Андрос, или Нештатная посадка на планету в системе Р3Е

«Международная» была такой же, как и любая другая «Международная». Меня поселили в стандартный номер без изысков, но мне изыски и не были нужны. Разговор с консулом тоже не принес неожиданностей. Стандартный набор ничего не значащих любезностей и уверений. Пожалуй, единственное, что теоретически могло мне пригодиться, — это дополнительная кредитная линия для потерпевших аварию, которой я мог воспользоваться в любой момент. Не слишком щедрая, не слишком дешевая, но вполне достаточная, чтобы выбраться отсюда, если вдруг окажешься без копейки денег. В конце разговора убеленный сединами дядька, представлявший здесь Землю, замялся и сказал, изо всех сил подчеркивая неофициальность своих слов: — Наши сограждане иногда выражают беспокойство касательно местных порядков. На всякий случай, предваряя ваш вопрос, хочу вас заверить, что здесь вполне безопасно. На моей практике не было ни единого случая насилия… насилия любого рода, совершенного по отношению к землянам. Он подождал, не задам ли я уточняющий вопрос, но я ничего не спросил. Статистика статистикой, но стать первым случаем в его практике мне не хотелось. Береженого бог бережет. Потом позвонил мой друг Пашка. Мы дружили с детского сада. Вместе учились в одной школе, теперь вместе учимся в одной группе. В нашей жизни всякое бывало, мы ссорились и мирились, сближались и отдалялись, но друзьями мы оставались всегда. Пашка, похоже, проводил выходные на реке. Был в плавках, весь в солнечных лучах, с налипшими песчинками на успевшей слегка загореть коже. В таком виде он выглядел потрясающе, и вместо разговора об аварии у нас получился разговор о том, как Пашке отбиваться от девушек. Он скалил зубы, выпячивал грудь и всячески демонстрировал, что проблема избытка вешающихся на его шею девушек стоит остро как никогда. Потом мы все-таки вспомнили, что я, вообще-то, считаюсь потерпевшим бедствие в глубоком космосе. Пашка уверил меня, что завтра прямо с утра попытается в универе получить катер и прилететь ко мне. — Я ведь свой учебный полет еще не совершал, — говорил он. — Вот и слетаю, получу зачет, а заодно и тебя спасу. На какой планете ты застрял? Я сказал. Пашка не знал такой планеты, и по перефокусировавшемуся взгляду стало понятно, что он просматривает коннект. Уже через мгновение улыбка сползла с его лица. — Я сделаю все возможное, — сказал он серьезным, озабоченным голосом и дал отбой. После разговора я завалился спать. Авария, посадка, суета вымотали меня совершенно. Да и разница во времени сказывалась. Проснулся я посреди ночи. Было то ли слишком поздно, то ли слишком рано. По местным часам, конечно. Я полюбовался здешним звездным небом, восхитился огромным диском покрытого метановыми льдами Гесиода, с которым Андрос составлял систему двойной планеты. Потом пощелкал на коннекте местные каналы, но ни один меня не заинтересовал. Когда я наткнулся на любовный сериал, в котором одного и того же парня любили трое других парней и, страдая и совершая глупые, но героические поступки, пытались распутать этот четвероугольник, я отключил экран. Сна не было ни в одном глазу. Рассудив, что все аборигены, коварно затаившие для меня свои железные дубинки и похотливые члены, спят, я решился спуститься в гостиничный бар. Против моих ожиданий там не было пусто. За стойкой вместо автомата стоял и вытирал стаканы вполне живой бармен, парень моих лет, а за одним из столиков сидела пара пацанов. На первый взгляд, двое друзей пили кофе, лениво о чем-то переговариваясь, но я тут же понял — любовники! Воркуют! Я сел за стойку и приложил палец к считывающему устройству. — Возрастные ограничения на напитки крепче трех градусов, — сказало устройство. Бармен улыбнулся. Похоже, не профессиональной улыбкой, а вполне искренней. — У меня те же ограничения, — сказал он. — Представляешь, целую смену наливаю людям, а самому даже попробовать нельзя! Он поставил стакан, который протирал белой салфеткой, и вновь повернулся ко мне. — Что, переживаешь из-за проигрыша «Тигров»? Заснуть не можешь? — спросил бармен. — Кофе, — попросил я вместо ответа. Это было первое слово, которое я произнес в баре. Местные диалектные слова я уже загрузил в свою память, туземное произношение совпадало с земным, и я надеялся сойти за андросца. Мы разговорились. Парня не удивило, что я не знаю, кто такие «Тигры». Я не стал объяснять, почему у меня бессонница. И истории своей не стал рассказывать. Поэтому разговор у нас получился ненапряжный, легкий, вполне подходящий для гостиничного бара глубокой ночью. Меня живо интересовали пацаны за столиком. Это ведь тот случай, когда никаких сомнений нет — они настоящие гомики! Странно было видеть, как они вот так вот просто сидят, поглядывают друг на друга, что-то говорят, улыбаются. На вид — обычные парни. А вот на тебе — пидоры! Бармен спросил, не мои ли это знакомые? Я покачал головой и промолчал. Себе дороже что-то объяснять. Парень продолжил: — Я замечал, как земляне смотрят на нас, особенно в первые несколько дней на Андросе. Ты только что прилетел? Я опешил. Ничего себе! — А как ты узнал? — невольно пробормотал я. Если бы я мог сдержать свой проклятый язык, то просто поднялся бы и ушел, но слова вылетели изо рта сами собой. Дружелюбие бармена никуда не исчезло. — Что именно? Что ты с Земли? Или что ты только что прилетел? И вот тут только до меня дошло! «Тигры» — это ведь команда с Земли! Бармен с самого начала знал, кто я! И опять мои инстинкты сработали раньше, чем мозги. — Так «Тигры» проиграли? — в ужасе закричал я. — Те самые «Тигры»?! В суперфинале? Парень кивнул. Было видно, что для него это всего лишь строчка из хроники, и никаких чувств проигрыш кумиров половины Земли у него не вызывает. — Ну не переживай ты так! — сказал он. — В следующем году выиграют. Легко сказать! Я не на шутку разнервничался и стал лихорадочно искать новости в коннекте. Так и есть, пока я терпел аварию, «Тигры» успели проиграть. За пятнадцать минут до конца игры кольцо наткнулось на второй мяч… Случайность, конечно. Но в итоге — проигрыш! — Может, пива? — сочувственно спросил бармен. — У меня есть два сорта двухградусного. Я покачал головой. Мы поговорили о случайностях, которые влияют на итоги спортивных игр. Оказывается, схожий случай был пару лет назад и здесь. В конце концов, я успокоился достаточно, чтобы вспомнить, где я. — Так как ты узнал? — повторил я свой вопрос. Бармен пожал плечами. — Это сразу видно. — Как это — «видно»? Одежда на мне вполне обычная. Стрижка тоже. Чем я отличаюсь от тебя? Акцент? Так я ведь еще и слова не сказал, когда ты уже «Тигров» помянул! Вместо ответа парень протянул руку. — Меня зовут Лес, — сказал он. — Лес? — не сдержался я от ухмылки. — В смысле? Группа деревьев? Это твое имя? — Распространенное андросское имя, — нимало не обиделся бармен. — Если тебя оно смущает, называй меня Лесем. Лесь — это ведь земное имя? — Артем, — я пожал протянутую ладонь. — Рад с тобой познакомиться… Лесь. — Из-за того, что андросцы мало друг от друга отличаются, один возраст, одно телосложение, наш глаз умеет замечать мельчайшие детали. Так что я понял, что ты землянин, едва ты переступил порог… Лесь пожал плечами. — Так эти тоже знают? — спросил я, показывая глазами на пацанов за столиком. — Конечно, — кивнул бармен. Я ошарашенно смотрел на него. Такого я не ожидал! — Боишься, что мы бросимся тебя насиловать? — спросил Лесь, улыбаясь. — Все земляне в первый день на Адросе этого панически боятся. Я все никак не мог прийти в себя. — Не считая того, что мы все мужчины и любим, конечно, мужчин, мы — обычные люди, — хмыкнул парень. — Каждый из нас хочет найти того самого, единственного. Каждый мечтает о любви. Мы ухаживаем, страдаем, сходимся, расходимся. Ты же не боишься на Земле за женщину, когда она одна появляется среди мужчин? — Ничего такого я и не думал, — пробормотал я. — С чего ты взял? Лесь пожал плечами. — Мы замечаем мелкие детали, помнишь? Обмануть андросца очень трудно. Чертова планета! Населена холмсами-геями! — Так они тоже?.. — я понизил голос и чуть пригнулся к Лесю. — Тоже… нашли каждый своего единственного? Я мог задать миллион вопросов, а спросил об этом. Шок — он и есть шок. — Ты что! — рассмеялся парень. — Это прадедушка и, соответственно, правнук. Младший по каким-то делам прилетел на один день с вахты на Гесиоде, и у них есть всего несколько часов, чтобы поговорить! Если бы я уже не был в шоке, то теперь бы точно в нем оказался. Голова моя невольно повернулась к столику, глаза уставились на парочку. Им столько же лет, как и мне! Обоим! Красивые юноши! Да, есть какая-то схожесть, но не настолько, чтобы даже братьями их назвать… — Так глазеть неприлично, — опять рассмеялся Лесь. Я заставил себя перевести взгляд на бармена. Мой ошарашенный вид немало веселил его. — Похоже, ты не дочитал справку о нашей планете, — сказал он, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Я немедленно вывел экран коннекта на стену. Сделал так, чтобы он был виден и Лесю. — Где? — в сердцах спросил я, загрузив безразмерный по объему текст. Только оглавление занимало добрую сотню строк. — Гм, — глаза парня бегали по экрану, но он никак не мог найти нужного раздела. — У тебя земной коннект, справка отличается от общегалактической. И тут он увидел и ткнул пальцем. Раздел назывался грозно — «Преступные генетические эксперименты и Нравственный Кризис». За время отсутствия каких-либо связей с внешним миром андросцы, сплошь, естественно, мужчины, чтобы их цивилизация не погибла и появилась возможность для размножения, начали интенсивные вмешательства в человеческий наследственный код. Им удалось получить полноценный плод при слиянии двух сперматозоидов. В пробирке, конечно. Ну а дальше пошло-поехало. Генетические эксперименты — штука занимательная и засасывающая, трудно остановиться. Была модифицирована анатомия нижних отделов кишечника, в частности, появились дополнительные сфинктеры на входе в прямую кишку; к самой кишке и к простате подвели дополнительные пучки чувствительных нервов. Потом образовали дополнительные центры удовольствия в головном и спинном мозгу. Потом решили ограничить природу в части телосложения, и все вновь родившиеся андросцы стали стройными, тонкими, длинноногими, без волос на теле. А потом смогли устранить и внешние признаки старения. Местные жители развивались как обычно до двадцати лет, а потом их внешность замораживалась и не изменялась до самой смерти… Ничего себе! От последнего и я бы не отказался! — Сколько тебе лет? — в замешательстве спросил я у Леся, вдруг испугавшись, что на самом деле разговариваю со стариком лет под сто. — Как и тебе — И этот мой вопрос повеселил его. — Моя внешность еще будет изменяться, не сильно уже, конечно. А через год-полтора, максимум два, застынет, и я буду выглядеть одинаково всю оставшуюся жизнь. Я снова принялся читать коннект. Перечень генетических изменений был бесконечен. «После многочисленных исследований и научных дебатов, проходивших на общегалактическом уровне, — сурово чеканила справка, — было признано, что андросцы все еще принадлежат к биологическому виду «Человек разумный», однако несомненно образуют в его пределах особую расу. Решающим аргументом в пользу человечности андросцев послужило выявление двух способных к размножению потомков у андросцев и людей с других планет (но не Земли). После Нравственного Кризиса всякое генетическое экспериментирование с человеческим материалом на Андросе было запрещено, хотя считается, что в находящихся в отдаленных поселениях планеты лабораториях…». Я вздохнул и посмотрел на Леся. Тот улыбнулся мне в ответ.