Андрос, или Нештатная посадка на планету в системе Р3Е

Лесь прямо на глазах побелел. Его лицо застыло, пальцы судорожно сжались на ручках кресла. Он часто сглатывал и нервно дышал. Взгляд устремился на стенку, но, похоже, это сейчас мало помогало. Я смотрел на Леся, не шевелясь. А вдруг он не сможет себя пересилить, и все прекратится, не начавшись? Хотелось оглянуться, посмотреть, что там, на экране, происходит, но я боялся его отвлечь. Секунды шли за секундами, а Лесю легче не становилось. Может, мне стоит на минутку выйти из комнаты? Или вообще все бросить, одеться и закончить вечер по-дружески, без сексуальных излишеств? Зачем мучить хорошего человека? Мысли у меня, может, и были благородными, но желание пересиливало, и я продолжал, замерев, сидеть в кресле и смотреть на Леся со странной смесью сочувствия, нетерпения и желания. Время шло, парень начал понемногу расслабляться. Бледность постепенно проходила, на щеках снова появились розовые пятна. Наконец, Лесь, не опуская глаз, сказал: — Давай мастурбировать. Потом быстро взглянул на меня и тут же опять стал смотреть на экран. За то мгновение, пока его глаза опустились, он успел улыбнуться. — Проведи ладонью по трусам, — тихо продолжил он. — Представь, что это я делаю. Я бы хотел почувствовать все неровности. И ты почувствуй их. Я уже не сомневался и не сопротивлялся. Положил руку на член поверх трусов, и Лесь тут же опустил взгляд туда же. Не торопясь, моя ладонь скользнула вниз, между ног, коснувшись краешка попы. Потом вверх, пройдясь по обнаженной головке всей ладонью. Меня накрыло такое удовольствие, что я несколько секунд не мог перевести дух. Я повторил движение, и опять едва не выгнулся от наслаждения. Ладонь сама снова прошлась сверху вниз. Лесь не делал ничего. — Не сиди! — прошипел я. — Давай, давай! Ты тоже! Появилась рука, которая с некоторым запозданием стала повторять мои движения. Бедра Леся едва заметно напрягались, готовые податься навстречу ладони. — Лесь! — тихонько позвал я. — Что? — Давай так кончим! Уж не знаю, о чем я в тот момент думал. Но мне хотелось договориться обо всем до конца, хотелось быть уверенным, что мы доведем все это до оргазма… Лесь ответил с некоторым запозданием. — Вместе? — еле слышно пробормотал он. Что он имел в виду? А как иначе? Ладонь продолжала скользить по ткани трусов. Потом Лесь чуть повернулся на бок, и его ладонь погладила попу. Я тоже сдвинул руку и потрогал собственные ягодицы. Какая красивая попа! Упругая, выпуклая! Я испуганно замер. О чем это я! О заднице Леся или о собственном заде, который ощупывает собственная ладонь? Додумать эту мысль я не успел. Лесь передвинул руку вперед и сжал свой член кулаком. Прямо через трусы. Я повторил его движение. По моему телу пробежала волна удовольствия. Так действительно недолго и кончить. — Ты как? — тихонько спросил я. — Здорово! — ответил Лесь прерывающимся голосом. Его рука стала поглаживать член через трусы. — А ты? — Хорошо! — пробормотал я. Удовольствие раз за разом прокатывалось по телу. Рука Леся, моего Леся, гладила мой член, заставляя ткань трусов тереться об обнаженную головку. Его ладонь была нежной, мягкой… Послышался тихий стон. Я опустил взгляд на свои бедра. Конечно, мой член гладила моя собственная рука. Неужели это я застонал? Лесь положил подушечки пальцев туда, где должна была быть головка его члена, и теперь круговыми движениями массировал ее. — Артем! — прошептал он. Я знал, что он не зовет меня, просто ему хочется произнести мое имя. И я откликнулся эхом: — Лес! К чему мое упрямство! Все время называю его Лесем. Его зовут Лес! Красивое андросское имя! Мой палец через трусы кружил по головке члена, и меня сотрясали волны удовольствия. Оно наполняло меня. Мои бедра невольно двигались, будто мне было больно и хотелось избежать этой боли. А ведь я действительно испытывал ощущения, похожие на муку, но это была мука наслаждения… Тело Леса тоже перемещалось в кресле, то напряженно сдвигаясь в одну сторону, то рывком бросаясь в другую, то приподнимаясь в неудобной позе в воздух, то вдвигаясь в самую глубину. Глаза парня затуманились. Взгляд прыгал то вверх, на стену, то на меня. Руки двигались на наших членах, и сюрреалистическое ощущение, что это Лесь ласкает меня, становилось все сильнее. Магия Гесиода усиливалась. Гигантский диск планеты-спутника заполнял все окно, и мы оба были залиты его светом. Я терял ощущение реальности, мне казалось, что это тонкая ладонь Леса сжимает мой член, его длинные пальцы кружат по головке. Лишь на мгновение закрыл я глаза, не в силах справиться с ощущениями, сотрясавшими меня, а когда открыл их, обнаружил, что Лес уже почти лежит в своем кресле, а его тонкие бедра широко разведены. Его чудесное тело было как на ладони — от вздыбленного члена, форму которого уже никак не могли скрыть трусы, до зада. Перемычка трусов скомкалась в веревочку и забилась в бороздку между ягодицами. Я отчетливо видел упругие полушария, ритмично двигавшиеся в такт движениям всего Леса. Парень закинул одну ногу на ручку кресла. И сразу же другую — на противоположную. Бедра раздвинулись невероятно широко. Лес был весь открыт. Натянутая ткань отчетливо оттеняла пару яичек и торчащий над ними напряженный стержень, по которому кружила ладонь. Стройные тонкие бедра поблескивали загорелой кожей, острые коленки покоились на ручках, голени прижимались к ним, будто пытались уцепиться в кресло… Удивительно, но сильнее всего меня взволновало даже не это. На стопах Леса остались носки, и вид этих носков ударил меня таким острым желанием, что я едва тут же не кончил! В комнате слышалось тяжелое дыхание, граничащее со стонами. Кто из нас стонал? Не знаю. Одна моя ладонь гладила член, вторая — мошонку. Волны удовольствия росли. Я уже почти не видел из-под полуприкрытых век Леса, хотя ни на мгновение не забывал о его присутствии — это его руки ласкали меня. Глаза невольно закрывались, бедра двигались вверх-вниз. Знакомое щекочущее ощущение возникло где-то в самой глубине члена и быстро заполнило его. Теперь я бы уже не смог остановиться, даже если бы захотел. Пальцев стало мало, и я с силой тер трусы ладонью. Удовольствие стремительной пружиной высвободилось во мне, подбросило вверх тело, заставив его выгнуться… — А-а-а! И наслаждение взорвалось внутри меня! Я едва успел сдернуть трусы. Из члена выстрелила длинная струя спермы, забрызгав живот и грудь, упав горячими каплями на подбородок. За ней вырвалась следующая струя. Потом еще и еще. Я замер от удовольствия, потеряв всякое ощущение реальности. Наслаждение сотрясало меня. — А-а, — выдохнул я, неудобно выгнувшись в кресле. — Здорово! — услышал я хриплый шепот. Я приоткрыл глаза и сквозь туман собственного удовольствия увидел, как Лес энергично накачивает кулаком член. Трусы его были сдвинуты под мошонку, резинка подпирала яички. Обнаженный ровный член торчал вверх, удерживаемый рукой, с силой двигавшейся по нему. Второй ладонью Лес залез под мошонку, в трусы. Не иначе, поглаживал ложбинку между ягодицами. А может даже засунул палец себе в зад. Сквозь сотрясавшее меня наслаждение я вдруг ощутил, что тоже хочу провести пальцами по бороздке Леса, прикоснуться к его колечку… Из моего члена продолжала толчками выделяться сперма, но оргазм уже шел на спад. Я мягко потирал пальцами головку члена и следил, насколько мог, за Лесом. Движения его кулака стали уж совсем лихорадочными. Потом он замер. Сделал парочку качательных движений. Опять остановился… Блеснула белесая молния. На животе Леса тут же появилось множество поблескивающих матовых капелек. Из головки вырвалась следующая струя, и я, уже готовый к этому, сумел разглядеть, как она выстрелила из отверстия на самом кончике члена. Она взлетела в воздух, сильно, далеко, пролетев мимо груди и упав на пол позади кресла. Лес застонал и медленно повел кулаком по члену. По его пальцам стекали ручейки семени. На лобковых волосках образовалась лужица. В воздухе ощущался запах спермы, но я так и не смог понять, запах чьей именно спермы я вдыхаю. Может, сперма андросцев вообще не пахнет? Лес опять застонал. Его глаза открылись, скользнули по мне, быстро переместились на стену позади. Он стал часто глотать, моргая. Его лицо отражало странную смесь наслаждения и отвращения. Наверное, именно в тот момент я окончательно осознал, что секс между нами невозможен. Если онанизм в присутствии землянина был столь болезненным для Леса, что бы он почувствовал, если бы решился со мной переспать! — Как ты? — послышался слабый голос. Лес опять закрыл глаза. — Обкончался, как видишь, — пробормотал я. Несколько секунд ничего не происходило. Потом кулак парня разжался. Рука, вся в сперме, съехала с живота и бессильно упала на кресло. Широко раздвинутые бедра расслабились, позволяя телу осесть на сидение. Все еще твердый член, оставшийся без поддержки, со звонким шлепком стукнулся о живот, тут же выбросив на него очередную порцию семени. Я увидел, как тонкая струйка поблескивающей жидкости опускается по мошонке, прямо по одному из выпяченных резинкой трусов яичку. Она медленно прокладывала себе путь вниз, затекая в складочки кожи. — Я представил себе, что это твой рот… — опять стал говорить Лес. Его голос уже стал ровнее. — А я представлял себе, что это твоя ладонь. Движимый любопытством, я обернулся. На экране неутомимая четверка андросских цветков снова перемешалась, образовав совсем уже неописуемый клубок тел. Их коллективный секс продолжался все с той же энергией. Никто и не собирался кончать. Я повернулся к Лесу, скользнул взглядом по закинутым на ручки кресла бедрам, сбившимся под мошонкой трусам, начавшему опадать члену и, конечно, лужам спермы, куда ни глянь. В моей груди шевелилось какое-то странное щемящее чувство. — Как здорово! — пробормотал я. — Можно мне воспользоваться твоим душем? Ну к чему в такой момент эта чертова вежливость! Я кивнул. — Тебе было плохо? — все же спросил я. — Моментами, — расслабленно сказал Лес. — Удовольствия было больше. Он посмотрел на меня и добавил: — Заниматься онанизмом с землянином требует… мужества. Улыбнулся. — То, что я постоянно думал о тебе и смотрел на тебя, добавило… Он пожал плечами, все так же удовлетворенно улыбаясь и глядя на меня сияющими глазами. — …ложку чего-то уж очень необычного. Он хотел что-то добавить, но запнулся, подбирая слова. — Такое забыть невозможно, — наконец сказал он. — Ничего подобного я никогда не испытывал. Особое, уникальное ощущение. Не мед и не деготь, а их дикая смесь… Он с трудом, помогая руками, снял одно бедро с ручки кресла, потом второе. Встал, разминая ноги. Член упал на мошонку, вылив еще несколько капель спермы на ее сморщенную кожу. Лес потянул жгут трусов вниз, вызволяя яички из подпиравшего их плена. Отбросил скомканную ткань в сторону. Лицо парня было откровенно удовлетворенным. — Ты поразительный мужчина, землянин! — сказал Лес и улыбнулся. Его голое тонкое тело, залитое спермой, светилось в лучах Гесиода, и я почувствовал в себе волну такой нежности, почувствовал столь острое желание обнять Леса, обнять мягко и тепло, что едва сдержался, чтобы не полезть к нему через кровать. — Ты удивительный! — добавил Лес, скользнув глазами по моему лицу. Я почувствовал, что краснею. И тут же устыдился этого — после того, что случилось, голый, в сперме, и краснею! И конечно, мой поганый язык тут же пришел мне на помощь. Помог, так сказать, скрыть мое смущение. — А ты пассив или актив? — спросил я. Теперь мне было стыдно уже не за то, что покраснел, а за то, что задал такой вопрос. Ну что со мной такое! Лес не удивился и не обиделся. — Думаешь, это важно? — спросил он, насмешливо улыбаясь. Я пожал плечами. Что на самом деле было важно — это Лес… — По статистике тот, кто проводит ритуал Гесиода, выступает в позиции пассива в большинстве половых актов данной пары, а тот, для кого проводят этот ритуал, гораздо чаще становится в этой же паре инициатором разрыва… По лицу Леса пробежала тень. Он вздохнул. — Мы с моим возлюбленным действовали строго по статистике. Да, он говорил о своем возлюбленном. А я ведь спрашивал его о нас с ним. Мне почему-то хотелось знать, кем видит себя Лес в нашей с ним паре, если бы она была возможной. — Пассивом, пассивом, не волнуйся, — тут же отреагировал на мои мысли юноша. Как ему удается так легко читать все, о чем я думаю! — Только мы никогда не станем парой. — Ты лучше подумай, кем ты себя видишь в паре со своим Пашкой! Ну при чем тут Пашка! Лес подошел к окну и стал смотреть на Гесиод, заполнявший собой все небо. Теперь передо мной оказались его узкая спина, цепочка позвонков, крылья лопаток, выпуклые полушария ягодиц, длинные тонкие ноги. Едва кончивший, я ощутил знакомый укол желания, неуверенный, несильный, но вполне различимый. — Неужели книги пишут правду, и для землян быть пассивом еще хуже, чем просто геем? Я молчал. Лес повернул голову и посмотрел на меня через плечо. — Вводить свой пенис в анус другого мужчины нельзя, это табу. Однако позволить другому мужчине ввести его пенис в твой анус нельзя вдвойне, это двойное табу? — Это считается огромным позором, — пробормотал я. — А почему? Вчера я мог ответить на этот вопрос. Теперь же все в моей голове перепуталось, и я действительно, без рисовки, не знал, что сказать. Лес постоял немного, глядя на меня. Потом подхватил брюки и футболку и ушел в ванную. Комната опустела. На кресле напротив меня виднелись потеки спермы. На покрывале кровати лежал скомканный жгут трусов. Лес не взял их с собой в душ, они полностью пропитались семенем, их не наденешь… Я приподнялся. Мои собственные трусы съехали до середины бедер. И я снял их. Мне почему-то была приятна мысль, что Лес выйдет из душа и увидит меня голым. Я подобрал трусы Леса и, воровски оглянувшись, быстро их понюхал. Сперма андросца пахла как обычная сперма. И, блин, этот запах был приятным, притягательным! Я снова оглянулся и осторожно коснулся пропитанного семенем Леса участка ткани кончиком языка. Я ощутил жидкость, немного слизистую, но без какого-то четкого вкуса. Так и должно быть? Я лизнул чуть сильнее, но ничего нового не почувствовал. На стене над креслом уже не было экрана. Интересно, сколько еще продержалась та четверка. Неужели можно с такой силой так долго трахаться и не кончать? Я представил себе Леса на месте того паренька, на которого навалились остальные трое. Потом попробовал примерить себя на их роли. В конце концов решил, что я бы выбрал позицию сзади, но мне все равно не нравилось присутствие двух остальных, где бы они ни были и что бы они ни делали. Я убрал их из своей мысленной картинки, и стало намного лучше. Мой член ходил в анусе Леса, и это было завораживающе прекрасно. И все-таки не совсем то. Я представил себе другую позу, которую четверка опробовала чуть раньше. Положил Леса на спину, закинул его ноги себе на плечи… Неплохо. Перед глазами было лицо парня и можно было ласкать его тело, пока… Ну, пока делаешь свое дело… А если спереди, в рот?.. В конце концов я понял, что больше всего мне хочется совсем другого — лежать с Лесом, обнявшись, вот в этой постели. Я представил себе, как мы прижимаемся друг к другу, ноги переплетены, руки гуляют по телу другого, губы не спеша касаются губ… Да, это было бы волшебно! Я даже почувствовал какое-то мимолетное напряжение в своем только что кончившем члене. Как жаль, что это невозможно… Но ведь возможно другое! Лес может остаться у меня на ночь! Конечно, не для секса, но мне было бы приятно видеть его в своей постели, посапывающим во сне, теплым, расслабленным. Он бы лежал на животе, и я бы глядел из того кресла, где он для меня онанировал, на светящиеся в свете планеты Гесиод изгибы простыни, покрывающей его тонкое тело. Я представил себе полушария ягодиц, покрытые тонкой тканью… Или Лес лежит на спине. Руки закинуты под голову. Зрачки под опущенными веками двигаются, ему что-то снится. А простыня скрывает и не может скрыть от меня его прекрасный торс, живот, бедра, холмик между ног… Или Лес лежит на боку, свернувшись калачиком, и его… Звук душа прекратился. Я растерянно замер посреди комнаты, не зная, что делать. В голове лихорадочно завертелись обрывки фраз, которыми можно было бы попробовать убедить Леса. Послышался щелчок двери ванной. И почти сразу же за ним — другой щелчок, щелчок входной двери. Я, похолодев, бросился туда. В коридоре перед номером никого не было. Лифт не двигался. Было тихо. Только дверь на пожарную лестницу медленно закрывалась… Раздался звук вызова. Я автоматически принял его, даже не подумав, что я голый и весь в сперме. Вывел экран на середину коридора, сделав его огромным, под потолок. Передо мной встало гигантское лицо Леса. Оно было веселым, слишком, с надрывом веселым. Мокрые волосы беспорядочными патлами торчали во все стороны. Держался Лес вполне непринужденно, независимо. — Я от тебя сбежал, — сказал парень. Он быстро шагал по улице. Тут он заметил, в каком я виде. — Отличное порно, Артем! Особенно вон та струйка! — и он ткнул пальцем куда-то в сторону моего бедра. Я невольно отодвинулся. Лицо Леса стало серьезным. — Не хочу мучительных расставаний и бесполезных уговоров. Когда долечу до Гесиода, сообщу. А ты скинь смайлик, когда доберешься до Земли. Договорились? И, не дожидаясь ответа, он отключился.