Лёд в крови

POV Рия Ненавижу просыпаться одна, особенно, когда ночь провела с ним. По-быстрому принимаю душ, и, выходя, застаю весьма интересную особу, смотрящую в моё окно: невысокая, но на каблуках, в синем обтягивающем платье ниже колен, которое сидит великолепно, с черными волосами с белыми прожилками, собранными в пучок чуть ниже затылка. И когда она поворачивается ко мне, я замираю. Красивая. Нет, не то слово, завораживающе красива. Черты нежные, правильные, пухлые губы, чёрные глаза. На вид ей не больше тридцати, хотя они здесь, в Эрудиции, хорошо маскируют то, что считают нужным. Увидев моё замешательство и явный факт того, что я пялюсь, она улыбается со словами: — Я принесла тебе одежду, — на что я лепечу что-то вроде «спасибо», хотя и ясно — её ранг вряд ли предполагает носить раненым одеяние. — Ты ведь Рия, да? — согласно киваю, кажется, ночью я всё же повредила язык. — Слышала про тебя, о разведке и о вчерашнем, — ну правда, я опять туплю, смотрю на женщину как зомби, из детских сказок. — Ты молодец, храбрая. — Спасибо. — За что? — Э-э, за похвалу и за одежду, — наконец обретаю дар речи. Она снова улыбается, и только сейчас я понимаю, улыбка может и нежная, но она, блядь, ледяная. — Ты дочь Элизабет, не так ли? — Да, что меня выдало? — говорят, я на отца похожа. — Теперь я холодею, не люблю, когда трогают родителей. Это пугает. — То, как ты держишься, — говорит она спокойно, — и твои документы. Я расслабленно киваю. — Ну что ж, Рия, я пожалуй пойду, одевайся, внизу ждёт машина, — я опять киваю. Дура. У двери моя гостья останавливается и говорит теперь уже совсем ледяным голосом: — Осторожно, Рия, не причини ему боли, — почему-то я знаю, о ком она, и если бы кто-то другой сказал бы эти слова насчёт Эрика и кому-то другому, то выглядело бы это достаточно комедийно. Но сейчас передо мною была женщина явно знавшая его другим.  — Он всего двоих женщин впустил в свою жизнь, и из-за двоих тоже претерпел смертельную боль. Прежде чем закрыть дверь, я всё же спрашиваю: — А вы кто? — Кана, Виктория Кана. Виктория Кана, повторяю про себя имя. Но пока не спешу уходить, мне нужно узнать как там Демиен. К нему меня провожает высокая Эрудитка, пока мы идём, она то и дело поглядывает на меня с любопытством, не выдерживаю и спрашиваю, в чем дело. Она как бывшая Искренняя выдаёт мне, что вчера больница разделилась на два фронта: одни предположили, что я буду вся в синяках и гематомах, и им придётся меня спасать, другие же предвидели лёгкую смерть от удушения. Я не могу не скрыть улыбку и спрашиваю: — А ты? Что предположила ты? — Ну, то, доказательства чего мы всей больницей слушали полночи, — стоит ли говорить, что я покраснела. Нечего было спрашивать. Демиен лежит подключенный к нескольким аппаратам, он ровно дышит, глаза закрыты. — Как он? — спрашиваю девушку. — Стабилен, думаю, через неделю выпишем к вам в лазарет. — Отлично, можно мне с ним поговорить? — Ну, вообще нельзя, но у тебя есть специальное разрешение, — когда, удивлённо приподнимаю бровь она добавляет, — Эрик, предупредил, что ты придёшь, и добился для тебя разрешения. — Спасибо, — говорю и подхожу ближе к Демиену, он смертельно бледный. — Эй, привет. — Рия, слава богу, я пытался сказать, правда я… — он беспокойный, и я боюсь за его здоровье. — Демиен, всё хорошо, успокойся. — Но как, кто? — спрашивает он по-прежнему взволнованно. — Я расскажу тебе позже, мне пора, — сжимаю его руку. Но когда собираюсь отходить, он не отпускает. — Эрик? — я знаю вопрос. — Да, — говорю, а он лишь устало улыбается. Внизу меня действительно ждёт машина, мои девочки. Трис как всегда сжимает в объятиях, а Кристина оттаскивает её. Спрашиваю про Макса, Кристина уверяет меня, что всё в порядке, потом с интересом рассказывает нам с Трис, как Эрик слетел с катушек. Слушаю завороженная. Неужели он сделал это из-за меня? Когда доезжаем до дома, я отказываюсь от обеда, мне нужно в душ и увидеть Эрика, и если первое занимает не больше получаса, то второе забирает у меня полдня. Нахожу его ближе к ночи на крыше, курит. Когда подхожу ближе, чувствую и запах алкоголя. — Эрик! — но он не отвечает, даже не смотрит на меня. Здесь прохладно, блин, нахрена я юбку нацепила. — Что случилось? — не унимаюсь я. — Что случилось? А что случилось, Рия? — он сверлит меня взглядом, затем грубо прижимает меня к себе и вдыхает мне в приоткрытые губы дым. От неожиданности у меня глаза слезятся, я кашляю пару минут, затем ору на него: — Ты что, больной? Какого чёрта. — Не забывайся, ведьма, ты знаешь, с кем говоришь, — отрезает он грубо. — Да, блядь, знаю, и знаешь что?! Мне надоели твои гребаные игры, — кричу и поворачиваюсь уходить, но он молчит и не двигается. Ну и ладно, думаю. Но когда дохожу до двери, он не даёт ее открыть, грубо прижимает меня лицом к стене, одной рукой держит за шею, пока другой лезет под юбку. Пытаюсь сопротивляться, хотя с каждым движением мне труднее дышать. Когда его пальцы начинают гладить клитор сквозь ткань трусиков, я забываю обо всём на свете, снова остаётся он, только Эрик, и никто больше. Он всё ласкает меня, иногда щипает, он сводит с ума, заставляет кричать от наслаждений. Больше не душит, теперь он грубо тискает мне груди. Жадно глотаю воздух — его категорически не хватает. Мои руки на его руках, вместе доводим меня до пика. Но он не останавливается, когда я спиной упираюсь в его грудь Эрик отводит пальцем мокрую ткань трусиков в сторону и входит в меня. Я снова кричу, стонаю, снова теряюсь в его сильных руках. Он наклоняет меня к стене, заставляя упереться руками, устраивает меня поудобней и сам тоже ставит одну руку на стену, рядом с моей головой, а другой же, держа за низ живота, прижимает к себе. Так он постепенно набирает темп. И снова он трахает меня так, как будто наказывает или как будто следующего раза не будет. Кусает плечи, шею, облизывает укусы, проводит языком дорожку до губ, но не целует, это не поцелуй, он грубо сжимает мои губы своими, покусывает. Я снова взрываюсь. Сжимаю его, хочу, чтоб он остался внутри меня, ощущение наполненности, удовольствие на грани сумасшествия. Через пару движений Эрик кончает, как всегда в меня. Я дрожу ни то от холода, ни то от переутомления, и он прижимает меня к себе. — Эрик, в чем дело? — спрашиваю шёпотом. — Тише, потом. Эту ночь я ещё долго не могу заснуть. Лежу, прижатая к крепкому и сильному телу моего Лидера, и думаю, слишком уж отчаянным было наше соитие.