Лёд в крови

POV Эрик. Когда поднимаемся до нужного этажа, нас уже ждёт бригада врачей, хоть Рия и отказывалась идти к ним, говоря, что с ней всё в порядке. Но мы здесь. Пока её осматривают умники, стою в сторонке и смотрю на неё. Сидит на высокой койке в белой больничной сорочке, с мокрых после душа волос всё ещё стекают капли. Здесь так холодно, что мне кажется: скоро до пола будут долетать льдинки, а не вода. Но она даже не подаёт виду, что замёрзла. Наконец осмотрев её, они всё же решают оставить на ночь, Рия смотрит на меня таким жалостным взглядом, что аж смешно. Ну нет, это же надо, в катакомбах, окруженная изгоями, она не боялась, а оставаться с умниками ей страшно. Так и быть, останусь с ней. После холодного душа и беглого осмотра моих ожогов, иду к ней, когда у дверей её палаты меня окликают: — Эрик, ты здесь и даже не зашёл поздороваться, — я хорошо знаю женщину, кому принадлежит голос. — Мне некогда, — отвечаю, но когда поворачиваюсь к ней, сердце замирает. Она единственная умела так смотреть: будто смотрит сквозь тебя, куда-то в глубь, там где по слухам живёт душа, если таковая есть. — Занят нападениями на других лидеров? Или опекой своих подчиненных? — как всегда грубо, иронично, правдиво! — Ты что-то хотела? — отвечаю вопросом на вопрос, знаю, что это злит её. Но Виктория лишь улыбается, словно не замечая моего раздражения, и продолжает: — А она красивая, да и сильная. То, что нужно для тебя. — Знаешь, мне твоё одобрение нахрен не сдалось, — отвечаю с убийственной физиономией. — Эрик, ты же знаешь, что этот взгляд меня не пугает. Нам нужно поговорить, когда найдёшь время, ты знаешь, где меня искать, — с этими словами она уходит, гордая, умная, красивая женщина. Я хотел бы ненавидеть её за всё сотворенное, но нашей с Кэтрин вины не меньше. От воспоминаний становится хреново и от предстоящего разговора с Рией не легче. Когда захожу в её комнату, она уже спит. Сажусь на кресло рядом с кроватью, эта палата мне знакома, можно сказать, она принадлежит мне. Опять в мысли лезут картинки из прошлого, мы с Кэтрин бежим по коридорам, счастливые, смеемся. Мама лишь с улыбкой смотрит на нас, не обращая внимание на неодобрительные взгляды коллег. Но взгляды — это единственное, что могут позволить себе все вокруг. Она здесь королева, она полноправная хозяйка здания, Эрудиции и вообще всего. Она — Миссис Кана. Сам не замечаю, как засыпаю, меня будят её лёгкие прикосновения. Когда открываю глаза, вижу, что она улыбается мне, стоит между моих ног и наклоняется так близко, что ещё миллиметр и наши губы соприкоснутся. Хочу поцеловать её, но она отстраняется, в полумраке комнаты с распущенными волосами и таинственной улыбкой моя ведьма будоражит кровь. Я знаю, что она задумала. И от предвкушения член уже твердеет. Хочу коснуться её, но она не пускает, делает гримасу и отрицательно качает пальцем. У неё в другой руке наушник она протягивает его и вдевает мне в ухо, из прибора доносится приятная музыка, смотрю на неё и только сейчас замечаю второй конец у неё. — Потанцуем, малыш? — говорит хрипловатым голосом, это скорее утверждение, чем вопрос. Медленно под музыку Рия поднимает полы сорочки и садится мне на колени, верхом, как наездница, не переставая делать замысловатые движения. Её руки ласкают мне плечи, пока она ритмично двигает попкой, слегка касается меня своей киской. Хочу коснуться её, она улыбается, отводит мне руки, я пока терплю, хотя она знает, что рискует. Эти её игры сводят меня сума. Не переставая двигаться, стягивает сорочку, материал скользит по нежному телу, падает на пол. Выгибает спину, предоставляя мне возможность коснутся её груди, сама же кусает губы. С её сладкого ротика вырывается стон, когда кончиком языка дотрагиваюсь до соска, чтоб затем не больно укусить. — Ещё! — шепчет она, когда я откидываюсь на спинку кресла. Хрипло говорю: — Трогай себя, — и она делает, касается себя, сперва гладит груди, прижимает соски, а затем опускает руку ниже, туда, где наши тела почти соприкасаются. Улыбается, но себя не касается, трогает мой стояк, сжимает, сквозь плотную ткань. Она расстегивает ширинку, я по-прежнему не двигаюсь, слежу за каждым её движением, за её реакцией, когда член пульсирует в её ладони. Одной рукой Рия по-прежнему ласкает себе груди, пока другой водит вверх-вниз по моей эрекции. И понимая, что я так больше не выдержу, убираю её руку и притягиваю её за талию, грубо насаживая на член. Дальше она сама ведёт как ей нравится. То медленно, почти останавливаясь, то быстро, насколько ей позволяет удобство кресла. Я целую её: губы, шею, груди, наслаждаясь каждым сантиметром, что касается меня, и касаюсь я. И чем ближе подходит кульминация, тем яснее становится мысль — она мой Рубикон. Позже, когда укладывают её на кровать, шепчу ей: «Люблю тебя». Зная, что она не слышит, что она уже спит в моих руках.