Love in a Photograph (coup de foudre)

Всю следующую неделю Йен провел, поклоняясь алтарю Микки; на коленях, с членом глубоко в своей глотке, оказавшись рядом с ним настоящим религиозным фанатиком. Когда его рот не был заполнен Микки, он был переполнен словами. Выражение своих эмоций, которое раньше совершенно ему не давалось, с моделью казалось обычным делом. Йен осознал, что, находясь рядом с Микки, он стал более разговорчивым, делясь с парнем историями, планами на будущее, и всем в этом роде. Ему нравилось, что, несмотря на свою саркастичность и дерзость, Микки был мягким, когда разговоры заходили в более серьезное русло. Йену нравилось, как Милкович заставлял его себя чувствовать. Будто бы все, что фотограф говорил, было важно, каждое слово значило для него чертовски много. Йену нравился Микки. Очень. Может, он нравился ему даже слишком сильно. Ничего в отношениях с Микки не было для молодого фотографа типичным. Всех парней из прошлого он всегда держал на расстоянии вытянутой руки, ценя свою независимость от их чрезмерного общества. С Микки все было по-другому. Вне рабочего времени они проводили вместе каждую возможную минуту; не вылезая из апартаментов модели, разговаривая и занимаясь сексом. Йен не жил в своей квартире уже несколько дней, используя дорогое пространство только лишь для хранения своих грязных вещей, когда заезжал туда, чтобы оставить их и прихватить с собой парочку чистых. Все двигалось очень быстро, буквально со скоростью света. Йен был уверен, что они влюблялись друг в друга. А, может, уже были влюблены. Галлагер начал задумываться, действительно ли он начал утопать именно в тот момент, когда впервые увидел Микки, вспоминая, как вид брюнета напрочь выбил из него весь воздух. Несмотря на великолепие модели, здесь было что-то большее, чем просто физическое влечение. Чувство, будто где-то глубоко все сжалось; спокойствие мгновенно сменилось штормом, захватившим нервную систему. Йен никогда не верил в любовь с первого взгляда, пока это не случилось с ним самим. Всегда было легче отрицать то, чего никогда не чувствовал на себе, но теперь, когда это случилось, фотограф был уверен в ее существовании. Его озабоченный ум, почему-то, был успокоен его сердцем и уверенностью в том, что Микки чувствовал то же самое. Никто никогда не смотрел на Йена так, как смотрел Микки — будто он мог заглядывать тому прямо в душу и знать его историю, будто он сам ее и написал. — Ммм, вот так, — застонал Микки, приподнимаясь на локтях, чтобы сверху вниз смотреть за тем, как рот Йена обхватывал его член. Рыжий усмехнулся, проведя языком вверх по всему основанию и снова обвив губами головку. — Как же ахуенно. Такой хорошенький рот… Микки вздохнул, когда Галлагер скользнул сразу тремя пальцами в его вытраханный вход и начал проталкивать их все глубже и глубже, пока они не достигли спермы, которой Йен наполнил брюнета некоторое время назад. Микки откинул голову на подушку, одной рукой закрыв лицо сгибом локтя, а другой сильно вжавшись в тонкую ткань простыни, подготавливая себя к оргазменному взрыву, которого, он был уверен, долго ждать не пришлось бы. Йен начал ритмично двигать пальцами, умело доводя Микки до границы, после чего резко сбавлял скорость, продлевая парню удовольствие. Он снова и снова достигал его простаты, одновременно смакуя сочащимся из щели предэякулятом. Желая большего, он начал сильнее надавливать на чувствительную точку, заставляя ноги Микки трястись, когда через пару мгновений он обильно излился глубоко в глотку своего любовника. — Блять, ты пиздец идеальный, — похвалил брюнет, потянув Йена наверх, чтобы разделить с ним грязный, мокрый поцелуй. Он выдохнул, когда фотограф перекатился через него, чтобы зажечь сигарету, и улыбнулся, когда Йен вставил фильтр между губ Микки. — Заставляешь меня думать о кое-чем сумасшедшем, чел. — О чем именно? — переспросил Йен, зажигая вторую сигарету для себя, одновременно смотря за тем, как брюнет выдохнул тонкую струйку дыма и покачал головой. — Да так, просто херня, — спокойно ответил он. — Ты теперь у нас стесняшка? — подразнил Йен, удивленно поднимая одну бровь. — Не, — засмеялся Микки и прикусил щеку изнутри, глядя на парня рядом. — Как у тебя со съемками на следующей неделе? — Какой-то вшивый фотосет для каталога в понедельник, и больше, вроде, ничего, — ответил Йен, сузив глаза. — А что? Брюнет пожал плечами. — Я должен съездить в Париж. Подписал контракт с The Kooples , съемки во вторник и среду. — Твою мать, Мик. Это ахеренно, — широко распахнув глаза, воскликнул Йен. Он знал, что Микки был успешным. Брюнет успел поработать с несколькими крупными известными компаниями, но The Kooples — совершенно новый уровень. — Да, классно, — ответил Микки, снова затягиваясь сигаретой, не отрывая глаз от Йена. — Хочу, чтобы ты поехал со мной. — Ты что? — удивленно спросил Йен, резко повернув голову влево. — В Париж? — Нет, в Антарктику, — подразнил брюнет, дотрагиваясь рукой до голого торса Йена, скользя пальцами по сокращающимся мышцам тугого живота. — Да, в Париж. Хочу, чтобы ты поехал. — Я, эм, вау… — выдохнул рыжий, чувствуя, как сердце начало бешено биться. Он был ошеломлен и самим предложением Микки, и тем, что он действительно хотел бы с ним поехать. — Я слишком тороплюсь? — неловко спросил брюнет, почесав кончик носа костяшками. — Нет, — заверил его Йен, закачав головой. — Ничего такого. — А что тогда? — Кто мы? То есть… — щеки фотографа вспыхнули от заданного им же вопроса. — Мы проводим много времени вместе и, ну, знаешь, путешествие вдвоем — довольно серьезное дело, мм? Мы... пара? — Конечно же, да, — ответил Микки, слегка улыбаясь. Йен улыбнулся в ответ, а его кожа покрылась мурашками, когда он наклонился, чтобы поцеловать брюнета. — Я хочу, — сказал он, оторвавшись, — поехать с тобой в Париж. Надо только поговорить с Энди насчет замены в понедельник. — Да? — переспросил Милкович с долей облегчения, появившейся на лице. — Точно хочешь? — Мммхммм, — подтвердил Йен. — Да и не был там никогда. — И правильно. Город классный, отвечаю. Не сравнится с Нью-Йорком, конечно, но мне понравился. Рыжий пожал плечами. — Я бы и в Антарктику с тобой поехал. Дело не в Париже. — А в чем тогда, Галлагер? — бросив вызов, усмехнулся Микки, игриво вздернув бровями. — В тебе. — Что во мне? — Думаю, я бы поехал с тобой куда угодно, — признался фотограф, краснея. — Это еще почему? — Отъебись, — засмеялся Йен. — Ты знаешь почему. — Да, мне кажется, что все-таки знаю, — цокнув языком, подтвердил брюнет. Йен кивнул, глубоко вздохнув. Они тихо лежали в постели, докуривая свои сигареты, каждый в своих собственных мыслях, пока голос Микки не разрушил тишину. — Это не… — он прервался, будто бы собирая свои мысли воедино. — Все это дерьмо для меня в новинку. Чувствовать что-то вот так к кому-либо. Любить кого-то. — Да, для меня тоже, — Йен был ошарашен тем, что Микки только что сказал, что любит его, уверенный, что рыжий чувствовал то же самое. — Я никогда даже не думал о, ну, знаешь, будущем и все такое. — Но ты думаешь об этом со мной? — Слишком много. — Ты когда-нибудь слышал о людях, которые встречают кого-то и просто знают, что те люди предназначены для них? Они уезжают в Вегас, просто расписываются в тайне ото всех ? Они знают друг друга всего дня три и уже женятся… Йен кивнул. — Фиона, моя сестра, делала так. Вышла замуж за парня, хотя была с ним знакома всего пару дней. — И что из этого вышло? — Ну, она изменила ему через несколько недель, поэтому, дерьмовенько все вышло, — ответил фотограф, легко засмеявшись. — Думаешь, она любила его? Когда решила выйти за него? — Не, — он покачал головой. — Секс, наверное, был слишком хорош, но они оба просто утонули в своих феромонах, — Йен заметил, как Микки сгримасничал, будто того ударили в лицо, но ему было трудно понять такую реакцию. Где-то внутри что-то перевернулось от мысли, что каким-то образом рыжий его отверг, но ведь разговор шел не о них, да и мог ли он вообще идти о них? Не было никакой вероятности в том, что Микки хотел этого, верно? Сердце фотографа началось биться сильнее, пока он пытался понять, что именно Микки имел в виду. Чтобы разъяснить ситуацию, он решился на вопрос. — Ты когда-нибудь думал об этом? Микки пожал плечами, проведя языком между нижней губой и зубами. — Не знаю. Никогда не чувствовал подобного, поэтому о таком никогда даже и не задумывался. Йен мог чувствовать напряжение каждого нерва в своем теле, когда проговаривал следующее: — Но сейчас ты об этом думаешь? Брюнет посмотрел на него с изумлением, вспыхнувшем на лице. — Что, если да? Йен дотронулся трясущейся рукой до его щеки. — Я не уверен, что ты думаешь об этом. Ты идешь на это. Голубые глаза растворились в зеленых, когда оба парня поняли, что сейчас происходило. — Иду на это, мм? — переспросил Микки, прочистив горло. Он убрал оба оставшихся от сигарет фильтра в пепельницу. — А ты бы на это пошел? — С тобой пошел бы, — признался Йен дрожащим, как и все его тело, голосом. — Я сделаю это с тобой. Широкая улыбка появилась на лице Микки, когда он забрался к фотографу на колени. — О чем ты говоришь, Йен? — Мы должны сделать это. — Что сделать? — дразнил Микки, явно наслаждаясь тем, что подталкивал застенчивого парня первым сказать это. Йен сел на кровати, обвил руки вокруг талии своего любовника, зарылся лицом в его оголенное плечо и засмеялся от абсурдности происходящего. — Выйти друг за друга. Микки тоже засмеялся, пальцами хватая Йена за подбородок, чтобы видеть его багровое лицо. — В Париже. Выходи за меня в Париже. — В Париже, — кивнул рыжий. Счастье поглотило их с ног до головы, когда они начали пылко целоваться, оба в восторге от того, на что только что согласились.