Гори, но не сгорай

Дома я высыпал все чипсы в одну большую миску, создав этакое импровизированное ассорти, и уселся перед ноутбуком в своей комнате, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм или сериал. Но поиски чего-то стоящего немного затянулись. Возможно дело в моей природной критичности: мне упорно не хотелось смотреть что-то низкосортное, а может это череда моих неудач все еще продолжалась. Я начал пару фильмов, но они оказались настолько безнадежно клишированными, что концовка с легкостью угадывалась уже на первых минутах. В конце концов, я сдался и раздраженно захлопнул ноутбук. Не больно-то и хотелось. Чипсы я доел и теперь просто лежал на кровати и пялился в потолок. Это вроде как мое хобби: издавать тяжкие вздохи и драматично смотреть в никуда. Заняться все равно больше было нечем, а спать вроде и хотелось, но заснуть никак не получалось. Я закрыл глаза и погрузился в мечты. Точнее, попытался сделать это. Обычно это неплохо меня выручало в самые поганые моменты жизни, но сейчас что-то снова пошло не так. Нет, поначалу все было как обычно: я живу в маленькой квартирке в большом городе и все вроде хорошо, однако в эти светлые нереалистичные (и от того прекрасные) представления от чего-то периодически вклинивались новые картинки: неоновый слепящий свет, бесконечные шумные толпы людей и катастрофическая нехватка воздуха. Чертов Эрик. Его слова почему-то крепко въелись в мою память и теперь снова и снова упорно вертелись в голове. И с чего бы вдруг? Не припоминаю за собой такого уровня впечатлительности. Да я его даже и не знаю совсем, чтобы так реагировать на его слова. Но, несмотря на это, казалось, что он и правда знал, о чем говорит. Может, он из Нью-Йорка и переехал? Хотя нет, скажите мне, кто в здравом уме и трезвой памяти поедет в наш чудесный городок? Пусть, я и сомневался в здравости ума Эрика, но все же не на столько. А может дело в том, что эта информация в принципе имела для меня значение? Обычно все разговоры, которые я веду с людьми, какие-то далекие и приземленные, банальные и скучные, а этот короткий диалог в супермаркете, конечно, решительно не вписался в канон. Мне совсем это не нравится. И зачем было лишать меня надежды на лучшее будущее? Может, это вообще было моим последним стимулом жить? Впрочем, не думаю, что Эрик планировал что-то такое. Весь разговор он, казалось, смотрел не на меня, а будто сквозь меня, да и разговаривал как-то отстраненно, точно сам с собой. — Я ничего о нем не знаю, чтобы делать выводы, — напомнил я себе. Однако разговор продолжал раз за разом проигрываться в моем сознании. Видимо, даже мое собственное подсознание меня за что-то невзлюбило и теперь мстит (отлично выходит, кстати). Я долго валялся без сна, безуспешно пытаясь отвлечься от разрушения собственных фантазий (о чем бы я ни начинал думать, я снова возвращался к этому), а уснул таки только под утро. Как раз начали петь птицы и солнце поднялось из-за горизонта. Какое-то время я героически терпел птичьи трели и бьющий в глаза свет, но потом не выдержал. Этот мир меня ненавидит или у меня просто паранойя? Пока я сидел на кровати, будучи совсем не в состоянии встать прямо сейчас (все же, как это не печально, человеческому организму иногда нужно хотя бы немного сна), внизу скрипнула дверь. Замечательно. Только их мне не хватало. В глубине души я надеялся, что они не вернуться никогда (ну или хотя бы придут под вечер, чтобы я мог провести весь выходной дома в спокойствии). Но когда это в этом мире что-то случилось так, как хочу я? Я вполне мог бы остаться в своей комнате. Уверен, что никто из них не горит желанием находиться в моем обществе. С этим у нас все взаимно. Максимум, что меня бы потревожило это издаваемый ими шум: Стэфани заливисто хохотала так, что ее наверное слышали и во многострадальном Нью-Йорке, а у отчима была идиотская привычка включать телевизор на максимальную громкость, да еще и орать что-то в попытках перекричать его. Но я ощущал, что если останусь в четырех стенах еще ненадолго, то точно сойду с ума. Мне определенно стоило прогуляться и привести мысли в порядок. Или хотя бы попытаться сделать это, потому что, откровенно говоря, в успешности последнего я немного сомневался. Что ж, попытка — не пытка, как говориться. Я захватил наушники и спустился вниз. — Ой, Ричард, как ты рано встал, мы что тебя разбудили? — сокрушенно воскликнула эта гиперактивная женщина. — Нет-нет, просто решил прогуляться с утра. Ну, знаете там, воздухом подышать и все такое, — поспешно ответил я, желая как можно быстрее закончить этот разговор. — Ну я побегу, а то меня уже друзья ждут. После этого великолепно-реалистичного вранья я ретировался к двери. — Удачной прогулки! — донеслось мне в след. То есть, что у меня есть друзья, которые любят гулять в семь утра ее совсем не смутило? Ну да, типичные подростки: встаем пораньше и ходим по парку. Так-то по описанию напоминает скорее каких-то старичков. Отчим мое существование проигнорировал. Я совсем не возражаю. Закрыв за собой дверь, я побрел в сторону парка, на ходу распутывая наушники, которые являли собой некую пародию на гордиев узел. Идти-то особо и некуда. М-да. Провести весь выходной на своей любимой лавочке, звучит круто, вам так не кажется? Вот и мне тоже нет. Звучит отстойно. Но выбора все равно нет. Возвращаться домой пока совсем не хочется. Так что, тяжело вздыхая, я таки добрался до своей скамейки, попутно обнаружив, что сегодня ее не заняли никакие самовлюбленные субъекты, из-за которых моя жизнь продолжает рушится. Я уселся на свое законное местечко и уставился на небо. Плывущие облака успокаивали. Спокойствия мне сейчас сильно не хватало. Я прибавил звук. Ramones тоже немного поднимали настроение. Так я и провел некоторое время, слушая музыку и ни о чем не думая. Когда я начал подозревать, что день может будет не так и плох, из ниоткуда возник Эрик. Ну точнее, на самом деле, он просто прибежал сюда, но я был так занят рассматриванием ближайшего дерева, что его появление стало для меня неожиданным. — Что это ты тут делаешь? — И тебе доброе утро, Ричард, — фыркнул он, ничуть не смущенный моим «радушным приемом». — Бегаю. Я уставился на него. Бегать по утрам? Серьезно? К спорту я относился очень прохладно, так что подобные рвения для меня были чем-то диким. — А ты не боишься сломать ногу, упав в какую-нибудь яму? — это, конечно, преувеличение, но лишь слегка. Дороги у нас и впрямь не в лучшем состоянии. — Да, пожалуй, я здорово рискую, но я же не виноват, что в этом месте даже нет никакого спортзала, — сказал он так, будто в этом был виноват я. Ну и зачем ты тогда сюда приехал? Эрик перевел на меня взгляд. Я что это вслух сказал? — Личные причины, — холодно отозвался он. Не слышал раньше, чтобы он так разговаривал. Видимо, это не самый приятный вопрос. Черт. — Прости, я что-то не подумал, — тихо сказал я, опуская глаза. Самого ведь бесит, когда лезут в мою жизнь, а теперь, глядите-ка, делаю тоже самое. — Да ладно, забей, — Эрик махнул рукой и присел рядом со мной. Его голос снова звучал буднично. — Что слушаешь? Я недоуменно протянул ему телефон, показывая название песни. Обычно мои музыкальные вкусы оставляли людей равнодушными. Все это, наверное, было уж слишком несовременно. — О, Ramones, неплохо. Люблю эту группу, — тем временем заявил Эрик. Непохоже, что он лгал. Да и зачем ему это? Я, недолго думая, протянул ему один наушник. — Хочешь послушать? — Да, спасибо. Мы молча сидели на лавочке, которая видимо теперь наша общая, и наслаждались музыкой. День, тем временем, продолжался…