the iceberg method // метод айсберга

Я в замешательстве. Я не знаю, что делать с Лорен. Прошло 7 недель, и всё, что я делаю, не помогает. Кажется, что я только делаю хуже. Я изо всех сил пытаюсь не принимать её слова и действия близко к сердцу. Я виню во всем её скорбь. Было несколько моментов, когда она давала волю чувствам и пыталась осознать случившееся, но большую часть времени она оцепеневшая. Они наконец сняли её гипс сегодня, и я очень этому рада. Ей не нравилось находиться в коляске, и мне тоже. Лорен никогда не была той, кто зависит от других, поэтому я знаю, как сильно она ненавидела находиться в коляске. Хотя она просила что-то только по крайней необходимости. Я вела счет всего, что она делала. Сколько она спала, ела ли она сегодня, сколько дней она не была в душе. Вдобавок ко всему этому, я ходила на работу и проверяла работы студентов, а также была на связи с местом работы Лорен. Им нужно, чтобы она вернулась уже некоторое время, но я продолжаю откладывать и говорю, что ей нужно еще немного времени. Пока мне везет, но их терпение на исходе. Я не уверена, что Лорен будет чем-то полезна сейчас. Я налила суп в тарелку, а затем поставила в микроволновку, и пошла в спальню. Я знала, что Лорен в душе, но она была уже довольно долго, и я начинала волноваться. Поначалу она не хотела идти в душ, отрицательно качая головой на мое предложение, но я сказала, что ей станет немного лучше, поэтому она согласилась. На секунду я подумала о том, что ей нужно немного времени для себя, и поэтому она находится там так долго, но потом я вспомнила, что мы проводим очень мало времени вместе. Обычно она в спальне, пока я стараюсь занять себя чем-нибудь в гостиной. Я пыталась держать дистанцию, чтобы дать ей пространства, которое ей было так нужно, но я должна признать, что одиночество давит на меня. Хотя когда я пытаюсь поговорить, она обычно не отвечает. Это не останавливает меня от того, чтобы рассказывать ей о том, как прошёл мой день. Бывают дни, когда она слушает без возражений. А ещё бывают дни, как вторник прошлой недели, когда она начала кидать все, что попадалось ей на глаза. Слава богу, что рядом с ней не было ничего стеклянного, но простыни и подушки летели во всех направлениях. Я наблюдала за тем, как она делает это в абсолютной ярости. Ещё бывают дни, как пятница две недели назад, когда она начала кричать. Она не говорила чего-то определенного, просто кричала. Если бы я не знала, что с ней происходит, я бы подумала, что её мучают, и я очень удивлена тем, что никто из соседей не вызвал полицию. Просто бывают дни, когда она не может выдержать мои разговоры, наверное. Но как я уже сказала, я стараюсь не принимать это близко к сердцу. Хотя она может отреагировать вот так, я продолжаю разговаривать с ней для нашего общего блага. Тишина съест меня заживо, если я не буду озвучивать свои мысли хотя бы иногда, даже такие повседневные, как то, сколько работ мне нужно проверить. Я также думаю, что разговоры о работе напомнят Лорен, что за стенами этой квартиры всё еще есть мир. Я стучу в дверь, потому что прошло чуть более часа, а она всё еще в душе. Ответа нет, поэтому я кладу руку на дверную ручку, убеждаясь, что дверь открыта. Я медленно просовываю голову и вижу облака пара, а затем открываю дверь полностью. — Ло? Тишина. Я не удивлена. — У тебя все хорошо? Я не ожидаю ответа от неё, поэтому осторожно открываю занавеску душа и вижу Лорен, полностью одетую и стоящую прямо под душем, пока горячая вода льется по её телу. — Лорен. — говорю я с сожалением, когда слышу её тихие всхлипы. Я тут же хочу вытереть её слезы, но не могу, потому что сложно разобрать, какие капли являются её слезами, а какие остались от душа. Вместо этого я медленно протягиваю руку, чтобы выключить воду, но прежде чем я смогла это сделать, она пробормотала. — Нет. Моя голова поворачивается в её направлении, но её глаза остаются на том же места, и я рада, что она решила разговаривать со мной сегодня. — Нет? — спросила я, надеясь, что она скажет что-нибудь еще. — Мне нужно сходить в душ. — бормотала она — Тогда мне станет лучше. — повторила она мои слова. Я задумалась над тем, имеют ли эти слова более глубокое значение для неё, но у меня было немного времени на размышления. Я почувствовала, как её мокрые руки легли мне на плечи, как будто ей нужно было держаться за что-то, чтобы не упасть. — Тебе нужна помощь? — осторожно спросила я. Она медленно кивнула, всё еще не смотря на меня, но я не против. Она разговаривает, и я собираюсь наслаждаться звуком её голоса. Я сняла свою обувь и зашла в душ, не заботясь о том, что моя одежда промокнет. Мне все равно придется стирать вещи Лорен, поэтому я могу постирать и свои. Я стою напротив неё и заставляю её сделать несколько шагов назад, чтобы мы не стояли под водой, а затем тянусь к краю её футболки. — Готова? — тихо спросила я. Она поднимает руки над головой и позволяет снять мокрый предмет одежды с неё. Я вижу, как мурашки появляются на её коже, и пытаюсь игнорировать тот факт, что её руки тут же легли на шрам после операции. Я была совсем не против видеть новый дефект на её теле, но я боялась, что если прокомментирую это каким-либо образом, то оттолкну её. Поэтому я притворилась, будто ничего не заметила, и продолжила снимать её штаны. Я заметила, что она дрожит, учитывая то, что теперь на ней нет одежды и что теперь она не стоит под струей теплой воды, и решила вернуть Лорен под душ. Я стояла прямо перед ней, снимая нижнее белье, и смотрела, как её тело расслабляется под теплой водой, льющейся из душа. Казалось, что то, что она стоит абсолютно раздетая под душем, вырвало её из своих мыслей. Она посмотрела мне прямо в глаза, и я невольно улыбнулась. Я заметила, как на её губах появилась маленькая, но заметная улыбка, пока Лорен откидывает голову назад, намачивая волосы. Она все еще держит руки чуть ниже пупка, закрывая шрам, поэтому я решила выйти из душа, закрыв шторку, и позволить ей закончить принимать душ. — Если тебе что-то нужно, дай мне знать. Я услышала тихое «хорошо», сказанное с другой стороны шторки, и движения, означающие, что она начала мыться. Это расстраивает меня, что она думает, что ей нужно скрывать шрам от меня, но я попытаюсь убедить её, что всё в порядке, когда ей станет немного лучше. А сейчас нам нужно продолжать делать шаг за шагом.

***

Она читает. Прошло чуть более двух месяцев с момента аварии, и это первый раз, когда я вижу, чтобы она заинтересовалась чем-то, кроме сидения на диване. Она снова читает. Это хорошо. Я решила не делать из этого огромное событие. Я думаю, что она перестанет, если я буду праздновать каждое маленькое достижение. А учитывая то, что она пойдет на работу на следующей неделе, я не хочу делать или говорить что-либо, что может заставить её делать шаги назад. Синяки на её боках стали светло-желтыми, и теперь она привыкла ходить без гипса. Она делает успехи, может и маленькие, но это шаги в правильном направлении, и я очень благодарна за них. — Ты хочешь чего-нибудь поесть, Ло? Она подняла взгляд, и я выдохнула, не осознавая, что задерживала дыхание. Это еще одно новшество, она замечает мое присутствие. Я не привыкла к её ответам пока что. Я бы солгала, если бы сказала, что эти два месяца, пока Лорен была призраком, не были самыми одинокими месяцами в моей жизни. — Конечно. — ответила она — У нас ведь что-нибудь, кроме супа, верно? Я попыталась сдержать улыбку, прежде чем кивнуть. — Конечно есть. После того, как Лорен первый раз два месяца полноценно поела, я чувствовала облегчение. Сейчас она листает каналы. Кажется, это стало её новым хобби, хотя она никогда не любила смотреть телевизор. А я сижу на левой половине дивана и смотрю на неё. Я взяла скетчбук и начала выводить линию за линией, которые чуть позже стали походить на зеленоглазую девушку передо мной. Я не рисовала много в последнее время, поэтому когда вдохновение приходит, я стараюсь не упускать возможность. Прядь волос упала мне на лицо, но я не убирала её. Я привыкла рисовать так. — Ты веришь в рай? Слова Лорен заставили меня оторвать взгляд от скетчбука. Она продолжала листать каналы, как будто ничего и не говорила. На секунду я подумала, что мне показалось, но затем она повернула голову, ожидая ответа. — Почему ты спрашиваешь? — спросила я. Она пожала плечами. — Я никогда об этом не задумывалась раньше, но теперь я надеюсь, что он есть. — начала она. — Потому что может быть мы сможем увидеть Логана однажды? — спросила она с надеждой. Грустная улыбка появилась на моих губах, а я кивнула. — Может быть. Я вернулась к рисунку, а она продолжила листать каналы. Я не знаю, сколько времени прошло, но когда я подняла взгляд, то увидела Лорен всего в нескольких сантиметрах от моего лица, пытающуюся узнать, что я рисую, а я в шутку прижала скетчбук к груди, чтобы она не видела. Она надула губы, и я притворилась раздраженной, переворачивая скетчбук и показывая мой незаконченный рисунок. Она немного улыбнулась. — Ты всегда рисуешь меня. — сказала она — Почему? Я смотрела на неё и нежно положила руку на её щеку, поглаживая её большим пальцем. — Мой самый первый учитель искусства — я начала объяснять — сказал мне, что где бы я ни была и не знала, что я должна рисовать, я всегда должна искать самый красивый предмет в помещении и рисовать его. Она улыбнулась по-настоящему. В первый раз за долгое время я почувствовала знакомых бабочек, летающих в моем животе, когда она наклонилась ближе, оставляя нежный и быстрый поцелуй на моих губах. — Спасибо. — прошептала она. Она положила голову на мою грудь, и я быстро отложила скетчбук, крепко обнимая Лорен. — За что? Я почувствовала несколько слез. — За то, что осталась. Я провела рукой по её волосам и поцеловала в лоб. — Я не уйду снова, Ло. — сказала я — Ты застряла со мной. Она подняла голову и посмотрела на меня, как будто пыталась убедиться в том, что говорю это со всей своей уверенностью. — Мне говорили это раньше. — сказала она — Неважно, как сильно я пыталась не думать об этом, но ты здесь до какого момента? Пока ты не найдешь кого-то еще? Пока тебе не станет скучно? Это заставило меня задуматься о том, кто говорил ей это раньше. Учитывая то, что Лорен была с Ронни со времен старшей школы, я могу только догадываться, что это потерянные отношения с друзьями, может быть с членами семьи. Она никогда не любила говорить о своей семье, и я никогда не давила на неё. Я обвела пальцами её лицо и прошептала. — С этого момента и навсегда. — сказала я, решая не озвучивать свои мысли. Это заставило маленькую улыбку появиться на её губах. — Навсегда — это долго, Камз. Я кивнула и поцеловала её в щеку. — Тогда тебе стоит привыкнуть ко мне.

***

— Как я выгляжу? Она нервно поправила юбку, стоя перед кроватью, на которой лежала я и читала. Я отложила книгу и увидела Лорен в её обычной юбке-карандаш, белой блузке и с красной помадой на губах. Я улыбнулась, замечая проблески настоящей Лорен, которая постепенно возвращается ко мне. — Замечательно. — сказала я. Она стояла напротив зеркала и осматривала себя, а затем вздохнула. — Я серьезно, Камила. — Я тоже, Лорен. Сегодня её первый рабочий день, и она нервничает, мягко говоря. Сегодня она начнет возвращать свою прежнюю жизнь. Мы пытались сказать, что нужно еще немного времени, но прошло несколько месяцев, я не виню их за то, что они сказали нет. Я поднялась с кровати и подошла к ней, пока она стояла перед зеркалом. — Лорен, — сказала я — ты выглядишь великолепно. Она разворачивается и кивает. Я беру её трясущиеся руки и нежно целую их. — Всё будет хорошо. Что за книгу вы сегодня проходите? — спросила я, пытаясь отвлечь её внимание на литературу, которую она так любит. Я заметила, как она немного расслабилась, начиная думать о работе. — Сегодня мы проходим…

***

-… «Родимое пятно» Натаниэля Готорна. — громко говорит она классу, наполненному студентами. Если бы я не знала, я бы даже не заметила её нервов. Я сказала, что хочу пойти с ней, и вспомнить начало наших отношений. Она посмеялась над этим, чему я была рада, потому что мы обе знали, что я просто хотела убедиться, что она будет в порядке. Я думаю, что ей нужна поддержка в этот день. — Кто-нибудь может мне сказать, о чем эта история? — О мудаке с комплексом бога. — сказал женский голос. Волна смеха прошлась по кабинету, и Лорен улыбнулась. — Ну, ты не совсем ошибаешься. — сказала она, опираясь на стол. — Что еще? — Недостаток. — Одержимость. — Идеальность. Всё эти слова доносятся с разных концов большого кабинета. — Смертность. — я бормочу себе под нос, зная, что я больше не студентка. — Хорошо. — твердо говорит Лорен. — Это всё правильно. Улыбка появляется на моих губах, пока я наблюдаю за ней. В этом месте ей очень комфортно, и я счастлива, что это её работа. — Ценности Эйлмера немного не в порядке. — говорит Лорен — Он думает, что достижение идеального важнее, чем всё остальное. Он прав? — Конечно нет. — сказал парень на переднем ряду. — Почему нет? — спросила Лорен. Он заёрзал на своем месте, не зная, как ответить. Я рада, что он не смог, учитывая то, как заканчивается история. Я не была уверена, что смерть — это то, что Лорен должна обсуждать в классе. Я подумала о том, чтобы сменить тему, но я не знала, как предложить другую историю, в которой никто не умирает. Кажется, Лорен заметила его сомнения и решила отстать от него. — Кто-нибудь заметил символизм в этой истории? Я улыбнулась и вспомнила, как несколько месяцев назад те же самые слова была сказаны ей о символизме в другой её любимой истории. Кажется, она тоже вспомнила это и посмотрела на меня, бросая мне вызов и прося ответить на вопрос. Я ухмыльнулась. — Родимое пятно и есть символ. — Дополните, мисс Кабелло. — требовала она. — Это символизирует неполноценность и смертность и то, что обе эти вещи — часть человеческой жизни. Неважно, какой идеальной она кажется в других аспектах, у неё есть недостатки. — объяснила я — Всё и все не идеальны в чем-то. Неважно, сколько времени проходит, я никогда не смогу не радоваться гордой улыбке Лорен, когда мы разговариваем о литературе. Сложно поверить в то, что я даже не знала, что такое символизм до встречи с зеленоглазой преподавательницей. — Леди и джентльмены, профессор Кабелло из Seminole State school. — гордо представила меня Лорен. Я улыбнулась и помахала рукой, когда волна аплодисментов прошлась по кабинету, но один парень вдалеке хлопал громче всех и прокричал. — Черт, ты такая горячая! Дашь мне пару приватных уроков?! — спросил он с намеком. Смех заполнил кабинет, а затем Лорен дала сигнал, чтобы ученики успокоились. — Хорошо, Брэндон, успокойся. Брэндон?— подумала я. Теперь понятно, почему Лорен не хотела это имя. Этот парень действительно выглядит как бабник. А затем она сделала то, что я бы не подумала, что она сделает три года назад. Она встала посреди кабинета и сказала. — Даже не думай об этом. — начала она, смотря в моем направлении с ухмылкой на губах — Она занята. Волна «оууу» заполнила огромный кабинет, и я почувствовала, что мои щеки начинают гореть, когда Лорен подмигнула мне.

***

— Ты уже говорила ей? Я услышала, как Дайна цокнула, когда мы зашли в её квартиру. — Как ты думаешь? — спросила она с сарказмом. Я покачала головой и поудобнее устроилась на диване. — Я думаю, что ты ходишь с обручальным кольцом в кармане уже три недели, и это становится смешно. Просто спроси её. Она отрицательно покачала головой. — Время еще не пришло. — сказала она, садясь рядом со мной. Нормани и Дайна живут в маленькой двухкомнатной квартире. Нормани настояла на еще одной комнате, чтобы она могла практиковать танцы там, хотя она не была большой. — Тебе просто нужно сделать это, Чичи. Никогда не будет казаться, что время пришло. — сказала я. Я увидела, что Дайна нервничает, хотя не понимала, почему она так озабочена этим. Нормани намекает на свадьбу уже два года. Столик напротив нас завален журналами со свадебной атрибутикой. Это не выглядит так, будто она скажет «нет». — Дайна, что не так? — спросила я — Ты знаешь, что она любит тебя и хочет свадьбу. — сказала я, как будто это было очевидно, потому что так и есть — Так зачем волноваться? Моя подруга приподнялась на диване, и я задумалась. Обычно Дайна шутит, я очень редко вижу её нервной или взволнованной, как сейчас. — Она заслуживает большего. — тихо сказала она. — Что ты имеешь в виду? Она пожала плечами, и я заметила, что её глаза начали блестеть — Она заслуживает большего, Мила. Такой девушке, как Нормани, должны делать предложение рядом с Эйфелевой башней или в парке, или на крыше с видом на город, а не утром за чашкой кофе, когда мы кричим друг на друга, чтобы не опоздать. — она сказала — Я хочу, чтобы это было особенным, но я не знаю, как это сделать. Я не могу позволить себе Париж или Нью-Йорк, или крышу. Я наблюдала за ней с улыбкой на лице. Когда она заметила это, она тут же превратилась в обычную Дайну. — Почему ты так смотришь на меня? Я широко улыбнулась и пожала плечами. — Ты очень милая. Она нахмурилась в отвращении. — Фу. — Иди сюда. — сказала я, раскрывая руки для объятий, но она не позволила мне обнять её. — Противно, уйди от меня. — сказала она. Я проигнорировала её и продолжила попытки обнять её. И когда у меня получилось, я крепко обернула свои руки вокруг Дайны. Она продолжала притворяться, будто ей противно еще несколько секунд, прежде чем обнять меня в ответ. Она обнимала меня, прежде чем вздохнуть и посмотреть на меня. — Что я буду делать, Чанчо? Я улыбнулась. — У меня есть идея.