Лёд в крови

POV Рия — Сучка маленькая, тебе не хватило мужиков дома, и ты решила отправиться за ними на другой конец земли? — Его слова выбивают воздух из лёгких, — он единственный мужчина, способный вернуть меня в реальность и в тоже время заставить думать, что это — чёртов сон. Без сомнения, это мой муж, и пока я пытаюсь осмыслить сказанное им, он по-прежнему прижимает меня к своей груди, и чем крепче его объятия, тем больше я хочу раствориться в нём, не взирая на боль в груди. — Это правда ты, — шепчу в горячую и твердую грудь. — Жаль разочаровывать тебя, но это я. — Что он несёт? Я целый год умирала, каждый день по чуть-чуть, а он так холоден, словно, это моя вина, что он умер. Господи, он же умер, у меня были отчёты. Я пытаюсь вырваться из его хватки и он отстраняется, но не отпускает моей руки, даже больше: сказав что-то невнятное поверх моей головы, Эрик поворачивается и тащит меня за собой. Пока пробираемся сквозь танцующий народ, я кусаю губы, сильно: просто, если это сон, то рано или поздно я проснусь, и идея надрать симпатичную задницу ожившего мужа отпадет. Когда наконец площадь города остаётся позади, он резко останавливается. Док спешит нас догнать, он в явном недоумении и требует объяснений. Я бы на его месте не лезла к Эрику, когда он на грани… — Лидер, она со мной, ты не можешь её забрать просто так. — Да? А кто меня остановит? — Тон у моего мужа откровенно издевательский. Я почти на сто процентов уверена, что вряд ли здесь есть человек, способный противостоять ему, тем более из-за какой-то чужестранки. — Думаю, мы можем решить всё цивилизованно… — не сдается Рос. На что Эрик сгибает бровь с пирсингом, но всё же слегка смягчает тон. — Говори, — Эрик снова притягивает меня к своей груди, заставляя чувствовать себя безвольной куклой в его руках. — То, как ты её тащишь, может ей не нравится, и думаю, она сама может выбрать: пойти с тобой или остаться. — За смелость я уважаю его и хочу сказать, что остаюсь, но с каждой секундой Эрик всё крепче сжимает меня. Естественно, он предупреждает, что не примет отказ, а моё тело принимает его действия за вызов. По какой-то невероятной причине я понимаю, что стала совсем мокрой только от мысли, что он снова будет во мне. Может, это выпивка… Хотя и кому я вру? — это год воздержания и радость от того, что мой Лидер рядом. — Рия, вы хотите пойти с этим мужчиной? — обращается ко мне Док. Я согласно киваю головой. — Рия, вы принимаете поспешное решение, наши законы могут оградить вас от принуждающих действий. — Всё хорошо, — мой голос звучит уверенно, и я читаю в его глазах явное недоумении. Я понимаю, почему он в шоке. Любая на моём месте испугалась бы чужого мужчину в такой ярости, ведь он не знает, что передо мной не просто тиран и потенциальный убийца, но и мой муж. Всё время, пока он ведёт меня к своему дому сквозь густые заросли по тонкой тропинке, мы почти не разговариваем, не считая коротких вопросов о сыне и столь же коротких ответов. Сердце опять колется больно при упоминании факта, что наш малыш сейчас где-то далеко и совершенно один, ну, вернее, без родителей. Хотя я прекрасно знаю, что за ним приглядывает всё Бесстрашие, как и Эрудиция. Скоро мы выходим к огромным воротам, а за ними особняк. Он освещен прожекторами, вделанными прямо в землю, а деревья вокруг отбрасывают тени на полуразрушенные стены, придавая постройке зловещий вид. Конечно же, Эрик не смог бы выбрать себе нормальное жилье, хотя для Лидера это как раз-таки вполне нормально. Его покои находятся на третьем и последнем этаже и, скорее, напоминают огромный языческий храм — здесь повсюду какие-то статуи многоруких женщин и мужчин. Здесь царит полумрак, и я не могу ничего разглядеть. Эрик толкает меня вперёд, моя нога цепляется за ступеньку, и я падаю на холодную поверхность алтаря, в последний момент выставляю руки вперёд, чтобы не разбить лицо. К счастью, камень достаточно гладкий, и моё приземление не причиняет особой боли, зато его захват на моём затылке по-настоящему делает больно. — Отпусти, — говорю сквозь зубы. Я пытаюсь поправить задранную при падении юбку, но его захват не даёт и шанса сдвинуться с места. — Заткнись, если не хочешь, чтобы я сам тебя заткнул. — В его словах столько злости, что на мгновение я замираю, но когда слышу звук молнии его штанов, меня охватывает новая волна злости. — Отпусти, что ты делаешь? Эрик. — Я сказал заткнись! — шипит он у моей шеи, его горячее дыхание сопровождается мурашками по всему телу, я спиной чувствую его горячую грудь, и к моей попе прижимается его внушительный стояк. — Ты знаешь, что я сделаю. — Говорит Лидер, и снова я знаю, что он сделает, но самое страшное, что моё тело жаждет этого. Эрик срывает с меня уже мокрые трусики и бесцеремонно вводит в меня палец, я вскрикиваю от потрясающего, сладкого чувства, что немедленно растекается огнём по всему телу и начинает пульсировать в низу живота. Я подаюсь на встречу его движениям, напрочь забывая, что зла на него, — моё тело жаждет своего хозяина, и сопротивления бесполезны. — Чёрт, ты такая горячая! — шепчет он, его хриплый голос… Плюс уже два пальца во мне делают своё дело, и я бурно кончаю, выкрикивая его имя снова и снова, пока Эрик не накрывает мои губы своими. Он целует меня грубо, прикусывая и всасывая губы. Но не успеваю я опомниться от оргазма, как он убирает руку, и до меня доносится ещё один странный звук: я смотрю на него через плечо и вижу презерватив. Наверное, я делаю вопросительную гримасу, потому что он произносит слова, которые делают по-настоящему больно: — Думаю, резина не помешает, кто знает, скольких ты отымела. — Что, черт возьми? Моему возмущению нет предела, вот это да, так меня он ещё не унижал. Пытаюсь отойти от него, но не успеваю даже на метр отползти, как он хватает меня за лодыжку и дергает назад, потеряв равновесие, я снова падаю и тут же оказываюсь прижатой к полу под его сильным телом. Эрик не даёт мне возможности сопротивляться, он входит в меня одним мощным толчком до основания, растягивая до предела. Мы оба замираем. — Ты тесная, чёрт, Рия. — Возможно, я бы обратила внимание на столь странное обвинение, но то, что он покидает моё тело, вызывает у меня куда большее возмущение. А зря, потому что я снова чувствую его головку, но уже у другого входа. -Эрик. Не надо. -Ш-ш. Расслабься, — шепчет Лидер, его другая рука касается моего живота, он надавливает на меня, заставляя выставить попу, как ему удобно, и плавно опускается вниз, слегка щипает клитор, снова срывая у меня крик, затем Эрик опускает руку ещё ниже и вводит в меня палец. На секунду я почти верю, что он передумал, и придаюсь наслаждению, но иллюзия рушится через секунду, и я чувствую каждый сантиметр массивной головки его члена, что вторгается в моё тело причиняя боль и дискомфорт. — Эрик, — я подаюсь вперёд в попытке избежать проникновения, но этим движением ещё глубже вбираю в себя его пальцы и замираю, — сопротивляться бесполезно, не потому что мне не выиграть, а потому что хочу проиграть: пускай сделает, что задумал, может, я наконец смогу его возненавидеть? Но нет, он всё делает идеально, в начале Эрик совершенно не спешит входить полностью, он делает это медленно, причиняя минимум боли, и так же медленно выходит, но с каждым проникновением он увеличивает темп, не забывая при этом стимулировать меня пальцами. В какой-то момент, наслаждение пересиливает боль, и я начинаю двигаться в такт его движениям. Эрик воспринимает это как призыв и начинает входить в меня ещё быстрее. Комнату заполняют возбуждающие звуки, мои стоны и крики, шлепки его бёдер об мою попу, его прерывистое дыхание. Вскоре я снова взрываюсь, и, судя по его рыку, он кончает со мной. Эрик покидает моё тело, демонстративно снимает презерватив и кидает его в урну рядом со столом с оружием. — Я же говорил, тебе понравится. — Пошёл ты. — Он ухмыляется на мои слова, затем застегивает джинсы и покидает комнату, оставляя меня одну, обессиленную, но удовлетворенную. Первое, что приходит на ум, когда я просыпаюсь: это будто я выдержала несколько раундов на ринге с каким-нибудь громилой. Но постепенно сознание заполняют картинки событий вчерашней ночи. Я замираю, пытаясь понять: было ли это всё на самом деле. Помню, мы пошли на площадь, я танцевала, выпила немного и… О боже! Эрик жив. Я настолько быстро вскакиваю с кровати, что внезапная боль в интимных местах заставляет вскрикнуть. Блядь, он что и правда брал меня сзади? — Да. — Его ответ на мои мысли вслух выбивает из колеи. Эрик стоит у огромного окна с сигаретой в зубах и пристально смотрит на меня. Как всегда холодный взгляд, вздернутый подбородок, скрещенные на груди руки. Чёртов идеал. И мой первый порыв бросится ему на шею и заставить повторить всё то, что он со мною делал пару часов назад, но по мере восстановления памяти приходит и сознание того, что он чертовски зол и причина во мне. — И тебе понравилось, — продолжает Лидер с ухмылкой, — Рия. Ты, должно быть, изголодалась? Странный вопрос. — Нет, я… — хочу ответить, но, чёрт, до меня доходит, что он имеет в виду совсем не еду. — Нет, и мне хватило. — А твои соски другого мнения. — Я опускаю голову, следя за его голодным взглядом, и только сейчас понимаю, что стою абсолютно голая. Не делая резких движений, стягиваю с кровати простыню и прикрываюсь ею. Я стараюсь не смотреть на мужа. Отчасти, потому что он возбуждает каждую клеточку моего тела, и я ничего не могу поделать с собой. Сейчас, при свете дня, здесь очень красиво, черты лиц статуй мягкие, почти нежные, а их позы все разные, но одинаково излучают спокойствие. Кроме огромной кровати, на которой я проснулась, здесь не особо много мебели: только стол с разложенным на нём всевозможным холодным оружием и кресло у огромных балконных стеклянных дверей. Его голос снова разрушает тишину: — Ну и как ты развлекалась, пока меня не было? Переспала наконец с Демиеном? — Тебя не было целый год. Ты был мёртв. Я была разбита, опустошена. И из всего, что ты можешь сказать мне, это то, что я шлюха? Ты дурак! — я делаю шаг назад, почему-то я должна быть как можно дальше от него, хотя борюсь с желанием обнять и не отпускать. Никогда. — Так какого хрена ты считала меня мёртвым? — Хороший вопрос. — Ты видела мой труп? — А это уже вопрос на миллион. — В каком-то смысле да, — говорю, стараясь не смотреть на него. Воспоминания того дня снова возникают в памяти, но уже не причиняют той сильной боли. — Ты был в машине, то есть мы думали, это ты. — И труп был настолько изуродован, что вы не поняли, я ли это? — Не совсем, тело сильно обгорело при взрыве. — От нового шквала болезненных воспоминаний я снова чувствую слабость и дрожь в коленях. — То есть вы не сделали тест на ДНК? — Сделали. — И? — Совпадение набора генома был 50%. — Это невозможно, — говорит он, затем добавляет: — Если только… — Что? — Кто-то мог подменить тест, — говорит он задумчиво, — хотя это не вариант, зная Викторию, предполагаю, что одним тестом там бы не обошлось. — Они сделали несколько. И всё равно совпадения были большие. Никто не смог бы подделать такое количество. — Если только, — перебивает меня Эрик, — кто-то не подменил сам труп. — И кто же мог иметь такой же геном как у тебя? — Только один человек, кроме нашего сына, — и это мой отец. — Но он же был мёртв, уже давно. — Теперь мне по-настоящему страшно, ситуация становится ещё запутанней. — Послушай, тебе принесут поесть и переодеться. Мне нужно кое-куда сходить. — Я хочу возразить, но вовремя вспомнив, что это бесполезно, умолкаю. — Можешь воспользоваться ванной. Когда я вернусь, мы решим, что будем делать дальше. — Он забирает пару ножей со стола и проходит мимо меня, только сейчас я вдыхаю его запах полной грудью и до меня доходит наконец. — Это был ты. Всё это время в больнице, это был ты. — Это утверждение. И он понимает, о чём я. Эрик дарит мне короткий взгляд из-под ресниц, что служит ответом. Он уходит, а я остаюсь сидеть, за окном поднимается солнце, становится жарко, но тепло, что согревает меня, не имеет ничего общего с внешним миром. Это сладкое и приятное чувство, источником которого является Эрик. И кажется, теперь я отчасти понимаю, что он злился на меня, потому что думал, что мы его не искали. Ну и конечно, его параноидальная ревность, когда он увидел меня в объятиях тех мужчин и Роса. Господи, я совсем забыла про него, наверное, он беспокоится. Когда выхожу из ванной комнаты, на кровати меня ждёт платье, такое же, что мне приносили в больницу, а, главное, у входной двери стоит моя знакомая медсестра с подносом. После того, как я одеваюсь и доедаю фруктовый салат, она провожает меня до больницы. По дороге она поёт что-то и собирает красивые цветы, что растут у тропинки. Почему-то это напоминает мне Дружелюбие, я вспоминаю, как мы с Дином собирали букеты для мамы, как мы с девочками плели веночки. Интересно, как они там? Наверное, Кристина с Демиеном уже вместе, а Трис с Тоби забирают нашего малыша на выходные к себе. Боже, как я хочу вернуться теперь, когда Эрик жив, как же я хочу вернуть свою прежнюю жизнь. Когда доходим до больницы, мне приходится ждать целый час, пока Док на операции. При виде меня у своего кабинета он кажется удивленным. — Рия, как ты? Надеюсь, Лидер не причинил тебе боль? — Всё хорошо, — его слова о боли пробуждают воспоминания о вчерашней ночи и о том, что делал Лидер с моим телом. И, кажется, я краснею. — Я хотела сказать спасибо за всё, и может я смогу быть полезной ещё чем-нибудь, ну, кроме того, что вам нужна моя кровь. — Вы действительно хотите этого? То есть вы не обязаны нам помогать ничем. — Ну, я немного чего умею, но постараюсь быть полезной. — Просто мне надо занять себя хоть чем-нибудь, дабы отвлечься от мыслей, что сдавливают грудь. И, оказывается, я вполне пригодна в качестве зельеварительницы, ну, никак иначе не назовёшь те лекарства, которые мы буквально варим в котле. К концу дня я собираюсь в свою квартиру, но охрана, посланная Лидером, любезно провожает меня к нему домой. Я не нахожу его там. Приняв душ, обматываюсь полотенцем, которое едва ли прикрывает ягодицы, и принимаюсь рассматривать оружие, расставленное на столе. Увлеченная столь большим разнообразием ножей, я не замечаю, как он входит, и только когда Эрик стягивает с меня полотенце, я вскрикиваю от неожиданности. Хочу поругать его или сказать хоть что-нибудь, но он настолько близко и так чертовски хорошо пахнет, что я просто смотрю не моргая в его серые глаза, сейчас напоминающие металлический сплав ртути и серебра. Он приподнимает меня и сажает на стол. — Раздвинь ноги, — командует Лидер, его лицо ничего не выражает, ни единой эмоции. Я не могу подчиниться приказу, — мне не по себе, вернее, стыдно. Какого черта? Он всё ещё мой муж и мы занимались сексом раз миллион. — Эрик, не надо. — Я прикусываю нижнюю губу, смотрю на него из-под полуопущенных ресниц. Он ухмыляется, и эта его кривая ухмылка вгоняет меня в краску. — Я не хочу. — Во-первых, не лги мне, — он подходит вплотную, теперь его сильные, накачанные бедра, обтянутые грубой джинсовой тканью упираются в мои дрожащие колени. Эрик склоняется ко мне и ставит руки по обе стороны от меня, буквально беря в плен своего тела и стола. Я впиваюсь пальцами в края столешницы до побеления костяшек, стараюсь не касаться его голой груди. — А, во-вторых, — шепчет он у самого уха, — Мне плевать, чего ты хочешь. — Его грубость и злость вгоняют меня в ярость, поднимаю взгляд, чтобы высказать всё, смотря в его ледяные глаза, но он не даёт мне возможности сказать, его губы обрушиваются на мой рот в яростном поцелуе. И уже через секунду я растворяюсь в его руках, в его грубых, но страстных прикосновениях, в нём. Как всегда где-то на задворках сознания я понимаю, что делать этого не надо, но мои ноги предательски раздвигаются, сжимаясь вокруг его бёдер, моё лоно прижимается к его паху, и я уже не в силах сдержать стон. Эрик на секунду отрывается от моих губ и слегка отстраняется. Он буравит меня взглядом, и я закрываю глаза в предвкушении, я знаю этот голодный взгляд и знаю, что пощады не будет. — Видишь? Ты хочешь меня, — говорит он с самодовольным выражением, я согласно киваю головой: что угодно, только бы вернуть его прикосновения. К черту самоконтроль и самоуважение, всё равно я люблю его больше, чем ненавижу, и, прожив год, думая, что его нет, я буквально пережила ад, а теперь он здесь, живой, и это всё, что нужно мне, ну, или моему телу. Нуждаясь в тесном контакте, я хватаю его за плечи, но Эрик грубо хватает оба моих запястья, вытягивает над головой и придерживает одной рукой, пока другой сжимает мои груди, я прогибаюсь навстречу его грубым прикосновениям и жадным поцелуям, которыми он покрывает мою шею. Лидер отпускает мои руки, чтобы освободить член, но я не могу опустить их, не могу касаться его, как будто его взгляд приковал меня, буквально обездвижил. Он сминает мне попу, бесцеремонно входя на всю длину. Я вскрикиваю от наслаждения вперемешку с болью, сжимая бедра вокруг его талии, выгибаюсь навстречу, вбирая его настолько глубоко, насколько возможно. Эрик трахает меня размеренно, почти выходит полностью, чтобы снова войти до упора, он кусает мою шею, щипает соски, чтобы потом поцеловать, облизать, втягивать в горячий рот, он совершает невероятные действия, которые сводят с ума, но вскоре он выпрямляется, хватает меня за бедра и грубо дергает на себя, моя попа оказывается на краю стола, мои внутренние мышцы сжимают его внушительный член, на что он выдыхает с шипением, продолжая меня трахать. Ещё пара движений, и я разлетаюсь на миллион частичек. — Эрик, да, — шепчу задыхаясь. — Ведьма, я заставлю тебя кончать снова и снова, пока не будешь умолять, чтобы я остановился. — Его хриплый голос доносится сквозь мои стоны и крики, ещё больше возбуждая. Эрик начинает вбиваться в меня всё сильнее, и его яростные толчки двигают меня вперёд-назад по каменной поверхности стола, создавая сжигающее трение, впрочем, это уже не имеет значения, — моё тело гнется как струна под его напором и силой. Я снова кончаю, разделяя с ним оргазм, чувствую его горячую сперму, что изливается во мне, только сейчас понимаю, что он не воспользовался презервативом как прошлой ночью. Эрик хватает меня за волосы на затылке и целует, грубо сминая мои губы. Он прижимает меня к себе, пока мы восстанавливаем дыхание. На этот раз он не уходит и не спешит покинуть моё тело. — Что мы делаем? — говорю охрипшим от криков и стонов голосом. — Трахаемся. — Шлепаю его по плечу, я знаю, что он понял мой вопрос, который был в целом о сложившейся ситуации. Он снова дергает меня за волосы, заставляя смотреть в глаза. — Сучка. Я люблю тебя. — От удивления я раскрываю рот, но сказать ничего не могу, просто мне кажется, что он сейчас засмеется надо мной и скажет очередную колкость, но этого не случается, он отпускает меня. И вскоре я снова остаюсь одна в его доме.