсь со страхом, с огромным страхом, что если я доверюсь — мне снова будет больно! — крикнула я в грудь парню. — Я хочу тебе помочь. Я сделаю все, чтобы ты больше не чувствовала этого. Скажи, что мне сделать, что я могу для тебя сделать? — такой грусти в его голосе я никогда не слышала. — Почему вы уехали? — я снова перешла на шепот. Дилан вздохнул: — Так решил отец. Нас ведь тогда украли из-за его работы. Он посчитал, что будет безопаснее уехать в другой город. — Я страдала. — Прости, — шепот, — Я от тебя никогда больше не уеду. Я помотала головой: — Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить. — Я хочу пообещать тебе, что во мне ты навсегда, на всю оставшуюся жизнь, сможешь найти поддержку. Я знаю, что тебе трудно в это поверить. Но тебе нужно во что-то начать верить, а я не подведу. Теперь уже никогда не подведу, — голос Дилана звучал строго, но я чувствовала в нем надежду. — Я поверю тебе,- очень тихо, будто не время самой себе, сказала я. Эти слова дались мне очень трудно. Я перешагнула через что-то внутри себя, чтобы произнести их. Теперь все зависит от Дилана: подведет или нет? Сможет ли поддержать меня? — Спасибо. Я отошла от Дилана и посмотрела в его глаза. Он благодарил меня за шанс, что я наконец-то по-настоящему ему дала. Я прошла к берегу озера, парень тихо прошел за мной. — Здесь очень красиво, — сказала я. — Согласен. Обрадовался, когда нашел путь сюда, — Дилан встал рядом. Мы смотрели на светящееся озеро. — Мне здесь очень нравится, не хотелось бы отсюда уезжать. — Мы можем приехать сюда, когда пожелаешь. — Мы? — удивилась я и посмотрела на парня. — Ну, — он замялся, — Я, ты, Аника, можешь взять сестру. Я засмеялась: — Как быстро мы перешли к близким отношениям и общим поездкам. — Наверстываем упущенное, — Дилан улыбнулся. А я вспомнила то, что совсем не нужно было вспоминать в такой прекрасный момент: — Дилан. Все это время вы передавали деньги моей семье? Он перестал улыбаться: — Да. Ты не знала? — Откуда мне было знать? Меня в доходы и расходы никогда не посвящали! — вся магия пропала, и я с упреком посмотрела на парня. — Тебя это расстроило? — блондин, кажется, не понимал проблемы. — Расстроило? Родители меня предали, — я осознавала, что Дилан не понимает. — Гвендолин, послушай меня. То есть ты считаешь, что моя семья не должна была хоть как-то заглаживать вину за то, что случилось? То есть мы должны были бросить вас? — бровь парня взлетела вверх. А я уже менее уверенно сказала: — Так вы же купили их прощение… — Купили прощение? Я не думаю, что твои родители мыслили именно так. Мы давали деньги не взамен прощения, а для того, чтобы твои родители могли ухаживать за тобой и Хлоей, — Дилан нахмурился, — Речи о прощении ни в моей семье, ни в твоей, я уверен, не шло. Мы молчали, а потом парень продолжил: — В семье была не только ты, Гвен. Твоим родителям нужно было кормить и одевать Хлою. Мы помогали в основном только ей, потому что доходы твоей семьи уходили на тебя, а сестре ничего не оставалось. Через какое-то время твои родители начали находить способы самостоятельно ухаживать за двумя детьми, а потому и отказались от нашей помощи. Я нахмурилась и почувствовала себя виноватой. Наверное, так все и было. — А что тогда с моим отцом? Вы взяли его к себе в компанию? — Да, Джейк прекрасный специалист, — кивнул Дилан. — Зачем вы это сделали? — Как зачем? Нам нужен бухгалтер в новый отдел, — блондин немного наклонил голову влево. Я выдохнула. Это правда был глупый и бессмысленный разговор. Если я хочу доверять людям, то я не должна искать подвох в любом действии. — Забудь, — буркнула я и отвернулась к озеру. Он тихо рассмеялся: — Ты пытаешься защитить тех, кого любишь. Но твой отец взрослый человек, и он сам может решить где работать и с кем сотрудничать. К тому же, это не я и не отец предложили ему работу. У нас есть менеджеры по подбору персонала, они всем занимаются. Мы узнаем о новых служащих от них. Здесь нет никакой выгоды для нас или опасности для тебя и твоей семьи. Гвендолин, пожалуйста, успокойся. — Мне просто трудно осознавать ваше присутствие в моей жизни, — призналась я. — Я понимаю, это нормально, — кивнул Дилан. Я повернула голову к парню и улыбнулась: — Хотя бы на какие-то вопросы ответы найдены. — Я очень рад, правда. Надеюсь, мы найдем ответы и на другие вопросы, — он улыбнулся в ответ. На душе потеплело. Стало чуть легче. Я присела у воды, парень сел за мной. — Ты сегодня прекрасно пела. Я понял, как мне этого не хватало, — Дилан взял камешки и начал кидать их в воду. Я смутилась: — Есть куда стремиться. Если честно, я тоже поняла, как мне не хватало музыки. — Мне не хватает нашего детства, — признался блондин. Он посмотрел на меня с тоской по былым дням. — Мне тоже, — кивнула я. И снова мы смотрим друг на друга. После нашего разговора смотреть на парня стало легче. Я могла смотреть на него, не думая о каких-то тараканах в моей голове. Он вырос красивым и сильным молодым человеком, совсем не похожий на мальчика из моего детства. Я не знаю, о чем думал парень. Но он точно также рассматривал мое лицо, будто бы пытаясь вспомнить меня ребенком. Лицо Дилана постепенно начало приближаться. Я не уловила момент, когда оно стало слишком близко. — Можно мне тебя поцеловать? — тихо спросил он. Я остолбенела. Страха не было, недоверия тоже. Но было искреннее удивление. Я не ответила. Я просто смотрела в его голубые глаза и не могла решить, что делать: совершить эту маленькую глупость, которую в глубине души я всегда подавляла, или остановить парня? Дилан решил за меня. Мои чуть приоткрытые губы накрыли его. Это было что-то легкое, что-то очень нежное, будто парень был готов отпрянуть в любой момент. Я чувствовала, как он боится испугать меня. Но мне почему-то не было страшно. Я боялась очень много лет, боялась любой тени, любого звука. Но когда рядом Дилан, мне совершенно не страшно. Я закрыла глаза. Внутри в сотни раз возросло то чувство, от которого я отмахивалась и которое называла глупым и ненужным. Оно было приятным. Дилан целовал и целовал. Нежно, очень приятно и осторожно. Парень очень аккуратно коснулся моей руки, на которую я опиралась. А второй он прикоснулся к моему лицу. Я вздрогнула. К моему лицу я не позволяла прикасаться никому. Дилан это почувствовал. Он резко остановился и отодвинулся так, чтобы даже не касаться меня. — Извини, я не хотел, — парень нахмурился, — Я больше так не буду. Я смотрела на него. Дилан был чуть розовый от смущения (или от чувства вины?). Мне не было страшно. Любой другой мужчина с этими действиями вызывал бы во мне чувство ужаса, но не Дилан. Я все еще видела в нем моего защитника из детства, а также видела парня, который поклялся не делать мне плохо. Я ему верю. Я, изрядно смущенная, произнесла: — Все в порядке. Это я от непривычки, с того дня никто не трогал мое лицо. — Я тебя напугал? — спросил блондин. Я помотала головой: — Нет, ничуть. А он так радостно улыбнулся, что мне самой захотелось улыбаться. — Я так боялся, что ты испугаешься! Какое счастье! , — захохотал блондин. Я тоже рассмеялась: — Было бы чего бояться. Мы улыбались и смотрели друг на друга. Кажется, в моей жизни начинается еще одна проблема — мой бывший лучший друг Дилан Ротвайл.