О неумелом авике замолвите слово

      Проснулся Ульяновск среди ночи, чувствуя себя полным сил и энергии, а также нездорового энтузиазма совершать какие-нибудь подвиги. И если бодрое состояние было легко объяснить приёмом топливной смеси, то вот наличие энтузиазма авианосец у себя за всё время после призыва наблюдал довольно редко. Повернув голову набок, он обнаружил на соседней кровати спящую Гангут.              Чего-чего, а вот спать Ульяновск в данный момент хотел меньше всего. Аккуратно, стараясь не шуметь, он встал с кровати и, одевшись, вышел из комнаты, и направился в сторону гавани, повинуясь сиюминутному желанию подышать свежим воздухом. Подобное желание часто появлялось у него, когда он просыпался среди ночи. Психологи, проводившие обследование после призыва, объясняли это естественной тягой к морю, которая была свойственна всем кораблям, так и не сошедшим в своё время со стапеля.              Уже на подходе к главному пирсу он почувствовал, что в бухте кто-то есть, и при этом одна из меток была знакомой. Подойдя поближе Ульяновск увидел маневрирующих в бухте двух авианосцев, которые занимались отработкой ночных авиаударов. В одной из них он узнал платиновую блондинку, днём подкравшуюся в доках к Гангут — Граф Цеппелин.              Прислонившись к дереву недалеко от пирса, он стал наблюдать за тем, как немецкая канмусу запускает свою авиацию. Он уже привык, что авианосцы используют для запуска самолётов либо стрелы, либо бумажные сикигами, как это делает Дзуньё, стоящая рядом с Графом. Из рассказов Петры он знал, что американские авианосцы для поднятия авиакрыла в воздух используют разнообразный огнестрел, наподобие его собственного. Немка же использовала в качестве сикигами металлические карточки, хранимые в специальных коробочках на поясе. Эти карточки вставлялись в слот на миниатюрной модели корпуса авианосца, закреплённого на металлической руке её снаряжения над левым плечом девушки, и как только карта оказывалась внутри, на палубе появлялась пара самолётов, имитирующая взлёт. Отлетев на некоторое расстояние от Девы Флота, самолёты увеличивались до стандартного размера и продолжали свой полёт согласно заданию.              Но поразила Ульяновск совсем не методика запуска эскадрилий, а та лёгкость, с которой это делала немецкая канмусу. Он знал, что Граф была призвана всего полгода назад, и занималась тренировками гораздо дольше него, и даже участвовала в боевых операциях, пусть и не в числе главных сил, но всё равно чувствовал некоторую обиду на мировую несправедливость.              — Здесь просто обязан быть какой-нибудь трюк, — задумчиво проговорил парень, наблюдая за немкой. — Или особая флотская магия.              — Какая магия? — спросил со стороны жизнерадостный женский голос.              — Особая, при помощи которой запускаются самолёты, — ответил Ульяновск, анализируя данные со своих радаров.              Рядом с ним стояла крупная, радиоконтрастная и тёплая цель, по параметрам соответствующая крупному линкору, и по которой одно удовольствие было бы откидаться «Гранитами». Спасала девушку только метка дружественной цели, но соблазн засунуть ей под броню хотя бы «Форт» оставался.              Повернув голову, Ульяновск осмотрел неудавшуюся ниндзя, которая недооценила возможности радарных систем атомного авианосца. Рядом с ним стояла высокая длинноногая девушка с длинными вьющимися золотыми волосами, с улыбкой смотревшая на него. Она немного наклонилась, видимо чтобы получше рассмотреть лицо парня перед собой, из-за чего её и без того немаленькая грудь казалась просто огромной.              — Привет! — ещё шире улыбнулась девушка, помахав рукой.              Бедный авианосец не знал, куда деть глаза: то ли поддаться инстинктам и смотреть на вырез синей униформы, то ли пытаться соблюсти правила приличия и смотреть в глаза говорившей. В конце концов, приличия победили и Ульяновск улыбнулся в ответ.              — Привет. С кем имею честь разговаривать?              — Айова, линкор класса «Айова», — выпрямившись, ответила блондинка, не переставая улыбаться. — А ты братик Петры, да?              — Не совсем. Атомный тяжёлый авианесущий крейсер проекта 1143-точка-7, Ульяновск, — ответил парень.              — А, тогда младший братик Кузнецова, — просияла Айова.              — Ты знакома с Петрой? — поинтересовался Ульяновск.              — Конечно, — кивнула Айова. — Ведь это благодаря ей и её старшим и младшим сёстрам я и мои сёстры смогли снова вернуться в строй, пусть и ненадолго. Жаль только, что Киров не смогли призвать, с ней было бы весело. Киров-старшая не понимает всей прелести фразы «Киров репортинг», — надулась она, посмотрев в сторону моря. Затем, вновь сфокусировав своё внимание на авианосце перед собой, она спросила: — Так про какую магию ты говорил?              — Про ту, которой пользуется Граф, — указал парень в сторону гавани.              — По мне — обычный авианосец. У Хакурю взлёт и посадка даже зрелищнее, — проговорила Айова, понаблюдав несколько секунд за немкой. Повернувшись к Ульяновску, она хотела что-то сказать, но подавилась своими словами, увидев, каким взглядом тот её разглядывал. — Эй, ты чего?              — Наверное, в этом и есть решение моих проблем, — задумчиво протянул Ульяновск, словно загипнотизированный смотря на грудь Айовы. А в это время у него в голове промелькнула сцена в доках с Гангут, судя по реакции которой подобное случалось регулярно, и та лёгкость, с которой Цеппелин выпускала свои «Мессеры» и «Юнкерсы».              — Хья! — воскликнула от неожиданности Айова, когда руки парня оказались на её груди.              — Интересно, а размер важен? Это больше, чем у Гангут, гораздо больше, — бормотал парень, начав мять грудь линкора. — Наверное, имеет. Думаю, столько хватит.              — И что это было?! — возмущённо вскрикнула Айова, прикрыв грудь рукой и размышляя, делать ли предупредительный выстрел или ограничиться навалом.              — Магия, — ответил Ульяновск. — Граф точно так же мяла Гангут, и теперь у неё всё летает. Она делала это дольше, но и у тебя грудь больше, нежели у Гангут, — с довольным видом пояснил он.              — Где логика? — спросила Айова, с грозным видом нависнув над авианосцем.              — Боевые корабли, начиная от катерков и заканчивая двухсотметровыми линкорами и авианосцами, превращаются в девушек — и ты в этом ищешь логику? — наклонив голову вбок, переспросил Ульяновск.              — Я не об этом, — сказала Айова.              — Тогда о чём? Если что, можешь потрогать мою, правда она не такая большая, как у тебя, — сказал Ульяновск, выпятив грудь. — Но зато завтра у меня всё взлетит!              В будущем, Айова так и не сможет ответить, что же сподвигло её принять предложение этого русского авианосца. Она была слишком возмущена, заинтересована и, почему-то, возбуждена, чтобы здраво мыслить. Положив руки на грудь парня, она сделала точно такое же движение пальцами, как и он ранее, но вместо стона с его губ сорвался… Смех.              — Аха-ха-ха! Перестань! Щекотно, — расхохотался Ульяновск, пытаясь отойти от линкора, которая последовала за ним. — И как это может нравиться другим канмусу?              Эта фраза немного отрезвила Айову. Убрав руки, она посмотрела на покрасневшее от смеха лицо парня и попыталась обдумать последнюю его фразу.              — Откуда ты знаешь, что девушкам это нравится? — спросила она.              — Ну, Атаго и Такао явно получали удовольствие от подобного, — посмотрев на Айову непонимающим взглядом, ответил Ульяновск.              — Что, прости?              — Ну, я шёл к Тоне, и… — начал пересказывать увиденное Ульяновск, поглядывая на грудь Айовы и жестами показывая, чем занимались два тяжёлых крейсера у себя в комнате. — И Гангут явно нравилось то, что делала Цеппелин, несмотря на её протесты, — закончил он.              — Просто ты всё делаешь неправильно, — вздохнула Айова. — Но я всё-таки не думаю, что это имеет какое-либо отношение к способности запускать самолёты.              — Но… — попытался возразить Ульяновск.              — Я уверена в этом, — перебила парня линкор. — Все эти… прикосновения, они немного для других целей.              — Чтобы доставить удовольствие? — сообразил авианосец.              — Да. Но это не значит, что ты можешь подходить к любой Деве Флота и лапать её, как сделал это только что! — погрозила пальцем Айова.              — Я пошёл на поводу своих инстинктов к самопознанию и самосовершенствованию, — пробурчал Ульяновск.              — Это похвально, но тебе нужно себя контролировать, — потрепав волосы на голове парня, назидательным тоном сказала девушка. — Представь, если бы ты сделал подобное с Ямато? Тебя бы на куски порвали.              — Так Ямато здесь нет.              — И это хорошо, — усмехнулась Айова. — Пойдём, не будем мешать другим, — кивнула она в сторону гавани.              — Кстати, а что ты делаешь на улице так поздно? — идя следом за канмусу американского линкора, спросил авианосец.              — В доках была, — ответила Айова после нескольких минут прогулки в тишине. — Японские канмусу ещё не привыкли к моему присутствию, а я не люблю, когда мне сверлят спину взглядом. И вообще, на этой базе единственная, с кем можно поболтать — это Конго, — грустно вздохнула она, сев на первую попавшуюся лавочку.              — А я слышал, что к американцам здесь относятся дружелюбно, — сев рядом, сказал Ульяновск.              — Здесь раньше находились Нью-Мексико, Миссисипи и Айдахо. У них отношения с японскими девами менее натянутые, — ответила Айова, открывая появившийся из ниоткуда термос. — Будешь?              — А что это? — спросил парень, принюхиваясь к аромату травяного чая. — Знакомый запах.              — Не кока-кола и не водка, — улыбнулась Айова. — Петра рецептом поделилась после одной из операций рядом с Алеутами.              — То-то я думал, что-то знакомое. Зелья Петры на всём Сахалине любят, — хмыкнул Ульяновск, принимая из рук Айовы крышку термоса с налитым в неё чаем.              — Не только там, — хохотнула линкор.              Вокруг парня и девушки установилась приятная тишина, нарушаемая лишь отдалённым, едва различимым гудением самолётов, доносящимся со стороны гавани.              — Не говори, пожалуйста, Гангут о произошедшем, — заговорил Ульяновск, протягивая пустую крышку термоса хозяйке.              — Ты осознал неправильность своих действий? — спросила Айова, наливая себе чая.              — Я всё ещё верю, у Цеппелин самолёты летают благодаря особой магии, — ответил Ульяновск. — Просто Гангут носится надо мной, как наседка над цыплёнком. Туда не ходи, сюда не смотри, после занятий сразу домой.              — Как видишь, не зря она это делала, — улыбнулась в кружку Айова.              — Но ведь я один хожу на занятия с Тайхо. И Амаги с Унрю на меня никогда не жаловались. Со всей базы на меня волком смотрят только Татсута, Атаго и Ашигара. И вообще, это Цеппелин мне идею подала.              — Цеппелин, Севастополь и Гангут давние подруги, для них подобные тесные контакты в порядке вещей, — покачав головой, сказала Айова. — Ты же не будешь лапать Тайхо? Хотя пример неудачен.              — Эй! Она же обидится!              — Она же не узнает, — подмигнула Айова. — Совет — ты главное с Эр-Джей не заводи разговора на тему женской груди, у неё комплексы.              — Эр-Джей?              — Рёдзё. У неё комплексы на эту тему ввиду отсутствия предмета разговора.              — Она, наверное, тебя ненавидит? — окинув Айову взглядом, спросил Ульяновск.              — Ну, не то чтобы ненавидит. Просто завидует.              — А ведь есть чему. Тебя надо с Совой познакомить.              — С Совой? — переспросила Айова.              — Советский Союз, наш линкор и флагман. Скажем так, как и по мне, по ней не скажешь, что в ней есть шестьдесят шесть тысяч тонн водоизмещения.              — В тебе шестьдесят шесть килотонн? — удивилась Айова.              — Вообще-то восемьдесят, — поправил её Ульяновск.              — А по тебе и не скажешь, что ты больше Ямато, — осмотрев придирчивым взглядом парня, сказала Айова.              — А теперь представь дозу любви, которую будет испытывать Сова по отношению к тебе, — сказал Ульяновск, попытавшись изобразить в конце злодейский смех.              — Мне не нравится твоё «ке-ке-кеканье», — немного отодвинувшись от парня, сказала Айова.              — Не переживай, Совушка на эту тему абсолютно не комплексует, — уверил девушку Ульяновск. — Завтра я буду заниматься один, приходи, проверим вместе мою теорию о магическом вмешательстве, — поигрывая бровями, предложил он линкору.              — Обязательно приду. И если у тебя ничего не взлетит — с тебя обед у Камои, — ухмыльнулась Айова.              — Это где?              — Узнаешь, — загадочно улыбнулась линкор.