Лёд в крови

POV Эрик Я возвращаюсь с тренировки поздно ночью, она спит, свернувшись калачиком. Всё настолько знакомо, что на мгновение мне кажется, что мы дома в Чикаго, но эти гребаные статуи вокруг, запах цветов за окном и шум экваториального дождя возвращают в реальность. А самое ужасное, что в соседней комнате не спит мой сын. Я принимаю душ, чтобы смыть с себя кровь и пот. Возможно, раньше мне было всё равно, но сейчас, когда Рия спит в моей постели, я не хочу приносить с собой всю грязь этого чертового ада. Ложусь как можно тише, но Рия как всегда чувствует мой приход: она довольно мурчит, когда я обнимаю её и прижимаю к себе. — Ты поздно. Всё хорошо? — она выгибает спину, и её попка плотно вжимается мне в пах. — Да, спи и постарайся не двигаться, я очень устал. — Говорю, хотя чувствую, как член уже наливается кровью. — Хорошо. — Рия действительно перестаёт дергаться и через минуту снова засыпает. Я же понимаю, что теперь точно не усну. Чтобы отвлечься от заманчивых идей разбудить жену и заняться сексом, я думаю над стишком Думера. Интересно, что же он хотел этим сказать? Спустя час я по-прежнему не сплю и точно понятия не имею о том, что он мог иметь в виду. Мои раздумья прерывает Рия, она что-то шепчет и сжимает мою руку, её дыхание становится учащенным и прерывистым. — Рия, это всего лишь сон, я здесь. Детка, проснись! — Она ещё некоторое время мотает головой, её тихие стоны и всхлипы просто убивают меня, и я только могу надеяться, что виновник её кошмара не я, но, вместе с тем, мне бы хотелось, чтобы все её сны были связаны со мной. — Эрик, останься со мной! — Рия цепляется за мои руки с такой силой и отчаянием, что её ногти впиваются мне в кожу. — Эрик, не уходи! Мне страшно. Эрик, они забирают малыша. Пожалуйста, пожалуйста, останови их!.. — Я здесь, Рия. Это всего лишь сон. Проснись! — Я хватаю её за плечи, трясу, чтобы разбудить. А когда она всё же просыпается, её всхлипы не прекращаются. Я сажаю её к себе на колени и держу в объятиях. Это помогает, и вскоре она успокаивается. — Я хочу домой, хочу к нему, — шепчет Рия, глотая слёзы. — Знаю, я тоже. И я обещаю тебе, что скоро мы вернёмся. — Правда? Как, Эрик? Мы понятия не имеем, где этот гребанный самолёт, и даже найди мы его, как, чёрт возьми, им управлять? — Оставь это мне: в детстве я миллион книг прочёл. Про авиацию в том числе. — Рия улыбается на моё замечание. Её длинные мокрые от слёз ресницы щекочут мне грудь. — Что? Ты же знаешь, что я из Эрудиции. — Не, я не об этом. Наш сын носится с деревянными самолетиками по всему Бесстрашию. — Мне так жаль, я пропустил целый год из вашей жизни. — Всё нормально, главное, что ты жив, малыш. — Да, как скажешь. — Я опять злюсь, — ненавижу, когда она пытается утешить меня, хотя сама страдает в разы больше. — Ну зато он очень обрадуется, когда папа притащит ему настоящий самолёт. — Говорю и не обращаю внимание на то, что Рия хмыкает и качает головой, давая понять, мол, я невыносим. — Ты очень самонадеянный, ты в курсе? -Спрашивает меня, облизывая губы, я игнорирую её вопрос: её рот уже завладел моим вниманием, но рассвет, что медленно пробивается в комнату сквозь занавесь дождя, заставляет изменить план, в котором всего один пункт — накинутся на свою ведьму и трахать её снова и снова до потери сил. — Ты что-нибудь выяснила? — Спрашиваю, сажая её обратно на постель. — Нет, если честно, я весь день провалялась и не выходила из дома. — Она встаёт и топает, прихрамывая, к окну. — Этот ливень не собирается прекращаться. — Замечает Рия с нотками грусти в голосе. — Вообще-то, дождь здесь льет неделями. — Да, это не удивительно. Мы в тропиках. — Она протягивает руку с открытой ладонью вверх, собирая капли дождя, что стекают с листьев дерева у окна. — Скоро у него день рождения. — Последние слова произнесены почти шёпотом, мы оба прекрасно помним, что тогда было. Она чуть не погибла, а я убил отца и Кити. — Я сделаю всё, чтобы мы выбрались отсюда. Иди ко мне. — Рия подходит не спеша, и, когда я обнимаю её, она просит, чтобы я пообещал, что у нас всё получится. Она боится, что нам двоим не справиться, а у меня нет времени объяснять, что мы не вдвоём, что у меня есть ещё и армия повстанцев. — У нас получится, мы выберемся отсюда. — Шепчу ей, устраивая её поудобней на своих коленях. — Скоро у них большой праздник. Я должен кое-что сделать, и, если всё пойдёт как надо, мы сможем сбежать. — Значит, у тебя есть план? — У меня всегда есть план. Я же лидер Бесстрашия. — Видишь, ты очень самонадеянный. — Рия прикусывает мне шею, затем целует. — Нет, малышка, я реалист. И если бы у меня не было плана, я бы не выжил здесь. — Я кусаю её в ответ, но больнее чем надо, она обиженно охает, но не успевает возразить, как мы уже целуемся. Позже, после нашего утреннего соития, оставляю её отдыхать, сам шагаю в казарму для тренировок. Мне так и не удалось поспать, но это последнее, что меня беспокоит, — сейчас куда важнее встретиться с Лидером повстанцев и переговорить о плане захвата. И этот дождь как некстати… Хотя о следах можно не беспокоиться, вода всё же их смоет. На пути к лагерю моё внимание привлекают полуразрушенные дома, — их полностью поглотила растительность, впрочем, как и машины, и автобусы. Я решаю посетить одно такое здание с мыслью, что этим убогим всё же повезло жить при таком теплом климате: здесь и зимы-то толком нет, — ни холода, ни снега, а если совсем всё надоест, всегда можно напиться и повиснуть на лианах. Вон их сколько по всему городу. С высоты пятого этажа открывается завораживающий вид, но моё внимание привлекает холм, тот самый, с умершими людьми. Я задерживаю на нём взгляд, замечая сходство с пирамидой. Ну ещё бы, они же больные на всю голову, вот и мертвецов туда собирают. Может, они ещё верят и мечтают, что их души через пирамиду отправятся на небеса? Твою же мать. Я замираю от потока мыслей и неожиданного понимания. «А мы все жили, мелочно приковано к земле, И даже Мертвецами став, о небесах мечтали.» Твою же мать! Самолёт внутри холма.