Глава 8.
16 июля 2017 г., 20:56
Придя утром в додзё, Ульяновск первым делом отметил отсутствие котацу, за которым обычно сидела Тайхо во время занятий. Однако присмотревшись повнимательнее, он обнаружил его у дальней стены, как раз напротив стрелковой позиции. Доска, на которой раньше рисовались различные пояснения по сикигами, наоборот исчезла, и Ульяновск поймал себя на мысли, что ему будет не хватать забавных рисунков Тайхо.
Сёкаку, которая должна была заменить Тайхо на время её отсутствия, нашлась сидящей в позе кидза возле спуска на позицию для стрельбы, держа в правой руке огромный двухметровый лук и положив левую руку, одетую в специальную перчатку, на бедро. Её глаза были закрыты, и если бы не ветер, колыхавший длинные белые волосы, и не подымавшаяся при дыхании грудь, Ульяновск бы запросто мог спутать девушку в одежде жриц мико с очень дорогой ростовой статуей искусного мастера. Не в силах оторвать взгляд, он так и стоял некоторое время, пока лучница не открыла глаза. Прокашлявшись, Ульяновск постучал по дверному косяку, привлекая к себе внимание.
— Здравствуйте, Сёкаку-сан.
— Здравствуй. Ты, должно быть, командированный из России авианосец, Ульяновск? — встав и сделав лёгкий поклон, спросила Сёкаку.
— Да. Рад знакомству, Сёкаку-сан, — ответил парень, повторив действия канмусу как и учила его Гангут.
— Я тоже рада, Ульяновск-сан. Начиная с сегодняшнего дня я буду курировать твои занятия, надеюсь, мы хорошо поработаем, — улыбнулась Сёкаку.
— Я буду стараться, — отозвался Ульяновск, на секунду замявшись, пытаясь вспомнить этикет.
— Тайхо-сан рассказала мне о твоей проблеме. Можешь приступать к практике, — сказала она, сделав паузу. — Я буду тренироваться рядом, надеюсь, я тебе не помешаю, — добавила она, крепче сжав лук.
— Напротив, я буду рад наблюдать работу такого опытного авианосца, как вы, Сёкаку-сан, — ответил парень, вспоминая историю этого «парящего журавля». — И чего она нервничает? Надеюсь, не из-за меня.
— Ты мне льстишь, — с некоторой грустью в голосе сказала Сёкаку, не переставая улыбаться. — Начнём?
— Только и ждал вашего разрешения, — пылая энтузиазмом, ответил Ульяновск, спрыгивая на воду и призывая своё снаряжение.
Девушка спустилась следом, материализуя свою боевую оснастку в виде щитка на левой руке, похожего на лётную палубу, и металлического пояса. Достав стрелу из колчана, она несколько минут пристально смотрела на мишень, словно медитируя, затем медленно натянула тетиву и выстрелила. Стрела пролетела два-три метра, прежде чем распасться на пять истребителей, которые словно разозлившиеся осы понеслись к мишени, обстреливая её из своих пулемётов. Двенадцать макетов истребителей глубинных покрылись искрами от рикошетящих пуль и семь из них оказались разорваны в клочья, однако пять так и остались висеть на креплениях.
— Это было потрясающе, — восторженно проговорил Ульяновск, следя за ушедшими на второй круг истребителями.
— Вовсе нет, — покачала головой Сёкаку. — Нужно поразить все мишени.
— Я никогда не видел воздушный бой. Догфайт даже винтовых самолётов — красивое явление. Современные самолёты значительно превосходят своих предков времён Второй Мировой, и их воздушный бой на близкой дистанции был бы невероятно зрелищным явлением, но их вооружение сводит его вероятность к нулю. Зачем сближаться, когда можно практически со стопроцентной вероятностью поразить противника, который ещё даже не подозревает, что его атакуют, — восторженно сказал парень после того, как истребители Сёкаку со второго захода уничтожили мишень. — Хотя, кто знает… Может, моим самолётам в комплекции истребителя придётся воевать с противником именно в ближнем бою, — продолжил он, заряжая винтовку и беря мишень в виде простого пластикового круга на прицел. — В воздухе я ещё не воевал.
Выстрелив, Ульяновск запустил своё звено из десяти истребителей, семь из которых практически сразу же вошли в пике.
— Это даже не смешно! — воскликнул парень, перезаряжая винтовку.
Внезапно он почувствовал такой же отклик где-то в глубине сознания, который чувствовал при запуске своих «родных» истребителей. Сигнал был слабым, но эффект оказался куда ярче: один за другим истребители начали выходить из пике и неуверенно, словно сомневаясь в своих силах, полетели в сторону мишени. Сделав круг, истребители, будто стайка ещё не до конца научившихся летать птенцов, направились к парню, грозя в любой момент снова свалиться в пике.
— Ха! Я ж говорил ей, что у меня всё взлетит! — радостно воскликнул Ульяновск, вернув самолёты. — Особая авианосная магия! Она существует!
— Ян, мне не очень нравится твоё выражение лица, — услышал парень у себя за спиной голос Айовы.
— Поздравляю, — искренне порадовалась за успех молодого авианосца Сёкаку. — Здравствуйте, Айова-сан.
— А я тебе говорил! Ведь говорил же, что это всё особая магия авианосцев. Не зря Граф вчера тискала Гангут, — победоносно сказал Ульяновск, поглаживая свою винтовку и смотря на ту деталь анатомии канмусу, которая, по его мнению, была ответственна за успешные взлёт и посадку самолётов авианосцев.
— Сёкаку, пациент под влиянием определённого заблуждения, — обратилась американский линкор к беловолосому авианосцу.
— Какого плана? — спросила Сёкаку.
— Видишь ли, — хитро взглянув на парня, начала Айова, — вчера наш самый молодой авианосец стал свидетелем довольно интимного приветствия Графа Цеппелина и Гангут. Ну, ты знаешь, как она обычно приветствует Мару? — после утвердительного кивка, она продолжила: — Так вот. Ульяновск считает, что именно благодаря этому Граф способна запускать самолёты.
— Но ведь дело совсем не в петтинге, — удивилась Сёкаку, собираясь сказать ещё что-то, но замолчала, поймав на себе задумчивый взгляд парня.
— Я понял, — грустно вздохнул Ульяновск. — Это потому, что я плоский?
— Это роли не играет, иначе бы Рёдзё-сан тоже не могла бы использовать авиацию, — убрав стрелу, которой уже собиралась выстрелить, в колчан, сказала Сёкаку. — Наоборот, так как ты парень, то было бы хуже, если бы ты имел такие же обводы, как и Гангут. Так что, размер не важен, важно упорство и стремление к победе. Если авианосец изначально был настроен на неудачу — именно это и ждёт его.
— Вот видишь. У Сёкаку гораздо больше опыта, чем у Тайхо, так что ей можно верить, — ухмыльнулась Айова, взглянув на парня. — Ты был не прав.
— Но ведь они взлетели, — хмыкнул Ульяновск, запустив ещё одно звено истребителей. — И ты глянь — в этот раз никто в пике не вошёл. Я почему-то склонен верить в силу груди.
— Мне нужно сделать один звонок, — вздохнула Айова. — Держись, Сёкаку. Придётся тебе потерпеть этого негодяя.
— До свидания, Айова-сан, — попрощавшись с линкором, Сёкаку решила развеять недопонимание у своего ученика. — Ян-сан, возможность использовать сикигами целиком зависит от опыта авианосца. Чем больше ты практикуешься — тем эффективнее становятся твои самолёты. Также всё зависит от состояния авиакрыла в твоём прошлом. Если оно было подготовлено и ожидало передислокации на борт, как например у Тайхо — тебе нужно всего лишь привыкнуть к нему, если же нет, как у сестёр Унрю — то предстоит долгий путь в освоении науки палубной авиации, начиная с азов. Уже через неделю занятий ты добился взлёта звена истребителей в полном составе, значит, твоя авиагруппа была готова, ведь так?
— Не вся, — грустно вздохнул Ульяновск. — Положенные мне МиГи ещё не пошли в серию, самолёты-разведчики только приступили к заводским испытаниям. Готовы были только тяжёлые истребители, которые составляют основу моего авиакрыла, и вертолёты.
— Хм, тогда это усложняет дело, — задумалась девушка. — Скорее всего, тут дело в том, что ты предназначен для работы с современными самолётами, а твой успех с «Зеро» обусловлен их сравнительной простотой. Пока продолжай практиковаться с ними, но подготовь несколько сикигами со стандартным для тебя составом звена. Чем проще — тем лучше.
— Думаете, дело в исторических предпосылках?
— В них, и в необходимости практики, — ответила на вопрос парня Сёкаку. — Которой ты в данный момент пренебрегаешь, — улыбнулась она, вновь достав стрелу из колчана.
Вскоре на стрельбище установилась тишина, нарушаемая лишь звоном тетивы, выстрелами винтовки да негромким гудением двигателей самолётов.
***
Выйдя из додзё, Айова мысленно пожелала удачи канмусу из пятой авианосной группы, после чего направилась к себе в комнату. Будучи линкором, она имела определённые поблажки в распорядке дня, и в данный момент собиралась ими воспользоваться, чтобы уточнить у своей русской подруги одну небольшую деталь. Но не прошло и пяти минут после отправки письма, как ноутбук американки разразился трелью мелодии входящего видеовызова. — Не ожидала тебя застать на базе, Петра, — приняв звонок, сказала Айова, увидев на экране усталое лицо канмусу русского ракетного крейсера. — Доброе утро, кстати. — Утро добрым не бывает, — зевнув, отозвалась девушка. — Три часа назад вернулись с рейда, решила почту проверить, а тут твоё письмо. Честно сказать, ты меня удивила своим вопросом. — На то есть причины. Поведение вашего авианосца меня настораживает. Вы ему что, не рассказывали, откуда берутся дети? — спросила американка. — Как ты себе это представляешь? — поинтересовалась Петра, усталость на лице которой сменилась на заинтересованность. — Ну не знаю, рассказать про пестики и тычинки, как пример. — А ещё про торпеду и торпедный аппарат, ракету и шахту, самолёт в ангар, ну и напоследок — крейсер и бухту? — ухмыльнулась Петра. — Ты помнишь эсминцы-тридцаточки, в частности, пару Отважный и Одарённый? Айова побледнела, вспомнив названных подругой гиперактивных эсминцев, которых встретила во время своего визита на базу русского ВМФ на Сахалине. До того момента она думала, что хуже Флетчеров, когда дело касается поведения, никого нет. Если напор струи в биде выкручен на максимум, или кто-то заменит содержимое сахарницы на соль, не останавливаясь даже перед рафинадом, или ещё что-то подобное — можно было смело идти ловить ближайшего эсминца этого класса и спрашивать с неё, если конечно их было меньше трёх или это была не Вилли-Ди. Айова ошибалась. Даже Петра тогда не смогла объяснить, как эта парочка смогла преодолеть программы фильтрации трафика, да и сами они не признавались, но факт есть факт — они наткнулись на порносайты. Логика, которой те руководствовались в принятии решения, что раз студия была американской, то корабль ВМФ США идеально разбирается в освещаемом в фильме вопросе, была так же не ясна. Но в итоге всё закончилось хорошо, и два эсминца быстро переключили свой интерес на беспилотники. — Такое забудешь, — поёжилась Айова, вспомнив, как ей между грудей совали торпеду, чтобы та была сговорчивее, ибо так было показано в фильме. — Если мне память не изменяет, то ваша и наша верхушка договорилась о запрете совместных операций Флетчеров и тридцатых без крайней необходимости? — Так-то да. Но знаешь, мне кажется, что они просто прикалывались. Правда, у них были слишком хитрые мордочки, когда они собирали свой квадрокоптер. — Они посмотрели «ДискавериСаинс»? — Да, — кивнула Петра. — Так, значит с Даки их знакомить нельзя, — сделала для себя пометку Айова. Увидев вопросительный взгляд Петры, она пояснила: — Саут Дакота тоже прониклась этим каналом, особенно «Разрушителями Мифов». Да так, что готова терпеть Вашингтон. — Мда-а. Но возвращаясь к твоему вопросу — Уле всё объяснили, во избежание так сказать, так что он в курсе, что к чему. Но он вообще не реагирует на наших девчат. — И зачем я тогда напрягалась? — хлопнула себя по лицу Айова. — Ваши русские шуточки… — Он просто социально не адаптировался. Но с другой стороны, что ты ожидала от недостроя, которого практически сразу после призыва отправили в стационеры? Хорошо ещё, сразу на сковородку не бросили, а решили подготовить. И слава Богу, что в Японию отправили, а не в Англию или к вам, без обид. — Да тут тоже кадров вроде Пова и Рипалс, и Саратоги с Мэриленд хватает. Да и Салем не далеко ушла, со своей охотой на ведьм, — вздохнула Айова. — Но всё-таки, ваши не боятся, что Ульяновск завербуют старым проверенным методом? С его историей особой лояльности к России у него может и не быть. — Сомнения меня терзают касательно возможности перевербовки Ульяновска. Его строил СССР, преемницей которого является Российская Федерация, так что Украине он не достанется, про другие страны вообще молчу. Милуоки же к нам не вернулась, да и половина Боугов, если мне память не изменяет, не ушли к англичанам. — Ты права, не ушли. Но ведь Ташкент осталась у вас, несмотря на свои итальянские корни. — Ташкент строилась по заказу СССР для СССР, а не была передана как Джулио Чезаре, — грустно вздохнула Петра. — А жаль, лишний линкор никогда не помешает. — А как же японское «прими ответственность» с тыканьем в лицо тестом на беременность? — усмехнулась Айова. — Кто-то слишком долго в Японии сидит, похоже, — хмыкнула в ответ Петра. — Именно поэтому туда отправили Гангут, самую рассудительную из Севастополей. Но ты серьёзно веришь в то, что канмусу сможет забеременеть? — Никто ж не проверял. Слу-ушай, — оживилась американка, — мне даже интересно, что получится от связи Ульяновска и какой-нибудь Такао. — Сплюнь! Ибо по идее должна получиться продвинутая версия Тоне. Это мы уже проходили в лице Киев, Минск и Новороссийск. Но дитё будет без ракет, с артиллеристскими башнями, и если с ракетами оно было бы хоть как-то боеспособно, то вот с пушками это… Ни туда, ни сюда, — скривилась Петра. — Да что говорить, проект модернизации тебя до вертолётоносца выглядел ужасно. — Бр-р, не напоминай, — поёжилась Айова. — А представь, если его партнёршей станет эсминец? — После Гневных-то? Вряд ли. И ни Кашима, которая уже третий год замужем за командующим базы в Сасебо, ни одна из Хорнет не забеременели за всё это время? Чёрт, да в США же учёные признали, что канмусу в принципе не способна завести ребёнка, вспомни Манхэттенский скандал. — Нда, и старшая, и младшая Хорни будто талант имеют находить приключения на одно место, — вспомнив события, предшествующие её отправке в Японию, проговорила Айова. — Ну, речь-то шла про людей, а Ульяновск — дух корабля. Кто знает, что получится. — Получится химера, — покачала головой Петра. — Но все эти разговоры это переливание из пустого стакана в порожний. Варяг, которая младшая, провела воспитательную беседу с Ульяновском перед его отбытием, а она убеждать умеет. — Ещё бы. Любой проникнется, когда ему в нос тыкают шестнадцатью «Вулканами». — Насколько я знаю, всё прошло тихо и спокойно, без применения насилия. — Ну, тебе виднее. Варяг, всё-таки, твоя младшая сестра. — А то, — кивнула Петра, после чего хитро подмигнула Айове. — Ну, и как ощущения? — После чего? — сперва не поняв, о чём идёт речь, спросила Айова. — А, ты об этом… — Именно. Далеко не каждый может похвастаться, что пощупал цитадель лучшего линкора Второй Мировой. — Это тебе надо у Ульяновска спрашивать, понравилось ли ему или нет. — Ну, мне твоё мнение интересно, ему-то точно понравилось. Даже если он виду не подавал. — Ничего особенного. Будто я с мужчинами не была. — Ты? Не была. Ты не Миссури, и не Джерси, — ухмылка на лице Петры стала ещё шире. — А не боишься, что после такого я могу пойти на принцип и соблазнить его? — хмыкнула американка. — И Америка снова станет ведущей державой по числу атомных авианосцев. — Make America Great Again? — Его ж избрали на второй срок, — ухмыльнулась в ответ Айова. — Хоть и продолжили угрожать импичментом. У меня, кстати, МАГА-кепка уже есть, вдруг он как ваш, соберётся на третий срок. — У вас же нельзя. — Тогда я в президенты пойду. А он станет председателем Госдепа. И спасибо за идею, как скрасить серые будни моего стационерства, — подмигнула Айова. — Да пожалуйста. Только учти — Варяг бдит, — сказала Петра, после чего громко и фальшиво расхохоталась, пародируя классического злодея из ранних шпионских фильмов. Дальнейший разговор двух подруг был наглым образом прерван закрутившейся камерой на стороне Петры и промелькнувшим в кадре чего-то большого и белого. — Петра, твою ж мать! Я спать хочу, а ты тут цирк устраиваешь. Живо разделась и заняла горизонтальное положение в своей кровати! И верни мне подушку! — раздался за кадром возмущённый крик. — Меня прогоняют, — показалась на экране взъерошенная русская канмусу. — Передавай привет Уле, и что Варя будет очень недовольна, если он сделает что-то плохое. — Петра! Десять секунд! — ещё жестче сказал голос за кадром. — Иду! — шикнула в сторону Петра. — Бывай, — сказала она уже Айове. — Химе привет тоже передай, — произнесла Айова, завершая видеозвонок. — Вроде взрослый линейный крейсер, и даже атомный, а порой ведёт себя как эсминец.***
— Апчхи! — чихнул Ульяновск, запуская уже восьмое звено истребителей в воздух. — Кто-то вспоминает. — Будь здоров, — отозвалась стоявшая в сторонке Сёкаку. — Как себя чувствуешь? Можешь ещё запустить? — Попробую. Восемьдесят самолётов это уже почти предел для моего ангара, — ответил парень, меняя в винтовке опустевший магазин на новый. — Но с другой стороны, Зеро гораздо меньше Сушки, и уж тем более, меньше Яка. Перезарядив винтовку, Ульяновск запустил ещё одно, девятое по счёту звено истребителей, которое вскоре присоединилось к остальным, водившим хоровод вокруг мишени. Это делалось для того, чтобы молодой авианосец научился управлять своим авиакрылом, целиком поднятым в воздух. — Девяносто самолётов, — удивлённо вздохнула Сёкаку. — Почти столько же, сколько у Акаги-семпай и Каги-семпай. — Ого, у меня в моей родной комплектации всего шестьдесят восемь. Из них именно ударными являются всего пятьдесят два, хотя можно и пожертвовать противолодочниками, коих двенадцать. Но так поступать мне не рекомендовали знающие люди, — произнёс парень, делая десятый выстрел. Ульяновск выстрелил ещё пару раз, подняв в воздух две эскадрильи, прежде чем винтовка дала осечку. Попробовав несколько раз, он обратил вопросительный взгляд на Сёкаку, потрясённо рассматривающую хоровод над мишенью. — Похоже, ты запустил максимальное число самолётов. Теперь взлёт новой эскадрильи будет возможен только после возвращения звена или его уничтожения, — пояснила девушка. — Но всё-таки, сто двадцать боевых единиц в воздухе… Так, попробуй разместить каждое звено на отдельном эшелоне, но траекторию оставь прежней. — Сейчас, — сказал авианосец, мысленно задавая истребителям новый боевой порядок. Однако воодушевлённого чередой удачных запусков авиации парня ждала неудача. Самолёты находились в слишком плотном строю, и резкие манёвры стали причиной многочисленных столкновений, результатом которых стал небольшой звездопад над головами двух воплощений кораблей. — Всё-таки сто двадцать самолётов это слишком много, — пробурчал Ульяновск, когда один из повреждённых самолётов, падая, врезался ему в лоб. — Кага-семпай невероятна, эффективно управлять почти сотней самолётов, — тихо прошептала Сёкаку, заблаговременно отойдя в сторону из возможной зоны поражения обломками. — Давай начнём отработку воздушного боя с малого числа эскадрилий. Скажем, с двух, постепенно увеличивая число звеньев. — Может, стоило тогда вернуть лишние эскадрильи? — Тогда ты бы не смог понять, насколько важным для канмусу-авианосца является контроль за своими самолётами, — улыбнулась Сёкаку. — Ведь ты перестал обращать внимание на эскадрильи в воздухе, сосредоточившись на запуске новой. — Действительно, — почесав подбородок, ответил парень. — Продолжим? — спросил он, вскидывая винтовку. — Нет. Тебе нужно восстановить силы и отдохнуть, — отрицательно покачала головой девушка. — Отзывай снаряжение. — Но я атомный, и вполне могу обойтись без обеда, — возразил Ульяновск. — Нет-нет. Для восполнения потерь самолётов авианосцам просто необходим бокситный рацион. А ты только что потерял авиакрыло полным составом, — поучительным тоном сказала Сёкаку. — Ты должен слушаться своего семпая. Против такого аргумента Ульяновску ответить было нечем, и он был вынужден подчиниться. Отозвав снаряжение, он зашагал рядом с довольной Сёкаку в направлении столовой Мамии.
