the iceberg method // метод айсберга

Я все еще слышала слова Камилы, эхом отдающиеся в моей голове. После моего ответа мы искренне поговорили, и она рассказала, как они с Элли стали друзьями. Или стоит сказать — союзниками? Теперь моя машина припаркована около моего дома, пока я думаю, стоит мне идти в квартиру или нет. Я знаю, что в итоге мне придется, это же мой дом, и всё, что у меня есть, там, но что-то останавливает меня. К моему удивлению, меня останавливает не мой муж. Мне не больно и не обидно от того, что он сделал, я просто удивлена. Я знаю, что мы с Ронни —замечательные друзья теперь, и я с трудом могу вспомнить, когда между нами были какие-то романтические чувства. Я думаю, что была только одна причина, почему я оставалась с ним, после встречи с Камилой.

***

—Ты довольно милая. Эти слова только немного успокоили мои нервы. Встреча с родителями парня в первый раз расшатывает нервы намного больше, чем я думала. Мне интересно, где его отец. — Спасибо. — сказала я, вежливо улыбаясь. Я рассматривала маленькую кухню дома, пока мама Ронни начала готовить ужин. Я предложила свою помощь ранее, но она настояла на том, что я гость и не должна работать. Поэтому я села за стол, стоящий посередине кухни. Она казалась милой женщиной. Из-за этого я не боялась спрашивать её об отце Ронни, хотя он никогда не говорил о нем и, к тому же, сказал, что я встречусь с родителями сегодня. — Так… — начала я — Могу ли я спросить, где мистер Доркофф? Она остановилась, её тело застыло до того момента, пока она не повернулась ко мне. — Он тебе не рассказывал? Я медленно покачала головой, желая услышать последующую информацию. Она вздохнула, вытирая руки о полотенце и пытаясь собраться с мыслями. — Отец Рона.. — начала она — Он не был хорошим человеком. Я нахмурила брови, и прежде чем я смогла спросить её о деталях, она продолжила. — Он был.. — она замолчала и нервно засмеялась, проводя рукой по волосам — После всего этого времени ты можешь подумать, что об этом станет легче говорить, но это на самом деле не так. Наверное, мне просто нужно выпалить это. Я кивнула и попыталась приготовить себя к тому, что она собирается сказать. — Он вел себя жестоко, физически и морально, по отношению ко мне и Ронни. — сказала она — Вот откуда у Ронни этот шрам над левой бровью. Конечно же, я заметила шрам и спрашивала, как он получил его, но он всегда уворачивался от ответа, говоря «я боролся с медведем» или «я работаю на секретную государственную фирму, и если я скажу тебе, то мне придется убить тебя». Я всегда смеялась над его ответами, но никогда не могла представить, что за этим скрывается что-то подобное. Еще несколько шрамов на теле моего парня всплыли у меня в голове, и я задумалась, действительно ли это от спортивных травм, как он говорил. — Это закончилось только в прошлом году. — объясняла она — Когда почти после 10 лет, Ронни позвонил в полицию. Он в тюрьме и будет там очень долго. Я медленно кивнула. — Мне очень жаль. Это всё, что я могла сказать, хотя прекрасно знала, что это ничего не изменит. Она взяла меня за руку, утешительно сжимая её в своей. — Все нормально. — заверила она — Я просто рада, что Ронни счастлив с тобой. Внезапно на мои плечи свалилась ответственность. Я была единственным источником счастья для него? Что случится, если мы расстанемся? Я имею в виду, он мне нравится, иногда я думаю, что люблю его, но мы только в старшей школе. — Пообещай мне, что позаботишься о нем? — она спросила. Я встретилась взглядом с голубыми умоляющими глазами и кивнула. — Обещаю. Услышав приближающиеся шаги, она тут же убрала руку, и улыбающийся Ронни зашел на кухню. — Две мои любимые женщины. — сказал он с широкой улыбкой. Мы вместе ответили «Ничего», когда он спросил: что мы обсуждали, и мы взглянули друг на друга, пока Ронни нежно поцеловал меня в висок.

***

Она рассказала очень много информации в тот день. Но умолчала о своей болезни. Через год она больше не смогла бороться с раком яичников, и прежде чем оставить нас, она напомнила мне об обещании, которая я дала год назад. С точностью могу сказать, что она была одна из лучших людей, которых я когда-либо встречала. Теперь часть меня знает, что Ронни — взрослый человек, который состоялся в жизни. Но еще большая часть меня видит его испуганным подростком, который потерял обоих родителей довольно ужасными способами. Если я не буду с ним, то кто? После еще нескольких минут, я уговорила себя выйти из машины и пойти внутрь. Я вошла в гостиную, и Ронни сидел на обычном месте и смотрел телевизор. Я смотрела на него несколько секунд, прежде чем прокашляться, привлекая его внимание. Он тут же встал и поднял руки вверх, как будто думал, что я накинусь на него. — Лорен, — осторожно проговорил он — позволь мне объяснить. Я отрицательно покачала головой. — Не стоит. Он положил руки на бедра, когда заметил отсутствие злости, но я все же сказала, садясь на свое обычное место на диване — Я не злюсь. Он сел на кресло, озадаченно смотря на меня. — Ты не злишься? Я покачала головой, и прежде чем я смогла остановить себя, я спросила — Ты влюблен в неё? Он застыл. Зная Ронни, он будет пытаться дать мне ответ, который думает, что я хочу услышать, поэтому пока он набирался смелости для ответа, я сказала — Не ври. Он провел рукой по волосам и кивнул — Да. — Тогда что мы делаем? — спросила я. Я не была уверена, когда пришла к решению, но правда в том, что если я люблю Камилу, а он — Элли, тогда что какого черта мы до сих пор вместе? Почему мы не позволяем друг другу быть счастливыми? Если мы действительно заботимся друг о друге, то мы должны хотеть счастья, верно? И никто не будем счастлив, пока мы находимся в браке. — Что ты имеешь в виду? — спросил он. Я пожала плечами — Почему мы вместе? Он нахмурился, качая головой. — Потому что мы — Лорен и Ронни. — сказал он, как будто это единственное нужное объяснение — Потому что ты вынашиваешь моего ребенка. — Ронни, мы не счастливы вместе. — я пыталась объяснить — Мы прекрасные лучшие друзья, замечательные соседи, но это всё, что мы есть друг для друга. Он покачал головой, как будто не верил в то, что слышит — Мы не будем разводиться. — он сказал, чувствуя к чему я веду. Развод. Это слово эхом пронеслось в моей голове. Это то, чего я хочу? Оно звучит так однозначно. Я имею в виду, ведь так и есть, не так ли? Окончание отношений. Хотя романтические чувства умерли гораздо раньше. — Мы больше не любим друг друга, Рон. — мягко сказала я, пытаясь заставить его понять — Ты не хочешь быть с Элли? Его выражение лица смягчилось от упоминания её имени, но только немного. Я увидела осознание в его глазах, когда он посмотрел на меня. — Ты все еще любишь его. — сказал он. На секунду я задумалась, о ком он говорит, а потом поняла, что никогда не уточняла пол, признаваясь в измене полтора года назад. — Её. — исправила я — И да. После стольких лет отношений с Роном, я не могу вспомнить, чтобы видела такой взгляд, которым он смотрит на меня сейчас. Он ненавидит меня. — Её? — он повысил голос — Нет. Нет, блять! — сказал он еще громче. Он встал и начал ходить туда-сюда. — Ты не уйдешь от меня. — твердо сказал он — И я уверен, что не допущу, чтобы мой ребенок воспитывался парой лесбиянок. Я никогда не думала, что Ронни сексист или гомофоб, и я знаю, что это не так. Но его мужское эго не дает ему нормально отреагировать. — Я простил тебя за это однажды. Теперь ты должна простить меня. — это был не вопрос. Это был приказ — Я прощаю тебя. — сказала я — Но это не значит, что я буду жить в браке без любви. Я устала от этого. Я встала с дивана на безопасном расстоянии. Я не верила в то, что он может ударить меня, но я и не верила в то, что он изменит мне. Поэтому я решила поддерживать дистанцию. — Я бы с радостью отнеслась к тому, что ты будешь частью жизни ребенка. — сказала я ему — Но мы не можем больше быть вместе, Рон. Я не планировала разрушать обещание, данное его маме. Я все еще хочу помогать ему как друг и как мать его ребенка, но я поздно поняла, что я не должна жертвовать своим счастьем, чтобы сдерживать обещание. — Я не подпишу развод. — бросил он — Если ты это сделаешь, я заберу ребенка. Я обещаю тебе это. Как только я услышала эти слова, я почувствовала, как мое тело сжалось — Никто — начала я — не заберет у меня моего ребенка. Я уже люблю еще не родившегося малыша, и кто-то может отнять у меня ребенка только через мой труп. — Да? Ты думаешь судья позволит ребенку расти с неверной матерью-лесбиянкой? — Не только я была неверна в этих отношениях, Рональд. Не угрожай мне. Он заговорил снова, но я его не слушала. Через несколько минут я была в своей машине с сумкой и поехала к человеку, которому я могла доверять.