Лёд в крови

POV Эрик. Не нравится мне всё это. Чем дальше отъезжаем от горящего здания, тем больше возрастает чувство тревоги. Но, блядь, не могу понять, в чем дело. Связываюсь с первой машиной узнать, выжил ли кто-то из двоих, ответ отрицательный, со злостью бью по рулю. На заднем сидение парни пытаются не дать Демиену истечь кровью. — Как он? — спрашиваю, до упора нажимая на газ. — Ну, уже бы умер, если ты бы не перевязал ножевое. — Какого хуя несешь, блядь, когда бы я успел? — ору на парня. — Ну, тогда не знаю, что и думать. Зачем им беспокоиться о нем, если всё равно убьют? — все молчим, дружно думаем над ответом. — Ничего, почти доехали. Выживет — сам расскажет, — предлагаю вариант. Через десять минут нас уже встречают у медцентра Эрудиции. Смотрю, как уносят парня на носилках, и чувствую себя блядским героем, вот Рия обрадуется. Собираюсь за руль и домой, когда перед зданием с визком тормозит джип Бесстрашия. Машина Макса, ну что, думаю, хочет ответы, пускай пять минут подождет, но когда вижу Кристину, которая бежит ко мне, отталкивая народ по пути, всерьёз недоумеваю. Наконец добежав, она задаёт вопрос, которой выбивает почву из-под ног: — Где Рия?! — я отчётливо слышу, но честно не понимаю вопроса. Вроде по голове не получал. Но потом я уже не слушаю, что она говорит. В голове зверский гул, как-будто я в чертовом клубе сижу. Когда в ушах перестаёт звенеть, говорю голосом, который, кажется, не мой: — А где Рия? — к тому моменту подходит Макс и встает за девушкой. Поднимаю на него взгляд с тем же ебанным вопросом: — Где Рия? — В том здании, Эрик, Рия была с ними на задании, — Рия осталась в том здании, наконец доходит до меня. Сжимаю кулаки с такой силой, что не чувствую пальцев, улыбаюсь, ну, блядь, ты труп. Двигаюсь на Макса и прежде, чем народ вокруг понимает в чем дело, завязывается драка. И не шуточная. Два Лидера Бесстрашия лупят друг друга, один — молодой, с ненавистью, с намерением уничтожить, другой же — постарше, в целях самозащиты, пытаясь между ударами достучаться до парня. Наконец Фор, как всегда явившись вовремя, оттаскивает меня, держит железной хваткой, сдавливает грудь до невыносимой боли. Когда я перестают вырываться, он отпускает меня, но не отходит. Но, чёрт возьми, грудь по-прежнему горит, сжимается адской болью. И я с горечью осознаю причину, но слишком занят, чтобы обдумать её. Наконец, окончательно взяв себя в руки, говорю Максу ледяным голосом: — Молись, Макс. Молись, чтоб я нашёл её живой, не то обещаю тебе, я лично уничтожу всё, что тебе дорого, начиная с твоей девки и заканчивая твоим городом. Сажусь за руль, до упора давлю на газ, пару раз на поворотах машину заносит, это пустяки. Доезжаю за минут двадцать, огонь почти погас. Надо же, сейчас я несказанно рад дождю. Беру оружие и уже собираюсь во внутрь, когда рядом останавливается машина. Фор! — Чего тебе? У меня нет времени, — говорю, сам пытаюсь вспомнить, где была гребаная лестница в подвал. — Ты и вправду собрался в горящий дом? — О, у меня нет времени. Так что вали. — Да что с тобой такое? Напал на Макса, теперь в огонь лезешь, потом к изгоями небось. Жить надоело? — орет всегда спокойно и уравновешенный Фор. — Не можешь по-человечески сделать дело?! — Не твоё дело. Ты радуйся, если сдохну там, место твоё, — с этими словами прохожу через то, что час назад было дверью. Огонь не так силён, и потому пробираюсь внутрь достаточно легко, но чем глубже захожу тем жарче и труднее дышать. Вот дурак, думаю, надо было маску. Хотя, если моя девочка в подвале, у неё не так много времени. Я и мысли не допускаю, что она мертва. Двери в подвал вообще нет — снесло взрывом. Лестницы целые, они бетонные. Чем ниже спускаюсь, тем чище становится воздух, и, наконец, доходит до меня. Катакомбы. Вот как они осадили здание. Через пару постукиваний по стенам нахожу нужную, одним ударом выбиваю стену и шагаю в сырой, пропахший гнилью коридор. До первой развилки бегу насколько возможно быстро — фонарь не слишком далеко светит, да и вода здесь чуть выше лодыжек. Но добежав до перекрёстка, замираю — куда дальше? Освещаю воду, но она слишком грязная, чтобы увидеть присутствие крови, если таковая есть. Блядь, блядь. Со злости врезаю кулаком по скользкой стене, по-прежнему не чувствую боли. Боль в груди сильнее. Я почти в отчаянии, делаю пару глубоких вдохов, морщусь от ожидания зловония, и вместе запахами свойственных подземелью, слышу отдаленный, совсем тонкий запах апельсинов. Пока бегу в том направлении, откуда получил лучшую подсказку, думаю, насколько близко я был к ней ранее, когда спускался за Демиеном, а он ведь все пытался сказать, всё, что мог, измазал своей пятерней. Впереди ещё одна развилка, и я приостанавливаюсь перед поворотом, освещаю сперва одну сторону, затем другую и замираю при виде огромного мужика, что прикрывается невысокой девушкой, приставив пистолет к её виску.