the iceberg method // метод айсберга

Отслойка плаценты. Так они это назвали. После того, как я выбежала из туалета, я увидела, как доктор Бэйли и доктор Робинсон объясняют, что произошло остальным. Было странно видеть, кого-то такого высокого, как Ронни, плачущим, облокотившись на кого-то такого миниатюрного, как Элли. Мне показалось невероятным то, что она может выдержать его вес. — Он был в этом состоянии еще до аварии. — объяснила доктор Робинсон. По всей видимости у нашего обычного врача было недостаточно хорошее оборудование, чтобы выявить это. — Я не понимаю. — сказала Ронни. — Это значит, что ребенок мертв. — горько сказала я — Ты что, тупой? Доктор Робинсон посмотрела на меня, и начала объяснять Ронни. — Это значит, что малыш не получал достаточно кислорода в утробе. Это может случиться, когда плацента отделяется от стенки матки, что снижает кровоток, а под воздействием аварии, получилось так, что он очень долго не получал кислорода. — Когда мы дошли до него, было уже поздно. — сказала доктор Бэйли. Лорен всё еще не проснулась. Доктора сказали, что это займет некоторое время. Но я была не против подождать, потому что чем дольше она спит, тем больше времени у меня есть, чтобы обдумать то, что я ей скажу. Я сидела рядом с её кроватью, крепко держа её за руку, и плакала. Даже со всеми травмами, она выглядела умиротворенно, и я подумала, что единственная причина этого — она еще не знает. У неё гипс на левой ноге, а правая сторона её живота почти черная из-за сломанных ребер, но она жива. Доктора сказали, что она будет в больнице несколько дней из-за внутреннего кровотечения, которое у нее было, поэтому они хотели убедиться, что все хорошо, прежде чем отправить её домой. Домой. — подумала я. Где в углу нашей спальни все еще стоит детская кровать с желтыми простынями, которые уже были приготовлены для ребенка. Желтые, потому что Лорен сказала, что голубые — слишком стереотипно, а она не хотела воспитывать малыша, основываясь на гендерных стереотипах. Дверь в палату открылась, и медсестра зашла с Элли и Ронни. Дайна и Нормани пошли, чтобы купить нам еды, потому что мы были здесь больше 6 часов. Я не знала, сколько сейчас времени, светло или темно на улице. И мне было все равно. — Камила. — мягко сказала Элли. Мои глаза остались сфокусированными на Лорен. Мне нужно было продолжать смотреть на нее, чтобы знать, что она всё еще тут. Мне нужно было собственными глазами видеть, что она не оставила меня. Я продолжала держать её за руку, чтобы быть уверенной, что я не придумала это. Она может спать и быть в царапинах и синяка по всему телу, но она — моя Лорен, и она все еще тут. — Мила, Рон хочет у тебя спросить кое-что. — снова попыталась она. Я вздохнула и молча отвела взгляд от Лорен, но сильнее сжала руку Лорен. — Нам нужно сказать им имя. — сказал он. Теперь я заметила, что его лицо, которое ранее было бледным, стало красным, как его глаза. — Что ты имеешь в виду? — спросила я. Мой голос был еле слышным, но они умудрялись понимать. — Для ребенка. — объяснил он — Для свидетельства о рождении и… — он запнулся, как будто слова застряли у него в горле — о смерти. — его голос сломался. Свидетельство о смерти. Он даже из утробы не выбрался. Это не так, как все должно быть. Я сжала руку Лорен, пока ком начал формироваться в моем горле. Я изо всех старалась сдержать слезы, но не смогла. Моя голова упала на кровать, когда слезы покатились по моему лицу. — Нам же не обязательно делать это сейчас? — Элли спросила медсестру. Медсестра покачала головой и вышла из палаты. Я вновь посмотрела на Лорен, переплетая наши пальцы, и молилась, чтобы она была в порядке. — Слушай, — я услышала, как низкий голос раздался в комнате, а Ронни взял стул и сел рядом со мной. — Я понимаю, что мы не знаем друг друга, но Лорен очень важна для нас обоих. Я повернулась к нему. — И я знаю, что мог бы и должен был присутствовать больше во время её беременности, поэтому я не хочу решать это один. Ты прошла с ней через это. — сказал он. — Она доверяет тебе, а это значит, что я доверяю тебе. Так что просто скажи мне имя, Камила. Честно говоря, я не ожидала, что он будет таким понимающим. Это было приятным сюрпризом, мягко говоря. — Логан. — сказала я — Она хотела назвать его Логан.

***

— Камз. Я услышала знакомый голос и почувствовала, что она гладит меня по голове. Мои глаза открылись, и я подняла взгляд на Лорен, когда поняла, что она проснулась. — Ло, — я тут же встала и снова начала плакать, нежно обхватывая её лицо руками. — боже мой. — прошептала я. Я уже делала это, но теперь, когда она проснулась, я перепроверила всё еще раз. Я повернула её лицо в своих руках, убеждаясь, что все нормально. — Эй, — мягко прошептала она, заметила, что мои глаза бегают, осматривая её — всё в порядке. Она кажется невероятно спокойной для того, кто только что проснулся в больнице. Я оперлась своим лбом об её, и она обхватила моё лицо руками. — Я здесь. — она прошептала, вытирая мои слезы. Я кивнула и убрала прядь её волос за ухо. — Ты здесь. — повторила я, мне нужно было убедиться, что это правда. — Верно. — ласково сказала она. Мне показалось это невероятным, что она заботится обо мне, когда я должна это делать. — Ты только что проснулась? — спросила я. — Я проснулась пару часов назад. — призналась она — Дайна и Нормани сказали мне, что ты не спала с того момента, как приехала в больницу, и я решила дать тебе отдохнуть. Я осмотрела комнату, пытаясь найти их, и Лорен заметила. — Я сказала им идти домой. — сказала она — Элли и Ронни тоже. Кто-нибудь сказал ей? Она знает, что случилось с Логаном? Я надеюсь, они не ждали, пока я проснусь и скажу ей. Или лучше позволить доктору сказать. Я думаю, что ты никогда не сможешь забыть человека, который говорит тебе, что тот, кого ты любил, умер. Я не могу быть этим человеком для Лорен. — Я бы сказала тебе пойти домой тоже, но… — Я не уйду. — быстро перебила я. Она улыбнулась. Она улыбается, это хорошо. — Так я и думала. — сказала она. Дверь открылась, и доктор Бэйли вошла в палату в сопровождении другого доктора, одетого в идентичный белый халат. — Здравствуй, Лорен. — сказала она бодрым голосом. Я села рядом с ней на кровати и взяла Лорен за руку. — Камила, — поприветствовала она — рада, что ты проснулась. Откуда она узнала мое имя? Я не помню, чтобы говорила его, учитывая, что она пришла сказать мне о смерти Логана. — Мне нужно сказать тебе, что она очень тебя любит. — сказала она, указывая на Лорен. А, вот откуда. — Бэйли. — простонала Лорен. Доктор Бэйли подняла руки, как будто сдавалась, и сменила тему, а я улыбнулась из-за их шуток. — Это доктор Грэй. Она была ассистентом на твоей операции, и мы пришли, чтобы проинформировать тебя об улучшениях. — сказала она, указав на блондинку, стоящую за ней. — Твоя операция была удачной. — начала голубоглазая женщина — Мы смогли остановить внутренне кровотечение. Ты будешь чувствовать боль некоторое время. Пока что ты находишься под воздействием довольно сильного обезболивающего, поэтому если она ведет себя странно-радостно, — она сказала, обращаясь ко мне — то это из-за лекарства. Лорен посмеялась из-за этих слов, и я улыбнулась. Моя улыбка тут же пропала, когда я поняла, что она не знает. Она бы не была такой спокойной, если бы знала. — Мы оставим тебе здесь для наблюдения на пару дней, по крайней мере. — сказала доктор Бэйли, на что Лорен раздраженно вздохнула. — Но если всё пойдет хорошо, ты будешь дома в конце недели, хотя тебе придется приходить на осмотр каждую неделю следующие несколько месяцев. — продолжила она. — У вас есть какие-то вопросы? — спросила доктор Грэй. — Когда я смогу увидеть своего сына? — спросила Лорен. Мое сердце упало в пятки, а доктора обменялись взволнованными взглядами. — Мы попросим доктора Робинсона и доктора Босвэлл прийти и поговорить с тобой об этом через некоторое время. — сказала доктор Бэйли. Лорен возмущенно простонала. — Вы сказали то же самое два часа назад, когда я проснулась. — жаловалась она — Я просто хочу увидеть его. Мои ладони начали потеть, а сердцебиение участилось из-за мысли о том, какой будет реакция Лорен, когда она узнает. — Мы знаем, но они занимались вашим сыном, и только они могут вам предоставить информацию по этому поводу. Доктор Грэй посмотрела на меня, когда сказала это, прежде чем попросить меня выйти, чтобы заполнить какие-то бумаги. Лорен сказала, смеясь, пока я выходила из палаты. — Я буду скучать по тебе. Доктора сопроводили меня к ближайшему столу, прежде чем доктор Бэйли сказала. — Послушай, нам нужно, чтобы ты сделала нам одолжение. Я посмотрела вокруг, ожидая, что мне дадут бумаги, которые по моему предположению были одолжением. Она заметила это и снова заговорила. — Все нужные бумаги были заполнены мужчиной по имени Рональд, прежде чем он ушел. — объяснила она — Нам просто нужно, чтобы умалчивала информацию о ребенке. — Извините? Доктор Грэй заговорила на этот раз. — Она очень хорошо восстанавливается, но любое эмоциональное потрясение может очень сильно замедлит процесс. Она захочет двигаться, свернуться и плакать, кидать разные вещи, она захочет бегать и кричать. Все это — нормальная реакция для матери, потерявшей ребенка. Но ей нельзя говорить сейчас. Одно неверное движение, и она снова окажется на операционном столе. Я точно не хотела быть тем, кто расскажет это, но я не могу обманывать Лорен, если она спросит. Я сказала ей, что она может доверять мне, я провела месяцы, восстанавливая её доверие ко мне, и если я солгу, то весь прогресс будет разрушен. — Я понимаю это. — сказала я, пока слезы невольно текли по моим щекам. Я не думаю, что я прекращала плакать с того момента, как услышала звуки аварии по телефону — Но это её сын. — перефразировала я — Я не думаю, что смогу врать. Она кивнула. — Мы не просим тебя врать. — сказала доктор Бэйли — Мы просто просим тебе ничего не говорить, если она спрашивает, просто говори, что мы должны подождать доктора Робинсон или доктора Босвэлл. — И когда доктор Робинсон придет? Двое докторов переглянулись, и я вздохнула, понимая что происходит. — Доктор Робинсон не придет. — озвучила я свои мысли. — Пока не наступит день выписки. — сказала доктор Грэй. — Так будет лучше для неё. После моего разговора с врачами, я вернулась обратно в палату, где Лорен переключала каналы, притворяясь, что пульт — лазерный меч. Слава богу, что они дали ей это лекарство. Я посмеялась из-за её действий, прежде чем сесть рядом с ней на кровати и взять её за руку. Она тут же переплела наши пальца, понимая, что мне нужен был физический контакт. — Я здесь. — убедила она меня, не отрывая взгляда от телевизора. Ты здесь. — подумала я. Я не знаю, сколько времени прошло, но она продолжала смотреть телевизор, а продолжала смотреть на неё. Я время от времени чувствовала, что в моем животе всё скручивается, когда я думала о Логане. Он никогда не был здесь, но я все равно чувствую, как будто огромная часть моей жизни потеряна. Может быть, биологически он не мой, но он все равно был моим сыном, и я любила его. Несколько слез скатились на наши руки, и она посмотрела на меня. — Эй, — прошептала она — не плачь. Это заставило меня заплакать сильнее. — Хочешь поговорить о чем-нибудь хорошем? — спросила она — Отвлечься от всего? Я кивнула. Если кто-нибудь мог заставить меня чувствовать себя лучше, то только Лорен. — Хорошо. — сказала она — Ты дала ему имя? Конечно она думала, что это что-то хорошее. Лорен все еще жила в мире, где её ребенок жив и здоров. Она все еще живет в мире, где она будет мамой, когда выйдет отсюда. Она все еще живет в мире, где она будет видеть первые шаги её сына, сможет отвезти его в школу в первый раз, где она увидит, как он выпустится из университета и женится. Она все еще в мире, где её семья не скорбит, не в трауре и не сломана. Какой прекрасный был бы мир. — Логан. — сказала я, мой голос сломался. Она хихикнула. — Я победила.

***

Прошло три дня, и до этого черные синяки теперь темно-фиолетового оттенка. — Ты хорошо восстанавливаешься. — сказала доктор Грэй, опуская одежду Лорен после осмотра. — Я могу идти домой? — спросила Лорен, пока она ложилась на кровать, и её лицо немного скривилось от боли. Они снизили дозировку обезболивающего, поэтому она уже не была такой веселой, как в первый день. Также она становилась нетерпеливой из-за того, что проходило время, а она всё еще ничего не знала о своем ребенке. Я умудрилась успешно уворачиваться от её вопросов последние несколько дней, но я должна признать, что у меня заканчивались оправдания. Я увидела, как два светловолосых доктора зашли в палату, которых я сочла за доктора Робинсон и доктора Босвэлл. Их присутствие означает две вещи: первая — Лорен выпишут сегодня, а вторая — сегодня она узнает, что её сын умер. — Так вы — та самая доктор Робинсон — сказала Лорен — Приятно наконец встретить вас. Блондинка вежливо улыбнулась ей, как будто не собиралась разбить Лорен сердце. Она представила свою коллегу, которая выглядела очаровательно, и сделал комплимент глазам Лорен и поделилась тем, что они с Лорен имеют одинаковое имя. В палате стало тихо, когда они начали говорить о том, зачем пришли. Я видела, как рот доктора открывался, преподнося Лорен информацию, которую я уже знала, но я ничего не слышала. Я видела только то, как улыбка Лорен пропала, её глаза наполнились слезами, она трясет головой. Её губы тоже начали двигаться, но я не могла понять слов, как будто смотрела из другого места. Меня попросили отойти, когда Лорен начала кричать и снимать провода, подключенные к ней. — Я ХОЧУ УВИДЕТЬ СВОЕГО СЫНА. Эти слова вернули меня обратно в палату, и я слышала, как медицинские термины произносятся с обеих сторон от Лорен. Теперь здесь были три врача и три медсестры, пытающихся удержать Лорен, потому что она могла повредить ребра снова. — Я хочу увидеть своего сына. — повторила она, хныкая. — Я хочу увидеть своего сына. Она успокаивалась, а я закрыла рот рукой, увидев, что они вкололи ей что-то, чтобы она заснула. — Я хочу увидеть своего сына. — она приподняла голову на подушка в последней попытке выразить свои эмоции, прежде чем лекарство подействовало.