Лёд в крови

POV Эрик «Сегодня очередная вечеринка, одна из тысячи, что укрепляет мои подозрения на их счёт — они только и могут, что развлекаться и трахаться, только вот один вопрос: как им удалось сконструировать оружие массового поражения? По моим меркам у них интеллект пещерного человека. Только так можно объяснить тот факт, что из всех спиртных напитков мира у них есть только фруктовый ром… Да и вообще у них нет ничего кроме фруктов! Хотя, это не удивительно, учитывая, что город полностью поглощен бурной растительностью.» Это из дневника некоего Альберта Думера, — его мнение о людях, которые окружают меня последний год. И, чёрт возьми, я почти согласен с ним, ну, по крайней мере, насчёт пойла. В этом зелёном аду ужасно жарко, поэтому даже одежда становится ненужным атрибутом, который прилипает к телу и стесняет движения. Я редко её ношу «дома», но, к сожалению, и там я тоже бываю крайне редко, так как являюсь главным тренером их чёртовой армии. Но сегодня именно один из таких редких моментов. Беру свой напиток и выхожу на балкон, ночь спокойная и до неприличия звёздная. Рие бы здесь понравилось, — возникает мысль. К сожалению, очень болезненная, потому как она-то точно сюда не попадёт никогда. Не должна. Ведь я сделал всё для этого. И как обычно с воспоминаниями о ней приходят и воспоминания о том, как всё началось. Год назад. — Не к хорошему это, Макс! Мне чертовски не нравится эта таинственная особа! — Речь о девушке, которую мы освободили часом ранее. Она не похожа на дружелюбную. — Да откуда тебе знать: ты одну из них трахаешь, а не всю фракцию! — Пожалуй, Макс единственный, кто может сказать такое и при этом не заработать перелом челюсти. — Думаю, ещё одну Рию я бы просто не пережил, — говорю угрюмо и с гордостью думаю, что если бы это моя жена услышала, я сам бы заработал перелом, и одной челюстью здесь бы не обошлось, затем довольно улыбаюсь, — моя женщина чёртова Бесстрашная. Но, заметив, что наши парни подозрительно пялятся на меня исподтишка, сразу же делаю обычное выражение лица. — И тем не менее, эта незнакомка подозрительна. — Почему? Если ты об одежде, то заметь, на ней её почти не было. Ты забыл, что мы вовремя успели? — Нет, чёрт возьми, не забыл! — Я сжимаю кулаки до посинения костяшек. Ни одна женщина не должна испытывать такое унижение со стороны мужчин. Тем более та, что неспособна на самооборону. — Дело не в одежде, я просто помню руки тех, кто из Дружелюбия, — у них мозоли, да и загар присутствует. А она же как-будто никогда в поле не работала, да ещё этот её странный акцент… Говорю тебе, Макс, здесь что-то не то! — Хорошо, значит пойди допроси её. — Обязательно, но сперва мне надо кое-что сделать. — Он хмыкает на мой ответ, понимая, что этим «кое-чем» является Рия, и спешит добавить: — Только учти, что она всего лишь хотела тебя спасти. — Ага, — с каких это пор Макс принимает сторону Рии? Я вообще думал, когда он узнает об измене Крис, то вообще захочет убить и её подруг тоже, но Макс ведёт себя достаточно спокойно. Хотя, может, он и вправду ничего ещё не знает. Нахожу свою ведьму в яме, здесь в это время никакого нет, она стоит в полумраке напротив деревянной мишени и бросает ножи. Все железки попадают в цель, и я почти уверен, что она представляет меня на месте несчастной деревяшки. — Что ты, мать твою, не поняла из слов «оставайся дома»? — ору на неё, она смотрит на меня убийственным взглядом и, схватив со стола с ножами куртку, говорит: — Не кричи на меня, я не малолетка какая-то! — Я хватаю её за локоть, прижимаю к стене. — Рия, не беси меня! Лучше иди домой. Поговорим, когда я вернусь. — А знаешь, у меня идея получше! А не пошёл бы ты… — Сучка маленькая, сжимаю кулаки, на что она дерзко ухмылятся, сводя меня ещё больше с ума, и даже мой кулак, что впечатывается в стену у её головы, не вызывает у неё никаких эмоций. — Ты доиграешься у меня, — говорю сквозь зубы. Она просто уходит, оставляя меня в бешенстве, и только то, что у меня впереди допрос, спасает её от сумасшедшего соития. — Итак, давай попробуем ещё раз. — Я зажигаю очередную сигарету и откидываюсь на спинку стула. — Кто ты? И что делала на территории Дружелюбия? — опять ничего, — ни слова. Девушка даже не смотрит на меня, и это лишний раз доказывает, что она неместная, ведь, чёрт возьми, Эрика весь город боится. — Ну тогда хорошо, будет по-твоему, — я встаю и подхожу к двери, — эй, Билл, думаю у меня всё, можешь вызывать умников с сывороткой правды. Девка не хочет говорить. — Мужчина за дверью отвечает согласием и, судя по звукам клавиатуры коммуникатора, принимается звонить. Если честно, это даже смешно: парень поддерживает игру, а ведь мы лишь в крайнем случае пользуемся помощью умников. Вот только девушка-то об этом не знает. И когда я отпираю замок, она всё же сдается. — Я… Не надо сыворотки! — она старается быть спокойной, но дрожь в голосе выдаёт её волнение. -…всё скажу. — Хорошо, начинай. — Я сажусь обратно. — Меня зовут Петра, и, как вы уже догадались, я не отсюда, — она делает паузу, видимо, пытаясь понять, знал ли я действительно, что она чужая. Кто знает, может мы могли принять её за изгойского шпиона. — И? Откуда ты, Петра? И, главное, зачем ты здесь? — Я из другого города. Ещё одного, как этот. Вы же не думали, что являлись единственными, кто выжил? — она снова вопросительно смотрит на меня. — Продолжай, — говорю, я, чёрт возьми, не в настроении, и с каждым её словом становлюсь злее. Мы искали, мы долго искали хоть какой-то намёк, что мог существовать ещё хоть кто-то, но ничего не нашли. Возникает немой вопрос — почему? — Хотя вы и не могли знать, — Петра как будто услышала мои мысли, — наши радары глушили любые сигналы, и звуковой щит сбивал все летательные аппараты. — То есть вы хотите сказать, что ваш город более продвинут, и вы знали о нас? И как долго? — Всё не так просто. Мы узнали о вас сравнительно недавно, когда наша система развалилась, и в ходе войны погибло много людей. Как раз те, кто выжил, и отправились искать помощь. — Ну, допустим, я верю в это, чем же мы можем вам помочь? — Нам нужны солдаты, чтобы свергнуть власть! — И, чёрт возьми, она так просто говорит это, как будто просит пачку сахара. Я не выдерживаю: — Да уж. Вы, похоже, чокнутая, если думаете, что мы пошлем черти куда наших солдат. И к тому же с чего вы взяли, что мы согласимся вам помогать. — Просто, если вы не поможете нам остановить власть, следующим городом, который они завоюют, будет ваш. Думаю, на сегодня хватит с неё, я обещал, что мы обдумаем сказанное ею и обязательно решим, что будет дальше с судьбой её народа. — Она бред несёт какой-то! — Макс ходит взад-вперёд в кабинете, чем ещё больше раздражает меня. — Блядь. — Да, согласен, блядь. Но мне её слова не кажутся бредом. А вдруг это правда? Пойми, Макс, мы не можем не проверить эту информацию. И если она права, то нам неимоверно повезло, что мы смогли узнать их планы. Теперь мы сможем быть готовы, если они нападут. — К чему готовы? Эрик, если она права, то нам нужно узнать об их силе и слабости, и что-то мне подсказывает, что эта девка больше не даст нам никаких подсказок! Пока шагаю по темному коридору Бесстрашия, пытаюсь придумать легенду для Рии: не хочу её беспокоить хотя бы пока не выясню, что к чему. Я нахожу её сидящей на кресле, она выглядит усталой, и виноватое выражение её красивых глаз заставляет забыть о том, что я чертовски зол на неё. — Ну что мне с тобой делать? — спрашиваю, пока она делает глубокий вдох, словно до этого не дышала вовсе. — Любить, — её ответ звучит по-детски и чертовски смешон, учитывая, что так, как я её люблю, сильнее вряд ли возможно. Глупо, но в мыслях возникает образ чужестранки и факт того, что мне придётся соврать своей жене, не особо меня радует. — Почему ты ещё не убрала ёлку? — Я решила, что в праздничной обстановке веселее умирать, — Да, сучка маленькая, как будто ты не знаешь, что тебе всё сойдёт с рук, как впрочем и всегда. — Сегодня ты сорвала важную операцию, детка. — Я знаю.  Прости меня, этого больше не повторится. — Ещё одна ложь, думаю. — Мы точно знаем, что повторится, — говорю, и мой издевательский тон смешит её. — Ты прав. Может, всё же расскажешь мне, в чем дело? — Твою же мать, надо было сразу раздеть её и трахнуть, может, тогда она затянула бы с вопросами. Хотя… это же Рия. — Обязательно расскажу, но сперва накажу как следует. — Очередной раз поражаюсь тому, как она смогла меня приручить. Как случилось, что Эрик — «бессердечный монстр», встаёт на задние лапы перед этой неугомонной особой, готовый так или иначе исполнить любую её прихоть? И она, чёрт возьми, знает это, ведь притащила же ёлку. Интересно, что ещё выдумает? Порой мне кажется, этими поступками, вернее, моей реакцией на них, она пытается понять, насколько я зависим от неё. А я чертовски зависим. Сжимаю её сильнее в объятиях, прижимаясь губами к её мягкому ротику. Рия сразу отвечает на поцелуй, и её руки уже стягивают с меня куртку. Отстраняюсь слегка, и вещь приземляется на пол, железные молнии раздражают слух при ударе о мрамор, ещё больше возбуждая. На секунду мы замираем в ожидании детского плача, но, вспомнив, что малыш у Виктории, продолжаем раздевать друг друга, вернее, срывать одежду, не заботясь об её целостности. Рия снова прерывает наш поцелуй, она тянет меня к спальне, — ну уж нет, детка, ты ёлку хотела, фейерверков. Будет тебе и праздник, и новогодний салют. Поднимаю её на руки и за два шага прижимаю к дереву, от неожиданности или от колючек, что впиваются в её обнаженное тело, она вскрикивает и пытается отстраниться от неприятных ощущений. Рия крепче обнимает меня, всё больше прижимаясь. — Эрик? Ты что делаешь? Ай, ай. Больно же! — моя девочка не успевает договорить, когда понимает, что я вхожу в неё. Она замирает под моим напором, чувствую, как её тело напрягается, её киска сжимает меня, ещё больше распаляя мой пыл. — Я предупреждал, — шепчу ей в ушко, когда вхожу на всю длину. — Ты не… — мои движения снова не дают ей договорить. Потому что я покидаю её тело, чтобы снова войти, на этот раз сильнее, жёстче. — Ты не выносим… — говорит она сквозь довольные крики и стоны, кусая губы: то свои, то мои. Трахать её в таком положении не особо удобно, и я считаю, что с неё хватает иголок. Переношу Рию к окну, не покидая её горячего тела, сажаю на подоконник, шире раздвигая её ноги. Стоны становятся всё громче, я знаю, что она на грани. Рия прижимается ко мне ещё теснее, ногти впиваются в мои плечи, ускоряя мой темп еще сильнее. Через пару минут её внутренние мышцы сжимают меня так сильно, что я кончаю вслед за ней. — Ты сумасшедший, — шепчет она, доставая колючку из волос. — Ты делаешь меня таким. — Что ты сказал ей? — спрашивает Макс, пока направляемся в комнату допроса. — Что её хотели продать как секс-рабыню. — И Рия поверила? — удивляется мой наставник. — У неё не было выбора. — Или ты не дал ей время на размышления? — смеётся Макс. — Тебе смешно? Может, ты и со своей говорил? — Теперь моя очередь быть иголкой в заднице. — Ладно, оставим эту тему. Что с девкой делать будем? — Отлично, значит, он с Кристиной ещё не разбирался. А как по мне, я просто охуительно рад, что сопляк с Крис переспал, сейчас то точно он может не подкатывать к моей жене. Рия на него не посмотрит, даже если он останется последним мужиком на гребаной планете. — Эй, ты меня слушаешь? — Да, Макс. — Как думаешь, — дадим ей всё-таки то, что она хочет, и посмотрим, что выйдет? — Думаю, это плохая идея, но другого выбора нет. Но что, если она врёт? Что если она их шпион? — Мы не узнаем это, если ничего не предпримем. Я знал, что в чём-то Макс прав, но предчувствие чего-то плохого не покидало меня целую неделю. Так ничего и не получив от Петры, мы пообещали ей помощь. Точнее, мы должны были помочь её людям чем смогли бы, а они взамен держали бы нас в курсе планов их правителей. Никаких гарантий ни с её, ни с нашей стороны не было. Она сказала, что свяжется со своими людьми по коммуникатору, когда мы отвезем её до границы Дружелюбия. Так она и сделала, только вот оказалось, что у них была другая цель. Изначально им был нужен я. Каким-то образом они знали меня, знали и то, что я из Эрудиции, и что теперь являюсь лидером Бесстрашия. Я должен был пойти с ними без борьбы. Просто козыри были у Петры. — Вы же понимаете, что они придут за мной? — я спокоен, насколько это возможно. — Конечно, понимаем, и потому для них ты будешь мёртвым. — Я хочу возразить, когда позади меня раздаётся выстрел, Макс мёртв. — Видишь ли, Эрик, твоё тело найдут в машине достаточно обгорелым. Ну ты же не думал, что мы не спланировали всё с самого начала?! Очнулся я уже в этом городе. Уже за пару недель мне удалось выяснить, что они в определённые дни могли подключатся к нашим коммуникаторам. Таким образом они следили за нашей жизнью. Сперва это было ради какого-то больного интереса, потом они поняли, что могли бы использовать наши технологии. Ведь после их внутренней войны, фракции были объединены, а это привело к частичному саморазрушению. Развитие осталось на примитивном уровне. Но и это было не всё, — повстанцы по-настоящему были, они жили за стенами города, — и вот почему нужен был я. Моя кровь — для их сыворотки, моя сила и боевые навыки — для тренировок бойцов, мои мозги — для воссоздания хоть какого-то оборудования. Естественно, я не мог отказаться. У них был самолёт, ядерная бомба, координаты Чикаго, в котором сейчас находились мои жена и сын. Этого было достаточно, чтобы я молча делал всё, что они требовали. Но, по крайней мере, они так думали. Ещё через пару месяцев моя похитительница решила, что я смирился и вполне сносно живу. Ведь теперь у меня был дом, работа, король с королевой в «приятелях». Я даже стал посещать их идиотские вечеринки и пить эту фруктовую гадость. В дни, когда я помогал доктору Росу в бывшей Эрудиции города, где теперь была больница, я тайком собрал рацию, и теперь мог надеяться, что поймаю нужную частоту. Мне это удалось спустя три месяца, хоть это были короткие шесть минут, я был безгранично рад. Может, именно поэтому, напившись, дал Петре шанс отсосать у меня. Она давно уже из кожи вон лезла, чтобы залезть ко мне в койку, а я же до чертиков боялся не придушить её. Сука, даже волосы перекрасила в чёрные, как у моей ведьмы. Она старалась во всём мне потакать, думала, что если я её трахну, то забуду всё на свете. Вот только я как удав в ожидании рано или поздно убью суку. За пять последних месяцев я ни разу не услышал голос Рии, с каждым новым подключением к рациям Чикаго, я всё больше сходил сума. Ушла ли с работы, может она ранена или нашла другого мужика? Мысли были разные, и всегда одна убийственнее другой. Может, потому я сконцентрировался на плане уничтожения Рио, и у меня уже были успехи. Не так давно я нашёл лазейку за периметр и мне удалось не только выйти на повстанцев, но ещё и заключить с ними сделку. Всё просто: когда придёт время, они помогут свергнуть власть, у них будет город, а у меня самолёт и билет в один конец, — домой. Мои воспоминания перебивает стук в дверь, — это Рос. — Эй, Лидер, наша экспедиция вернулась, и, похоже, у них какая-то Бесстрашная, — сообщает он воодушевленно. — Вряд ли, Док, этим идиотами под силу только изгоев ловить… — Пару раз после моего плена они привозили изгоев, но в основном это были отбросы даже в своём кругу. Впрочем, я всегда ходил проверять, вдруг это мог быть адекватный человек. Я не спрашивал, что они с ними делали, мне было всё равно. Потому что я собирался покончить со всем этим в ближайшие дни. — Да говорю же, она Бесстрашная. Говорят, одна была, и вместо того, чтобы спасаться бегством, она приняла оборону! — Чёрт, надо проверить. Я неохотно натягиваю штаны и, чертыхаясь, иду за доком. Я не сразу узнал в том кровавом месиве свою жену, мне понадобилось целая вечность, чтобы понять, что передо мной на полу в луже крови и грязи лежит она. И по мере понимания, я чувствовал, что превращаюсь в бомбу, готовую вот-вот взорваться. — Прекратите немедленно, — говорю сквозь зубы, сжимая кулаки. Блядь, при каждом вздохе мои ноздри заполняет запах крови. Её крови. — Она наша пленница, — говорит одноглазый, — она наша. — Да, мы должны выбить из неё информацию, — продолжает другой. — Она нужна доку, так что мы забираем её. — Док согласно кивает, но подходить к ним и проверить жизненные показатели пленницы не решается. Я же пытаюсь собрать всю волю в кулак, чтобы не свернуть им шеи прямо здесь и сейчас. Подхожу к ней и осторожно поднимаю её на руки, она весит не больше сорока килограммов, и я могу поклясться, что на ней нет ни одного живого сантиметра. Твою мать, мой внутренний зверь требует крови, и я я точно знаю, с кого начну. Но пока идём до больницы, мне не дают покоя мысли: что вообще произошло? Может, она заболела, или, может, её изгнали, и потому она оказалась одна в пустыне? Хотя эти идиоты сказали, что при ней было оружие. Рия, ну почему ты не можешь просто оставаться дома! — Боже, на этот раз они превзошли самих себя! — комментирует док, провожая меня к выходу из операционной, куда я только что занес жену. — Дальше мы сами. — Сделай так, чтобы она выжила, Рос. Если она умрёт, тебе лучше последовать за ней. — Он понимает намного больше, чем говорит, и сейчас Док знает, что я не шучу. Я не знаю, сколько часов провел за дверью операционной, сколько сигар выкурил, или сколько во мне этого гребаного Малибу. Когда дверь открывается, док находит меня сидящим в коридоре прямо на полу. По его выражению лица я понимаю, что она жива. — Раз ты ещё дышишь, полагаю, девушка выжила. — Да, я бы не хотел сказать, что являюсь богом медицины, но она чертовски сильная. «Да — она такая», — думаю с улыбкой и говорю:  — Полагаю ты прав. — Если честно, Лидер, я думал, ты уже давно ушёл, ну, хотя бы чтобы смыть с себя эту кровь. Я остаюсь при мнении, что можно было за ней послать кого-то другого. — Да, можно было, — говорю, и, отпив очередной глоток рома, встаю. — Сегодня я останусь с ней. Первое, что попадает в поле зрения — это наручники, они выглядят неестественно большими на её тонком запястье. Перевожу взгляд на её лицо, и боль снова сжимает грудную клетку. Как будто в груди захлопнулся капкан. Её дыхание ровное, спокойное. Она спит, в ней снотворного столько же, сколько во мне алкоголя. Она должна отдохнуть, выздороветь и точно поправиться на кило десять точно. А я должен найти тех придурков, что сотворили с ней такое и замучить до смерти. — Я так скучаю, ты пропадаешь все ночи уже вторую неделю подряд! — Петра подходит ко мне и обнимает, запуская руки за пояс штанов, но я отталкиваю её в сторону и продолжаю точить ножи, сука не сдается — она садится на стол передо мной и демонстративно раздвигает ноги. — Петра, я чертовски занят! — говорю. Сука, ты так близка к смерти, что у меня руки дрожат от предвкушения вонзить острое лезвие в твоё горло. — Но я скучаю! — Она начинает расстегивать шнурки на тонком платье, высвобождая грудь. — Знаешь, ты всегда сможешь потрахаться с кем-то из охраны твоего папаши. Они всегда рады услужить его величеству. — Она что-то кричит и хватает нож, но не успевает даже спуститься со стола, как я отбираю холодное оружие и толкаю девушку на стол. — Осторожно, это достаточно грозное оружие, а ты слишком неопытна, — говорю с ухмылкой, — и прикройся уже, тошно смотреть, как ты предлагаешь себя всем подряд. — Всем подряд, говоришь? — она вскакивает со стола, — Это ведь она, да? Вот почему ты не хочешь меня! — Я молча наблюдаю за истерикой девушки, она видела Рию в тот злополучный день и теперь точно знала, что та здесь и что я каждую ночь проводил в её палате. И рабочим интересом здесь не отмажешься. — Допустим, Рия здесь, и что ты сделаешь? — То, что должна была сделать ещё год назад. Убью. — Она нагло поднимает подбородок, сверля меня глазами. — Нет, ведь она единственное, что держит меня на расстоянии от вашей жизни или смерти. — Петра делает пару шагов назад, по тону моего голоса она понимает, что я уже совсем близок к тому, чтобы взорваться. Она прекрасно понимает, чем это может кончиться. — А теперь убирайся. Петра уходит ни говоря больше ни слова, я раскладываю ножи по ножнам и направляюсь на площадь. Дежавю твою мать. Дежавю. Рия, которая танцует в кругу чужих мужчин, и я, который сейчас ей ноги оторвет.