Утренний бег и его последствия

В понедельник утром Дерек просыпается со странным ощущением, будто в голове зудит от одной конкретной мысли, но ухватить ее за хвост у него никак не получается. Она же, эта мысль, селит у него внутри беспокойство, и будь он в волчьей форме, непременно прижимал бы к голове уши и нервно взмахивал бы хвостом. Попивая кофе и ожидая Стайлза, он почти смиряется с маячащей на подкорке непонятной информацией, но, как и обычно это бывает, зашедший на кухню Питер устраивает у него внутри настоящий шторм всего парой фраз. — Когда придет тот милый мальчик? — усевшись за стол, беспечно спрашивает старший Хейл и намазывает тосты маслом, почитывая новости в смартфоне. — Надеюсь, когда ты уже уедешь на работу, — нахмурившись, недовольно отвечает Дерек, все еще теша надежду, что тема быстро себя изживет. Желательно сейчас же. — Дерек, ты стесняешься? — словно почуяв беспомощную добычу, уточняет Питер, подняв на племянника озорные глаза. Вот именно этого Дерек и пытался избежать с тех пор, как Питеру раскрылась шалость Лоры и весь спектакль с Пушистиком. Он не понимает, за что ему достались такие навязчивые родственники, желающие самым бесцеремонным образом влезть в его личную жизнь (или ее отсутствие). Даже младшая сестра уже начала с интересом поглядывать на него, и стоит в скором времени ожидать, что она вступит в негласный клуб «Как достать Дерека». Говорить о Стайлзе не хочется от слова «никогда». Он еще больше хмурится и ничего не отвечает Питеру, сжимая кулаки и пытаясь контролировать лезущего наружу волка. Нет, он любит своего дядю, но, как и сказала Лора, он ему больше нравился, когда был в Чикаго. — Ой, да ладно тебе, мой дорогой племянник, не стоит так напрягаться, — продолжает Питер, совершенно не смущенный молчанием Дерека. — Это абсолютно нормально — выбрать пару для себя в таком юном возрасте. Ты же знаешь, что мы поддержим тебя в любом случае. И ты должен быть благодарен Лоре за предоставленную возможность, хотя, признаться, я приятно удивлен ее нетипичным методом. — Это не то что… — пытается вставить Дерек, немного ошарашенный словами Питера. Хотя, после озвученного, та самая зудящая мысль, ну, перестала зудеть. — Но не забывай, что тебе придется ему рассказать, кто ты, — голос Питера резко становится серьезнее. — И постарайся подобрать нужный момент, чтобы не получилось полного провального конфуза. А ведь как беспечно начиналась новая неделя. Дерек все так же молчит и не пытается спорить с Питером. Правота Питера многое объяснила бы. И то, что еще в начале старшей школы, стоило ему увидеть в коридоре младшего Стилински, он не смог дальше строить отношения с Пейдж, просто чувствуя, что это не правильно, но не сопоставив эти два факта. И его тягу к запаху парня, к его присутствию. Да, он мог бы сейчас отгородиться, отрезать себя от Стайлза, чтобы не принимать окончательное решение, выбирая его. Ведь пара — это раз и навсегда. В этом деле не советуют торопиться с выбором. Но как он может быть уверен, что еще когда-нибудь встретит человека, который будет так же, как Стайлз, ему подходить? Волки моногамны, и если они связывают себя с другим человеком (или не человеком), то что бы не случилось дальше, даже если пара не примет эту связь или, что еще хуже, как было с самим Питером, — умрет, волк не сможет выбрать себе другого человека. Понятия замены просто не существует. И от жрущего изнутри чувства пустоты не спасут ни многочисленные браки, ни другие, даже родственные, привязанности. Дерек отправляет короткое сообщение Стайлзу и дает себе время на принятие решения. Весь день он игнорирует Стилински, продолжая думать, взвешивать и снова думать. Ведь если не выбирать сейчас Стайлза, он сможет встретить кого-то другого, в более подходящее время, когда не надо будет разъезжаться в разные концы страны по университетам. Возможно, кого-нибудь, кто уже знает о сверхъестественном и не нужно будет рисковать, раскрываясь. А ведь шанс, что Стайлз за милую душу ответит ему, замкнутому парню, взаимностью — не велик, а парню-оборотню — так и вообще стремится к нулю.

+ + +

Утром, получив невзрачное сухое сообщение, мол: «Пушистика выгуливать не надо», Стайлз нахмурился, но не стал углубляться в мысли по этому поводу и в одиночестве отправился на пробежку. Стоит признать, что за короткий срок он порядком привык к одному и тому же маршруту и к компании огромного черного пса, и сегодняшнее исключение неприятно бьет чувством бессмысленности, будто бегать, не заходя перед этим к Хейлам, и без сопровождения Пушистика — пустая трата времени. Уже в школе на всех переменах между занятиями Стайлз с настойчивостью танка прет в сторону Дерека, желая банально поздороваться, обменяться ничем не значащими фразами, чтобы опровергнуть возможное игнорирование со стороны Хейла. И, каждый раз, когда ему остается метров десять, Дерек шестым чувством ощущает его приближение и на непозволительной, некультурной скорости сбегает. Совершенно не понимая, что могло измениться за ночь, Стайлз честно пытается настроить себя на принятие данности. Но… черт возьми, когда он вообще мог просто смириться с чем-то, не получив объяснения? Факт номер один: Дерек его не не замечает, он явно избегает Стайлза. Факт номер два: в воскресенье вечером Хейл подвез Стилински домой, они распрощались на хорошей ноте, и ничего не предвещало столь кардинальных перемен, а точнее возврата к их предыдущему полному отсутствия взаимоотношений. И это сбивает с толку. Весь последний урок Стайлз ловит на себе изучающие взгляды Мартин и, стоит признать, ее внимание добавляет еще больше баллов к его плохому настроению. Ведь чертовски обидно, когда сохнешь по одной девчонке несколько лет, а она тебя в упор не замечает, но стоит тебе остыть и перестать воспринимать ее в романтическом ключе, как вот, пожалуйста, она и на бал зовет, и по магазинам таскает, и почти весь урок глаз с тебя не сводит. — Стайлз, — останавливая его на выходе из класса, обращается Лидия. — У тебя же есть около часа перед лакроссом? — она не дожидается ответа, успев выучить расписание их команды еще в начале ее отношений с Джексоном, и тянет Стайлза в кафетерий. — Обсудим твое слишком уж несчастное лицо, и заодно перекусим. — И о чем ты хочешь поговорить? — поставив перед собой целый поднос забитый разной не самой полезной едой, спрашивает Стайлз. — И, кстати, не навредит ли твоей репутации такое частое появление в моей компании на людях? — совершенно без обиды в голосе, задает он следом еще один вопрос, разворачивая купленный сэндвич. — Дорогой, то, что популярные идиоты не зовут тебя на все школьные вечеринки еще не значит, что ты отброс общества, — презрительно говорит Лидия, лениво рассматривая свой маникюр, и Стайлз до глубины души польщен, что ее неуважение направлено совсем не на него. — Мне не важно мнение других людей, если оно не соответствует моему или не аргументированно логически. Мартин смотрит на Стайлза, легонько улыбается и коротко подмигивает ему. И это так не похоже на обычное поведение девушки, что Стайлз сначала столбенеет от неожиданности, а потом просто хочет перегнуться через стол, чтобы заключить ее в крепкие объятия. Пусть и с долгой задержкой, но он все-таки дождался полноценного признания Лидии. — Так и, — растягивая слова, переходит к сути Лидия, — что не так? Я вчера любезно отпустила тебя с твоим бойфрендом, а ты выглядишь так, будто вы поругались. — Что? Нет, подожди, ты что-то… ЧТО? — Стайлз так шокирован, что не контролирует своего лица и, перестав жевать, открывает рот с недоеденным куском еды, практически выплевывая его. Что ж, ему повезло, что этого позора никто не видел кроме Мартин. Или наоборот — не повезло, учитывая, как высоко она отозвалась о нем пару минут назад. — Ты о Д-дереке? — заикнувшись на имени, выдавливает из себя Стайлз. — Мы просто приятели… или, по крайней мере, были ими. — Ты действительно веришь в то, что говоришь? — все еще кривясь от прожеванного, но не достигнувшего желудка Стилински кусочка сэндвича, что лежит прямо между ними, Лидия решает идти сегодня до победного. — Я же не придумала себе тот ваш диалог, когда сама была в примерочной и Хейл не знал о моем присутствии. Стайлз, поверь, даже Скотт с Эллисон не такие милые, как вы двое. А глядя на их пару у меня, порой, будто сахар к зубам прилипает. Так что ты не можешь быть просто приятелями с Дереком. — Ну, с последним я не поспорю — Дерек сегодня меня избегает всеми возможными способами, — отпивая апельсинового сока, говорит Стайлз. — Мне даже интересно, как он будет вести себя на лакроссе, ведь это контактная игра и игнорировать чье-то присутствие достаточно проблематично. — Значит, ты признаешь, что целый день ходишь как в воду опущенный из-за него? — не сдавая позиции и не давая увести разговор в другое русло, спрашивает Мартин. Стайлз не любит, когда кто-то пытается влезть в его голову, и весь этот разговор его безумно напрягает в целом. Он не успевает остановить себя, и его захватывает злость, набирая за мгновения сумасшедшие обороты. — Хочешь поговорить о признаниях? — с каменным выражением лица, совершенно ему не свойственным, говорит Стайлз — он и так целый день думает о Хейле и ломает голову над его поведением, а этот брейншторм от Лидии становится последней каплей. — Так как насчет Джексона? Ты не замечала меня до выпускного класса — это одно, нас, по-большому счету, ничего не связывало. Но ты делаешь вид, что такого человека, как Джексон Уиттмор, в которого была влюблена с начала средней школы, вообще не существует. Не хочешь поговорить об этом? Или тебе проще ковыряться во мне? Лидия делает глубокий прерывистый вздох и молчит несколько минут, и Стайлз видит (возможно, он один из немногих, кто вообще способен это различить), что она на самом деле прикладывает усилия, чтоб не поддаться на провокацию. Пока между ними висит тишина, на Стайлза находит раскаяние, а злость так же резко утихает, как и поднялась в груди. — Прости, я правда… — взмахивая одной рукой в воздухе, пытается объяснить он, опуская глаза в стол. — Я не должен был этого говорить.  — Нет, Стайлз, это хороший пример, — Лидия обрывает его пояснения и, поймав удивленный взгляд, объясняет. — Дело в том, что я действительно не перестала любить Джексона, хотя его характер способен довести до ручки даже священника. Но мое притворство, мое игнорирование его — это обман окружающих. А себя я никогда не обманывала, — она доверительно смотрит на него, и Стайлз впервые задумывается, что через два месяца они разъедутся по университетам и эта только начавшая свою жизнь связь может оборваться из-за расстояния. Он никогда не ожидал, что доживет до того момента, когда Лидия будет прямыми словами говорить о своем личном. — А в твоем случае все наоборот. — То есть, ты хочешь сказать, что ты занимаешься обманом других людей, а я — самообманом? — невольно понизив голос, переспрашивает Стайлз. — Именно, — кивнув для весомости, просто отвечает девушка. Сначала Стайлз смотрит на нее, будто Мартин рассказала очень несмешной анекдот и действительно ждет от него реакции. Но потом он также вспоминает, что Лидия в большинстве случаев знает, о чем говорит, и она может быть права и сейчас. Стайлз забывает о куче еды перед собой и ограниченном времени для перекуса, и использует самый действенный способ. Он просто задает себе несколько прямых вопросов, которых пытался избегать почти всю жизнь, и, прокрутив в голове ответы на них, впадает в панику. Иногда он ненавидит моменты, когда Лидия права, это крайне неудобно и усложняет жизнь. — Но это же… — Стайлз делает несколько торопливых вздохов, чувствуя, как голова тяжелеет, а перед глазами пляшут разноцветные пятна. — Господи, как я мог не уследить! И ты поняла это по нашему вчерашнему с ним разговору о женской одежде?! — Ну, вначале я думала, что ты просто увлекся им еще больше… — В смысле «еще больше»?! — восклицает Стайлз, поражаясь, что удивление может возрасти еще сильнее. — … но да, услышав ваш диалог, стало ясно, что это не односторонне, — не обращая внимания на выкрик Стайлза, заканчивает Лидия, даже не пытаясь объяснить другу, что его интерес к Хейлу на расстоянии ей было сложно не заметить, стоило ей только начать с ним общаться. — Ладно, ладно, мне нужно подумать, или что там еще помогает в таких случаях? — уставившись невидящим взором куда-то выше плеча Лидии, говорит Стайлз. Он не то чтобы удивлен открытию, нет, скорее его больше поражает собственная узколобость. Ведь как можно было настолько ужиться в беззаботном обмане самого себя, что даже был проворонен момент, когда симпатия под воздействием живого реального общения с Дереком переросла в более сильные чувства. И они, эти чувства, остались замаскированы, проигнорированы и оправданы обычной скорой привязанностью и неким восхищением. В конце концов, это же элементарно. Если с человеком нравится проводить время, нравится его поведение, внешность, жесты, и ты готов, даже несмотря на отсутствие ярлыков, типа: «бро», «приятель», «родственник» и тому подобное, отдать ему почку, а во все мокрые сны уже давно не заглядывал никто кроме него… ну, это достаточно явные признаки, что ты бесповоротно влип. Лидия явно ошиблась с оценкой его умственных способностей, невероятно их завысив. Мартин дает ему необходимое на спасительный ступор время. Она кладет свою руку поверх его безвольно лежащей на столе конечности, и успокаивающе ее сжимает. — Я идиот? Нет, правда, как я умудрился школу закончить? — спустя несколько минут спрашивает Стайлз, возвращаясь к реальности. — Ты даже не представляешь, как часто люди всю жизнь живут в притворстве, — пожимает одним плечом Лидия. — И школу ты еще не закончил. — Мне нужно что-то сделать? Мне нужно рассказать… кому-то? Дереку или Скотту? Мой папа не будет в восторге, я думаю, и у него появится возможность давить на меня и выторговывать вредную еду! Господи, зачем мне так уперся этот лакросс под конец школы? Сидел бы себе на лавке запасных, не отсвечивал, и не нарвался бы на хмурое обаяние Хейла! — вскинув брови, размахивает руками Стайлз, привлекая внимание других немногих учеников в кафетерии. Он совершенно не замечает два заинтересованных взгляда с соседнего столика: Денни — самого открытого гея школы, и Бойда — хорошего приятеля Дерека. (И хорошо, что не увидел их, ибо в противном случае, вместо тренировки ему бы пришлось присосаться к ингалятору Скотта, пытаясь восстановить дыхание.) — Стайлз, успокойся, тебе не надо ничего делать, — голосом человека знающего все тайны мироздания, говорит Лидия. — Просто живи, как раньше, но и не упускай свой шанс. — Ага, легко тебе говорить, — перестает дергаться Стайлз. — Я не совсем разбираюсь, что нужно делать в таких случаях. Тем более, если учитывать, что весь мой романтический и сексуальный опыт, это несколько лет безуспешных ухаживаний за тобой, парочка поцелуев с Хизер на вечеринке, и один от тебя, и то служащий успокоить мою паническую атаку, когда мне сказали, что отца ранили на выезде. И вообще, ты не можешь быть уверена, что Дерек чувствует то же, а выставлять себя идиотом придется именно мне. И самое худшее, я знаю, что мы можем стать хорошими друзьями, а мои действия романтического характера могут все испортить. Лидия, лучше бы ты не открывала мне глаза, теперь я понимаю, почему люди живут в самостоятельно выстроенных иллюзиях! — завершает свою речь Стайлз, и яростно начинает запихивать в рот еду. Он впервые за долгое время пропускает тренировку, вместо этого предпочитая захватить с собой Лидию и поехать домой, чтобы провести несколько часов за просмотром "Дневника памяти".