the iceberg method // метод айсберга

— Да. — сказала я, как только открылась дверь квартиры Камилы. Очень растерянная и сонная Камила стояла в дверях с растрепанными волосами, протирая глаза. — А? — всё, что она могла сказать. — Ответ на твой вопрос. — сказала я. Когда она поняла что к чему, её глаза расширились. — Ты.. — Да. Я ухожу от него. — перебила я. Я видела, что она пытается сдержать улыбку, когда Камила посмотрела на сумку в моих руках. — Извини, если я веду себя нахально, но я просто не знала, куда еще пойти. — честно сказала я. Она улыбнулась и отошла, позволив мне войти. — Не будь глупой. Я поставила сумку на пол рядом с диваном. Это то место, куда я всегда ставила сумку, когда оставалась на ночь. Я обернулась и увидела неузнаваемое выражение на лице Камилы. — Что? Она улыбнулась и пожала плечами — Просто вспомнила кое-что. Я улыбнулась в ответ и обняла её. Она тут же обернула руки вокруг моей талии и зарылась лицом в мою шею. Я почувствовала ком в горле, хотя не знала почему. Это был эмоциональный день, но я никогда не была плаксой. Но в то же время я ведь с Камилой. Мне никогда не приходилось скрывать свои эмоции с ней. Поэтому я расслабилась и позволила слезам течь по моему лицу. Она гладит рукой мои волосы, и я не могу вспомнить последний раз, когда чувствовала себя так. — Все в порядке. — она прошептала, когда почувствовала, как слезы просачиваются через её футболку. Я кивнула и обняла её крепче. — Я знаю. Ты же здесь. Мне не нужно было смотреть на неё, чтобы знать, что она улыбается. Она осторожно отошла и посмотрела мне в глаза. — Я почти забыла, какая ты очаровательная. — сказала она с улыбкой, вытирая слезы с моего лица. — Тогда мне нужно тебе напоминать. — я подмигнула Камиле. Её улыбка стала еще шире и заставила меня улыбнуться сквозь слезы, а Камила взяла меня за руку. — Хочешь прилечь? — спросила она. Я кивнула и наблюдала за тем, как она ложится на диван. Я улыбнулась и легла рядом, она обернула руки вокруг моей талии. Я не могу вспомнить, сколько раз мы лежали в этой же позе на этом же месте. От старой привычки трудно избавиться, наверное. Мы обе знали, что мы должны поговорить о том, что значит для меня уйти от Ронни. Что это значит для нас или значит ли это хоть что-нибудь. Я хочу быть с ней, но в то же время я не хочу спешить. Камиле также придется серьёзно подумать, хочет ли она быть со мной, учитывая то, что я беременна. Хоть я и думаю, что Камила будет отличной мамой, она молода и не должна быть ей, если не хочет. Воспитание ребенка — большая ответственность, и никто не должен делать это поневоле. Не говоря уже о том, что если она будет со мной, то ей придется видеть Ронни до конца её жизни. В конечном итоге он все еще отец ребенка, и я не могу прятать от него малыша. К тому же, я не хочу этого. Я уверена, что Ронни будет прекрасным папой. Но только тогда, когда смирится с тем, что я нахожусь в отношениях с женщиной. Я не думаю, что он представлял себе такое. Я никогда не вешала ярлык на себя. Камила — не первая девушка, к которой я испытывала симпатию, но она — первая, которую я полюбила. Я опомнилась, когда почувствовала мягкие губы на своем виске. Я хотела сказать это. Господи, мне так хотелось это сказать. Я чувствовала, как эти три слова были уже на кончике моего языка. Но я не могла этого сказать, не сейчас. Мы обе молча договорились оставить разговор на завтра. А сейчас я наслаждаюсь её объятиями. Я закрыла глаза и начала засыпать. Моё тело расслабилось, а дыхание стало ровным. Кажется, она подумала, что я уснула, когда я услышала, что она шепчет. — Что ты делаешь со мной, Лор? Её голос дрожал, и я поняла, что она вот-вот заплачет. Эта ситуация имеет влияние и на неё, но я решила не двигаться и ничего не говорить. Она оставила нежный поцелуй на моем виске. — Я люблю тебя. — она прошептала еще тише. Я изо всех сил старалась не улыбаться как идиотка. Приятно слышать. — подумала я.

***

Я стояла в гостиной и наблюдала за ней. Она была одета в короткие шорты и большую белую футболку. Её волосы были собраны в пучок, но несколько прядей упали ей на глаза. Мне было интересно, как она может рисовать вот так? Волосы мешали ей рисовать, но она их не убирала. Вместо этого она высунула кончик языка, показывая мне, что она очень сконцентрирована на картине. В последнее время эти три слова появлялись у меня на уме, каждый раз когда я смотрела на неё, но я все еще не набралась смелости, чтобы сказать это. Точно не потому что я не хотела, я просто боюсь, что она не ответит тем же. Она тяжело вздохнула и посмотрела на меня, отрывая меня от мыслей. — Я могла бы рисовать шедевры, — сказала она — но нет, наш профессор заставляет нас рисовать фрукты. — она указала на вазу с фруктами, стоящую на журнальном столике, и на картину. — Фрукты. — повторила она возмущённо. Я улыбнулась. — Ладно, может пока я не могу рисовать шедевры, но я точно могу больше, чем это. Я ничего не ответила, только улыбнулась и продолжила смотреть на неё с восхищением, пока она вернулась к картине. Я медленно подошла и села рядом с ней на диван. Я продолжала смотреть на неё. Она знает, что я смотрю, но игнорирует это. Так же делаю и я, когда читаю. Это стало каким-то молчаливым правилом для нас. Я могу смотреть и восхищаться ей, когда она занимается тем, что ей нравится больше всего, и она может делать то же самое. — Камз. Она отрывает взгляд от картины и смотрит на меня, заправляя прядь волос за ухо. — Да, малыш? Я почувствовала, как мое сердцебиение участилось, мне казалось, что её карие глаза смотрят мне прямо в душу. Почему я так боюсь? Я имею в виду, это большой шаг для меня — сказать «я люблю тебя» в первый раз, но я была уверена, что все правильно. Просто скажи это. — подумала я. — Я люблю тебя. Куча эмоций показалась в её выражении лица. Проблески шока и растерянности были самыми различимыми, но к моему счастью, любовь длилась дольше, чем все остальные эмоции. Она улыбнулась. Я приняла это за хороший знак. Затем она наклонилась и нежно поцеловала меня в губы. — Я тоже люблю тебя.

***

— Просыпайся, солнышко. — я услышала знакомый голос — Пора вставать. Я застонала и зарылась лицом в тело, все ещё лежащее рядом со мной, отказываясь открывать глаза. Я улыбнулась, почувствовав, что она чмокнула меня в щёку. — Хотя ты и не хочешь вставать, нам обоим нужно идти на работу, дорогая. Мои глаза тут же открылись, когда Камила поднесла телефон и показала время. Мои глаза расширились от осознания того, что урок начнётся через 15 минут. — Черт. — пробормотала я, порываясь взять свою сумку, чтобы переодеться — Почему ты не разбудила меня, Камила? Она посмотрела на меня так, будто я сказала что-то невозможное. — Оторвать беременную женщину от мирного сна? — спросила она, качая головой — Я не хочу умирать. Я улыбнулась, решая не уходить в другую комнату, чтобы переодеться. Камила встала с дивана, пробормотав — К тому же, ты выглядела очень мило. Я притворилась, будто не слышу её, и продолжила застёгивать блузку, пока она ушла на кухню. — Кофе? — крикнула она. — Да! До начала занятия было 5 минут, а я уже была одета и готова идти. Я все равно опоздаю на урок, но хотя бы не пропущу его. Как только я зашла, я заметила, как некоторые студенты садятся на свои места. Разочарование от моего прихода показалось на их лицах, и мне показалось это забавным. — Извините, я опоздала. — проговорила я — Откройте книги на странице 248. Сегодня мы будем говорить о «Araby» Джеймса Джойса.

***

Во время обсуждения страстной влюблённости парня в сестру друга, большая часть студентов, особенно девочки, говорили, что это мило. А мальчики говорили, что он попал в большое количество неприятностей из-за этой девушки, которая даже не обращала на него внимания. Этот спор между представителями двух полов я наблюдала всегда во время обсуждения этой истории. После занятия я проверяла работы студентов, а потом поехала домой к Камиле. Я не знала, сколько буду жить у неё, но мне нужно было дать несколько дней Ронни, чтобы все обдумать, прежде чем я смогу нормально с ним поговорить. — Пицца или китайская еда? — спрашивает Камила. — То, что ты хочешь. Она отрицательно покачала головой — Неа. Потому что если я выберу, то ты захочешь другое.  — Это неправда. — защищалась я. — Хорошо, я хочу пиццу. — сказала она и посмотрела на меня. Как только она сказала это, я захотела китайскую еду. Ненавижу, когда она права. Я пожала плечами, а она смотрела на меня с ухмылкой — Хорошо. — пробормотала я, слишком упрямясь, чтобы признать поражение. — Правда? — она улыбалась. — Я имею в виду. — я замолчала — Я бы хотела китайскую еду, но пицца тоже хорошо. — Я знала! — воскликнула она, стараясь не улыбаться. Она пошла искать свой телефон. А я решила игнорировать её шутки. Я посмотрела на свой телефон и увидела сообщение от подруги, которая прилетает из Нью-Йорка. Мы давно не виделись, и мне очень хотелось увидеть её. — Камз, — сказала я, когда она вернулась в комнату — моя подруга прилетает из Нью-Йорка. Ничего, если я приглашу её сюда завтра на ужин? Как только она нашла свой телефон, она села рядом со мной — Я забыла тебе сказать, что пригласила Дайну и Нормани завтра на ужин. Но чем больше, тем веселее, если твоя подруга не против того, чтобы присоединиться к нам. Я написала подруге, спросив не против ли она, хотя предполагала, что она не будет против, потому что любит общаться с людьми. Что действительно волновало меня — встреча с друзьями Камилы. Я ещё не встречалась с Нормани, а мои отношения с Дайной были только по учетным вопросам. И хотя мы с Камилой не в отношениях сейчас, я все ещё хочу понравиться им. Когда я получила сообщение с подтверждением от подруги, я сказала об этом Камиле. Она была рада встрече с одной из моих подруг, потому что раньше мы не могли этого сделать. Когда привезли еду, мы ели в тишине, и я вспоминала, как много раз мы делали так в прошлом. Я люблю такие моменты, хотя в этом нет ничего особенного, мне было достаточно её присутствия рядом со мной. Мы обе знали, что нам предстоит разговор, который мы откладываем. Я наслаждалась каждым моментом, пока мы откладывали его. Ведь он мог стать для нас новым началом или абсолютным концом.