Любовь побеждает время

      Заканчивался май, передавая право владения июню. На улице разгоралась жара по-настоящему летняя, но в доме было ещё прохладно. На следующий день после приезда в Затонск Анна решила разобрать свои вещи. Она зашла в свою комнату, подошла к окну и распахнула его. В комнату дунул лёгкий ветерок и подхватил занавеску, играя с ней. Анна глубоко вздохнула и улыбнулась. Дом, родной дом! Все запахи и звуки здесь так знакомы, а многие движения почти машинальны. За спиной Анны послышался шорох и приглушённое мяуканье. - Счастье, - вспомнила Анна и, подойдя к кровати, открыла крышку корзинки. Никому из семьи домашних Анна пока котёнка не показывала. Всё время было не до того. Сначала приезд, потом званый ужин. Так и просидела Счастье всё это время в комнате, потом поужинала тем, что принесла ей Анна, да и уснула после этого в корзинке. Анна с улыбкой наблюдала, как Счастье, набравшись сил, весело прыгает по кровати за шнурком, порой падая на спинку и начиная быстро бить перед собой лапками. - Анна, - Мария Тимофеевна зашла в комнату, но замерла на пороге, удивлённо разглядывая Счастье. - Мама, познакомьтесь, это – Счастье, - сказала Анна, подхватив котёнка поперёк живота и показывая матери. Этот жест был таким детским, что Мария Тимофеевна немного улыбнулась и даже провела кончиками пальцев по короткой шёрстке котёнка. - Ты его не с улицы, надеюсь, подобрала? – спросила маман, проходя в комнату и осматривая разложенные на кровати вещи. - Нет, привезла из Варшавы, - добродушно откликнулась Анна. - А где Яков Платонович? - Яков Платонович ушёл в полицейское управление, он, кажется, обещал Коробейникову в одном деле помочь, - сказала Анна, попутно раскладывая вещи по местам. - Опять эти расследования! – с досадой произнесла Мария Тимофеевна. – Ну сколько можно! - Мама, я Вас не понимаю! Это – его служба, она ему нравится, что в этом плохого? К тому же мы в Затонск приехали надолго, по крайней мере, до сентября, - Анна с улыбкой провела ладонью по округлости своего живота. – Чем Якову заниматься всё это время? В шахматы с дядей играть, или в карты? - Как будто другого занятия в городе не нашлось! – шумно возмутилась Мария Тимофеевна. Анна почувствовала, как внутри неё закипает злость, но внезапно лицо её просветлело, она, улыбнувшись, присела рядом с матерью и сказала: - Мама, скоро у Вас будут внуки! Госпожа Миронова ничего не ответила, однако Анна знала, что она улыбается. Может незаметно, в душе, но это было так же очевидно, как и то, что под маской амазонки скрывается добрая, заботливая, любящая мать и такая же бабушка. - Ну рассказывайте, Коробейников, что тут у вас происходит? – сказал Штольман, проходя в знакомый кабинет и присаживаясь на стул. Но не на тот, привычный за столом, а на тот, где обычно сидели посетители или допрашиваемые. Коробейников смущённо присел на место Штольмана и начал рассказывать: - Это, Яков Платонович, первое серьёзное дело с тех пор как Вы уехали… Поймав на себе мрачный взгляд Штольмана, Коробейников начал оправдываться: - Да что Вы, я совсем не то имел в виду! Просто так получилось… - Ладно, забыли, - отмахнулся Штольман. – Так почему Вы решили, что эти три убийства между собой как-то связаны? - Вы сами посудите, Яков Платонович, - Коробейников начал раскладывать на столе бумаги, которые раньше были аккуратно разложены по папкам. Штольман подметил такие перемены в своём помощнике: Антон Андреевич стал более аккуратным, расторопным - и с такими его врождёнными качествами как ум, смекалка и логика из Коробейникова получался замечательный следователь. Опыта пока не хватало, но это дело поправимое. - До первого убийства в городе было всё тихо, практически ничего расследовать не приходилось. Так... – махнул рукой Антон Андреевич, - пьяные драки, кражи на рынке, и вдруг убийство! Через неделю – ещё одно, потом – ещё… Трегубов рвёт и мечет, требует результата, а у нас и зацепок никаких нет.       Антон Андреевич глубоко вздохнул. «Видимо, нелегко ему здесь одному приходится», - подумал Штольман. - Так почему Вы всё же решили, что эти преступления связаны между собой? – напомнил он замолчавшему и опечаленному Коробейникову. - Ах, да! – опомнился помощник. - Так вот, у всех троих было перерезано горло, по словам доктора Милца, очень искусно: во всех трёх случаях повреждены главные артерии. Все три убийства на ограбление не похожи. Ну, во-первых, потому, что девушки небогаты, было видно по одежде, а во-вторых, у одной жертвы были найдено дорогое кольцо на руке. Не заметить его преступник не мог… И вот ещё, что интересно, никаких следов сопротивления нет! Как будто эти девушки сами, добровольно, приходили на место преступления, да ещё и подставляли себя под нож. - Хм, действительно, непростая Вам задачка предстоит, Антон Андреевич, - вымолвил Штольман. – А, может, какое-нибудь вещество в крови было найдено? - Нет, - покачал головой Коробейников. – По крайней мере, доктор Милц ничего такого не обнаружил. - Вы говорите, искусно перерезаны? – задумчиво произнёс Штольман. – Значит, возможно, что профессия такая… - Мясник, - предположил Антон Андреевич. - Или врач, что вероятнее. Какие ваши дальнейшие действия? - Завтра еду к доктору Милцу, он обещал произвести вскрытие третьей девушки. - Хорошо, завтра встретимся у доктора, - попрощался Штольман и направился домой. Яков обещал Анне, что вернётся к обеду, а потом они вместе прогуляются. Он шёл по Амбарной улице. Кругом сидели торговцы, громко созывая к себе покупателей. На этой улице была постоянная толкотня, здесь всё время что-то покупали, продавали, крали, кого-то ловили, кто-то удирал. Одним словом, кипела жизнь на Амбарной. Люди торговали семечками, овощами, рыбой… - Милок, купи цветы! Жене будет радость! – проскрипел рядом старушечий голос. Яков посмотрел на её товар. Букет полевых цветов в бумажной обёртке. Васильки, ромашки, ландыши… Скромный букет, однако понравился он Штольману больше многих роскошных роз. Незамедлительно Яков достал из кармана деньги и расплатился. Старушка, довольная тем, что продала последний товар, повязала на бумагу светло-голубую ленточку и, вручив Якову букет, зашаркала по улице прочь. Когда Штольман подошёл к дому Мироновых, он столкнулся с выходящим из калитки Тополевым. Вид у молодого человека был довольный, можно было бы даже сказать, счастливый. Одного взгляда Штольману хватило, чтобы в душе появилось смутное подозрение, и все радостные мысли выветрились прочь из головы, будто бы их и не было. Яков поспешил к дому и увидел, как Анна заходит в дом, сжимая в руках пышный букет алых роз. Увидев мужа, она немного помедлила и, помахав ему рукой, остановилась на первой ступеньке перед домом в ожидании. Анна радостно улыбалась, а Яков тяжело шагал по гравиевой дорожке сада, каждый шаг хрустел у него под ногами. Завидев издалека хмурое настроение мужа, Анна изменилась. Улыбка слетела с её губ, глаза вмиг стали серьёзны, и она, всё ещё сжимая в руке злосчастный букет, быстро двинулась навстречу мужу. - Яков, что случилось? – обеспокоенно спросила Анна. - Ничего не случилось, Анна Викторовна! Я просто встретил Тополева возле сада! – мрачно произнёс Яков. - И что? – не поняла Анна. - Ничего! Я отчего-то даже представить не мог, что Вы настолько… беспечны! – внезапно взорвался Штольман, с яростью отшвырнув свой букет на траву, и быстро удаляясь. - Яков! – крикнула Анна ему вслед, но Штольман даже не обернулся.       Анна присела и аккуратно подняла букет. В глазах её появились слёзы, а на губах – улыбка. Она вдохнула сладковатый запах полевых цветов и прошептала вслед уходящему любимому: - Спасибо! Анна тяжело поднялась и, прижимая к себе две охапки цветов, вошла в дом. Розы она отдала Прасковье, велев поставить их где-нибудь в доме. Анна и выбросила бы букет, но сочные алые бутоны стало жалко. Поднявшись в комнату, она поставила цветы, подаренные мужем, в вазу на столик возле зеркала, подпёрла щёку рукой и залюбовалась букетом. Белые, как облака, ландыши, синие, словно небо, васильки и небольшие солнышки ромашек… Необыкновенное сочетание поразило Анну своей простой красотой и умиротворённостью. Эти цветы словно дышали полем, светлым небом и русской землёй. Счастье прыгнула на колени к Анне и потёрлась головой об локоть. Молодая женщина почти машинально погладила котёнка по голове, и Счастье замерла от этой ласки. - Ну что, Счастье, придётся нам с тобой идти гулять одним, - тихо проговорила Анна, едва сдерживая подступающие слёзы.