Глава 4.
8 июля 2017 г., 10:54
— Так быстро? — смерив удивлённым взглядом плюхнувшегося напротив неё парня, спросила Гангут.
— Доки были заняты, — тряхнув головой, ответил Ульяновск, сделав глубокий вдох.
— И поэтому ты выглядишь так, словно пришёл с учений, — указала куском хлеба на парня линкор.
— Я проголодался. Ну, и чем тут кормят?
— Меню возле раздачи. Если сильно голоден, советую взять положенный тебе авиационный паёк, вот только я не думаю, что твой спецрацион успели доставить, — ответила Гангут.
— Я на одном приёме пищи могу прожить две недели, — отмахнулся Ульяновск, направляясь к витринам с едой.
— Он что-то скрывает, — пробурчала Гангут, смотря вслед соотечественнику.
Тем временем Ульяновск с интересом рассматривал предлагаемые блюда, покусывая стальную ложку, которая почему-то казалась гораздо вкуснее, чем то, что лежало на раздаче.
— Чем могу помочь? — с улыбкой спросила у него длинноволосая шатенка в белоснежном фартуке, стоявшая с другой стороны столов с едой.
— А у вас мясо есть? — поднял глаза Ульяновск, взглянув на добродушное лицо упитанной, но не толстой, привлекательной девушки не старше двадати семи лет.
— Какой ненасытный эсминец, — улыбнулась девушка. — Мамия всегда рада накормить голодных, — сказала она.
— Я авианосец, — поправил Мамию парень. — Точнее, авианесущий крейсер.
— Хм? — прижав пальчик к губам, попыталась что-то вспомнить девушка. — А, ты же та, для кого должен был прийти специальный пай. Прости, его пока нет, но могу предложить то, что способно накормить любой авианосец на базе, — сделав приглашающий жест, Мамия направилась к столику, буквально заваленному различными яствами.
Несколько минут спустя Ульяновск с довольным видом поставил на стол перед Гангут поднос с двумя тарелками, на одной из которых было навалено пять жирных мясных стейков, а на другой — огромная порция макарон.
— Это ты так решил добрать своё водоизмещение до проектного? — поинтересовалась Гангут.
— Нет, это стандартный рацион авианосцев, как сказала Мамия-сан. Ещё она попыталась мне всучить какие-то галеты, но я успел сбежать раньше.
— Судя по тому, как эти галеты истребляют вернувшиеся с походов другие канмусу-авианосцы, вся сила в галетах, товарищ.
— Время покажет, барыня, — подмигнув собеседнице, Ульяновск принялся уничтожать стейки.
— Думаю, покажет тебе не время, а Тайхо. Так что ешь, после ужина у тебя отработка взаимодействия с эскадрой.
— Впервые слышу.
— Это написано в твоём буклете.
— Который ты сказала выкинуть, — поддел Ульяновск канмусу-линкор.
— Значит так, — воткнув вилку в свою котлету, начала Гангут. — С десяти утра до шести вечера у тебя занятия с Тайхо с перерывом на обед, время которого будет определять она лично. Потом ужин и час на маневрирование с эскадрой, это чтобы у тебя валы не заржавели. Корректировкой расписания будет заниматься Тайхо, исходя из твоих успехов в учёбе.
— И так каждый день?
— Да.
— Что, и даже без выходных?
— Ты на службе, забудь о такой вещи, как выходные.
— Беда-печаль.
— Это тебе не камушки кидать целыми днями на базе, теперь из тебя делают полноценную боевую единицу.
***
Маневрирование в гавани прошло без эксцессов, если не считать собравшейся посмотреть на новый авианосец толпы на берегу, состоявшей преимущественно из других авианосцев и эсминцев. Тайхо среди зрителей было сложно не заметить, несмотря на её низкий рост в сравнении с другими авианосцами, так как она практически подпрыгивала от гордости. Однако настроение у Ульяновска было подпорчено тематикой манёвров. Наличие самой совершенной гидроакустической системы среди всех кораблей японской базы на борту сыграло с ним злую шутку — он слишком поздно реагировал на предупреждение эсминца Усио об обнаружении торпедной атаки условного противника. — Ну, и что это было? — спросила Гангут, едва за ней закрылась дверь её комнаты. — Что именно? Если ты про ту психованную с нимбом над макушкой — то я её сегодня вообще в первый раз увидел! — воскликнул Ульяновск. — И не знаю, чем я оскорбил её, помимо факта своего существования. — Я не про Татсуту. — А я про неё! Ты видела тот взгляд, коим она сверлила мне спину? Да я думал, мель намою под собой от страха! — продолжил негодовать Ульяновск, вспоминая внимательный взгляд фиалковых глаз лёгкого крейсера, которая выполняла роль лидера звена эсминцев. — Чем-то на Ленинград похожа, но та по сравнению с этим крейсером — милый и пушистый котёнок. Но ты мне вот про что ответь! У меня самая современная гидроакустика, и если она не видит торпеду, значит её тупо нет! А раз её нет, то я в безопасности! А не услышать эти ревуны, которые используют в качестве торпед канмусу — на это даже глухой не способен. Там рёв на всю гавань стоит! Это как не услышать взлёт «Белого Лебедя», находясь рядом со взлёткой. — Хватит поясничать! Это учения, и тебе нужно делать то, что тебе говорят, — одёрнула парня Гангут. — Я про Атаго, которая тоже буравила тебя взглядом. — А, ты про блондинистый тяжёлый крейсер… Тоже не знаю, что такого я ей сделал… Ну разминулись на выходе из ванной, всего-то, — пожал плечами Ульяновск, смотря в сторону. — Разминулись в ванной? — переспросила Гангут. — С этого места поподробнее. — Я переодевался, она ввалилась в раздевалку, я прошмыгнул мимо. Сделал свои дела и убежал, пока она стояла истуканом, — зевая, ответил Ульяновск. — Так, — массируя виски, отгоняя приближающуюся головную боль, вздохнула Гангут. — То есть тебя застукала голым тяжёлый крейсер? Да ещё и Атаго? — Да в чём дело-то? Словно меня крейсера и эсминцы голышом не видели?! Да я с Совушкой ванну делил, когда мы неудачно пришвартовывались, — оглянулся парень. — Уля, тут другие нравы и другие порядки. Ты не замечал, что тут канмусу ходят парами, не? — Когда? Я тут второй день! — Значит запоминай, — развернув парня лицом к себе, начала рассказ Гангут. — Девушки тут поддерживают отношения друг с другом, довольно интимные отношения, смею заметить. Просто потому, что больше не с кем. Хрен с местными канмусу, мне на них начхать, я за тебя беспокоюсь. Все канмусу, кроме узкого круга лиц, считают, что ты такая же девушка, как и они. И тут ты начинаешь размахивать своей торпедой перед тяжёлыми крейсерами! Догадываешься, что с тобой будет, если природа возьмёт своё? Да тебе килевую балку проломят, причём не со зла, а наоборот, с добрыми намерениями. А ты к тому же ещё и атомный, а значит — очень выносливый, соответственно и ожидания будут высокими. — Да объясни наконец русским языком, что такого-то? Мы — корабли, у нас нет инстинкта размножения! — Я же говорю, другие нравы. То, что в СССР секса не было ещё не значит, что и в других странах его тоже не было. В общем, ради своей же безопасности, постарайся больше не показывать свою уникальность. А Атаго старайся теперь как можно реже показываться на глаза, авось забудет, — отпустив парня, закончила Гангут свою лекцию. — Блин, нашла проблему на пустом месте. Ничего эта блонди не успела заметить, лучше скажи, чего мне с Татсутой делать? Я ей не понравился, это я тебе точно говорю. — Просто веди себя естественно, и не совершай глупых ошибок. Всё, готовься к отбою. — Да, ваше благородие. — Вали спать!
