Лёд в крови

POV Рия Именно эгоисты, как ни странно, способны на большую любовь.

Фиджеральд

. Сегодня мне снова снились кошмары, но, когда я проснулась, Эрик был рядом. Я снова привыкаю просыпаться, не испытывая боли от потери. Подушки пахнут им, и это лучший запах из всех, ну, после запаха малыша. Я привыкаю вдыхать его аромат полной грудью и не бояться, что это сон, и в конце я снова останусь тонуть в своей боли. Улыбаюсь новому дню, шелесту листьев от капель дождя. Встаю не особо охотно, — мне нужно в больницу и я не хочу, чтобы Рос посылал кого-то за мной, и уж тем более не хочу, чтобы он сам приходил. Принимаю душ, и, захватив плащ, что так заботливо оставил мой муж у двери, направляюсь на «работу». По дороге думаю о плане Эрика и от всей души надеюсь, что у него всё получится и мы наконец вернёмся домой. В больнице царит полный хаос, повсюду бегает медперсонал, некоторые помогают больным, некоторые несутся с оборудованием, как я понимаю, ливень повредил крышу здания, и теперь по главной лестнице течёт ручей, который, кажется, медленно превращается в довольно быстрый и сильный поток. — Господи, Рия, как хорошо, что вы здесь! — Док подбегает ко мне с небольшой стопкой бумаг. — У нас ЧП. — Да я заметила, надо было каное захватить. — Кажется, он не оценил мою шутку, потому что вложил мне в руки карты. — Единственное место, где сухо — это новая постройка, мы переправляем туда всех больных, там есть кабинет под номером пятьдесят шесть, сможешь отнести это туда? — Конечно, вернусь сразу же. Может вам нужна будет помощь. — Нет, не надо. Здесь небезопасно: крыша может рухнуть в любой момент. — Ничего, я привыкла к опасности, — говорю, а сама думаю, что, в конце концов, я с Эриком сплю, да куда там, я за ним замужем. — Нет, Рия, поверьте, я предпочитаю не рисковать вашей жизнью. — Ой, я и забыла, что нужна вам живой. — Это да, но есть вещи, которые намного страшнее стихии, — говорит он, убегая обратно, смотрю, как он скрывает за чёрной дверью, и понимаю, кого же он так боится. Интересно, что такого натворил здесь мой муж? И правда это самое сухое местечко во всём городе. Убедившись, что никому не нужна моя помощь, я захожу в кабинет и кладу карты на письменный стол. Интересно, почему Док так тщательно возится с этими бумагами, я их перечитала все, но ничего необычного в них не нашла. Хотя, я все-таки замечаю, чем эта стопка отличается: на обложке сзади красный знак креста, а на других красовался синий. Ну что ж, это интересно, я сажусь и открываю первую папку. Судя по данным, этот документ принадлежит человеку в возрасте тридцати лет, — на первый взгляд всё как обычно, стандартные вакцины, записи о росте и весе. Каково же моё удивление, когда замечаю, что данные меняются так стремительно, что по ним можно понять — мужчине не меньше восьмидесяти. Какого черта такое прогресирующее старение? Хорошо, если это единичный случай, но нет, всё собранные здесь карты имеют одинаковый итог. Это невозможно, если только не является экспериментом или мутаций. Потому как эти люди, оказывается, ещё и бесплодны, наследственность точно можно исключить. Я настолько отвлекаюсь исследованием данных, что не сразу обнаруживаю присутствие в комнате другой женщины. И будь я проклята, если бы не узнала её даже среди миллиона других! Это та сучка, по вине которой моя жизнь развалилась на кусочки, из-за которой я потеряла мужа, чуть не погибла, а мой ребёнок теперь вынужден жить вдали от родителей. — Так, так. Ну, привет. Значит, вот ты какая, Рия, — голос на удивление приятный, впрочем, как и лицо. Это очередное доказательство, что внешность бывает обманчива, учитывая, кто она такая. — Мы не знакомы, — говорю, не отвлекаясь от чтения. — И уж тем более не близки, чтобы вы могли позволить себе нарушить моё уединение. — А как ты думаешь, тот факт, что мы спим с одним и тем же мужчиной, сближает нас? — Блядь, как кипятком облила. Я кладу медкарту на стопку других таких же карт и, сделав глубокий вдох, поднимаю на неё взгляд. — Думаю, нет, — говорю, выделяя каждое слово, — учитывая, что Эрик имеет привычку трахать всё, что имеет вагину, по-вашему, я чертовски близка как минимум тысячам женщин. Слова плавно попадают в цель, приводя её в бешенство. Надо же, она ревнует моего мужа, если бы это не было так ужасно, то могло бы быть смешно. — Ты! Ты… — она сжимает губы, пытаясь найти слова поострее, а я стойко принимаю удар. — Он не любит тебя, он даже не хочет тебя. Он с тобой, чтобы просто наказать. Вот и всё, он мой! — Открою тебе секрет дорогая, Эрик не способен любить кого-либо кроме себя, и уж тем более никому не может принадлежать. — Петра решительно движется на меня и останавливается, когда наши тела почти соприкасаются. Я перестаю вдыхать впервые признавая себе, что боюсь. Нет, не её, а того, что могу вдохнуть её запах, и если он будет похож на его, то я умру от разочарования. — Ты злишься, потому что он выбрал меня. И поверь мне, он будет наслаждаться твоими мучениями и смертью, пока будет в моих объятиях. — Я молчу, мне правда нечего сказать. Конечно, я не верю, что Эрик допустит, чтобы со мной что-либо случилось, но от этого не менее больно осознавать, — Лидер спал с ней. С этой чокнутой. Может, мне и правда надо разлюбить его, ну, хотя бы попытаться. Я расслаблюсь и глубоко вдыхаю, приторный запах гниющих цветов вперемешку с характерным запахом разлагающего тела наполняют мои ноздри. Боже правый, ничего ужаснее я в жизни не чувствовала! Только гордость не позволяет сжать ладонями нос и рот, я чудом сдерживаю рвотный порыв. Она ещё что-то говорит, но я уже не слышу, молю всё, на чём свет стоит, чтобы Петра убралась отсюда, ведь я рискую всё же прикончить её прямо здесь и голыми руками. Стоит ей покинуть комнату, как я бегу к окну, мне приходится сидеть там минут пять, чтобы восстановить дыхание. Не знаю, что у меня вызывает большее отвращение: она или тот факт, что мой муж спал с ней. Не в силах ни минутой больше находится здесь, я решаю, что надо выйти и постараться помочь Доку, и, слава богу, он находит для меня занятие менее опасное и совершенно смехотворное для уточнения: делая обход больных, надо вносить показатели в специальные бланки. Естественно, после, когда уже всё более-менее входит в обыденный режим и больница спасена, я вежливо отнекиваюсь от совместного с медперсоналом ужина и направляюсь домой. Домой к себе, нет сил его видеть. Пока иду, надеюсь, что найду дорогу, а ещё больше надеюсь, что квартира всё ещё числится за мной. К счастью, меня не спешат выселять. Принимаю горячую ванну в надежде смыть с себя запахи и воспоминания этого дня. Но как бы я не старалась, стоит мне выйти из ванной комнаты, как меня окутывает знакомый и любимый аромат. — Какого черта ты здесь делаешь? — он стоит у двери, промокший насквозь, капли стекают по нему, собираясь в небольшую лужу у ног, обутых в военные ботинки. Выглядит божественно, устрашающе. — Вообще, это моя квартира. — Говорю спокойно, поплотнее оборачиваясь в полотенце. — Повторю вопрос, почему ты здесь, а не у меня? — Подумала, вдруг тебе захочется трахнуть кого-то ещё, например, Петру. — Я смотрю в его глаза, что отражаются в огромном зеркале передо мной и не вижу никакой реакции. Ненавижу, когда он такой непробиваемый. — Если мне захочется её поиметь, поверь мне, я знаю, где это лучше сделать. — Какой же ты ублюдок! — Сжимаю кулаки, как же сильно я хочу врезать ему. — Осторожней с выражениями. — Предупреждает Лидер всё с тем же безразличием во взгляде. — Пошёл ты. — Я распускаю волосы и принимаюсь вытирать их полотенцем, стараясь отвлечься от мысли подраться с ним. — Пойду, обязательно пойду, но вместе с тобой. Одевайся. — Он, сука, не сдаётся, вынуждая высказаться: — Это конец, Эрик. Я ушла. — Теперь его очередь выслушать. — Ты предал меня как обычно. Только вот на этот раз я не могу тебя простить. Ты спал с ней, ты трахал её. Ту, которая вынудила меня пережить ад. — Хватит ломать комедию, я трахал больше половины женщин Чикаго, и почему-то это не сводило тебя с ума ! — Он подходит ко мне и теперь стоит так близко, что при каждом вдохе я спиной касаюсь его груди.  — Но одна, из Рио, изменила всё? — Я задираю подбородок и гордо смотрю в его глаза, но стоит нашим взглядам соприкоснуться, как всё рушится. Рушится моя выдержка, сомообладание, самоуважение. Рушатся планы на жизнь вдали от него, и, в конце концов, та небольшая доля эгоизма и гордости, что всё ещё присутствовала на задворках сознания. А самое страшное, это то, что кривая ухмылка лидера говорит о том, что он в курсе моей капитуляции. Он обнимает моё тело наигранно нежно, заставляет прижатся к нему спиной, затем грубо стягивает с меня полотенце, теперь в его взгляде снова читается голод. Он касается моих плеч, чтобы заставить опустится на колени, я послушно выполняю немой приказ, вскоре Эрик присоединяется ко мне, не переставая пожирать взглядом моё голое полумокрое тело. Казалось бы, меня ничто уже не сможет смутить, но его действия всё же ввергают в шок, когда он хватает меня за шею и притягивает к себе. Не в силах удержаться, я по инерции раздвигаю ноги, неуклюже опираюсь руками на его бедра и оказываюсь в довольно-таки интересной и незавидной позе: теперь, стоя на корточках перед зеркалом, я осознаю, насколько открыта ему и уязвима. Наши взгляды метают молнии, думаю, это тот случай, когда напряжение между нами можно ножом резать. Он опускает глаза, и я, следя за его взглядом, понимаю, на что он смотрит, чувство любопытства берёт верх над смущением. Я никогда не считала себя скромницей, но и не разглядывала своё интимное место, как это делали некоторые девушки, впрочем, и впредь не собираюсь, — пытаюсь прикрыться ладонью. — Не делай так! — Его голос отдаётся эхом в моей голове, это наверное потому, что моё сердце сейчас стучит где-то в районе виска или всё же в горле. Он грубо отдергивает мою руку, кладет обратно на своё бедро, другой рукой приобнимает меня чуть ниже груди и слегка приподнимает. Я собираюсь протестовать, когда он разводит мои ноги ещё шире, пытаюсь свести их вместе, но Эрик недовольно рычит мне в ухо, я снова замираю в его власти. Лидер касается меня, кладет руку поверх моей, управляя ею, толкает в меня мой же пальчик, медленно, слишком медленно, и так же медленно вынимает. Кажется, я снова перестаю дышать: то, что я вижу, и то, что чувствую смешивается в сознании в одно целое, слишком много эмоций, это сводит с ума, перед глазами сверкают разноцветные огни, мои стоны оглушают шум дождя за окном. Я на грани и почти уверена, что Эрик повторит движение, но ошибаюсь. Лидер подносит мою руку ко рту и всасывает палец, его горячий язык ласкает подушечки так, как он обычно касается клитора, затем хрипловато стонет, посылая мурашки по всему моему телу, это эротическое зрелище становится последний каплей, что толкает меня через край. — Я не могу, — говорю, задыхаясь, когда отхожу от первого оргазма. — Такая сладкая, — шепчет Эрик, игнорируя мои слова, он отпускает мою руку, чтобы освободить член, который уже давно упирается мне в спину сквозь грубую ткань военных штанов. — Эрик, мне нужно, — я снова умоляю его. — Что тебе нужно? — Он кусает мочку уха, ии у меня возникает немой вопрос: интересно, если я ещё раз кончу только от этого, — его укуса, — он подумает, что я одержима им? Можно подумать, он и так не знает. — Знаю, но хочу услышать, — шепчет Лидер. — Возьми меня, сейчас. — Нет времени злиться на себя, я хочу его слишком сильно, и хорошо, что он не церемонится: приподнимает меня и медленно сажает на свой стояк, срывая крик и стоны с моих губ. Я извиваюсь в его руках как безумная, мне нужно больше, намного больше, но Эрик невозмутим. Когда я вбираю его полностью, его захват на шее усиливается, он давит большим пальцем на челюсть, заставляя повернуть голову, я снова кончаю, как только его язык проникает в мой рот. Эрик даёт мне пару секунд опомниться, не прерывая поцелуй, затем он толкает меня вперёд, на четвереньки, и снова входит в меня, теперь уже грубо, трахает, постепенно набирая темп. Его движения дикие, жёсткие, с каждым его толчком мне становится труднее удержаться в таком положении, он останавливается на секунду и стягивает подушки с кровати, подсовывает под меня, его рука надавливает на затылок, не давая возможности двигаться. С каждой новой позой меняются и ощущения, его огромный размер растягивает меня почти до боли, он входит до упора, я чувствую каждый его сантиметр, его бедра бьются об мою попу, звуки шлепков перемешиваются с моими стонами и его хриплым бормотанием. Эрик наматывает мои мокрые волосы на кулак и дергает на себя, другой рукой сминая грудь . Он целует меня страстно, но я уже не в силах ответить на поцелуй. Оргазмы пронзают моё тело один за другим, снова и снова. Вскоре он присоединяется ко мне, гортанно стонет и отпускает мои волосы, от неожиданности я падаю на подушки, мой муж нависает надо мной, упираясь на локти, чтобы не раздавить своим весом, целует в шею. Лидер устраивается за мной поудобней, слегка повернув меня на бок. Он всё ещё во мне и каждое его движение провоцирует миниоргазм. Я действительно в шоке, никогда и подозревала, что такое возможно, это потрясающе, естественно, у меня нет сил даже пальцем пошевелить, но это неважно. Мы лежим некоторое время неподвижно, восстанавливая дыхание. — Ты ломаешь меня, — говорю, касаясь губами его бицепса. — Нет, детка, такова моя любовь. Ты же этого хотела? Чтобы я любил тебя. — Я согласно киваю, кусая напряженный мускул. — И если ты передумаешь и будешь умолять, ничего не изменится. — Подчеркивает лидер. — Ты не перестанешь сводить меня с ума, не так ли? — Говорю с улыбкой. — Не перестану любить тебя. — Это хорошо, и всё же, ты предал меня, причинил ужасную боль. — Петра снова возникает перед глазами с довольной физиономией. — У меня не было выбора, — шепчет он мне в ухо. — Это ложь, Эрик, очередная ложь. Всегда есть выбор. — Ну вот как легко он может вернуть меня в реальность. Я так зла, и, если бы он не был до сих пор во мне, может, я бы попыталась отойти от него. — Нет, детка, я пытался, поверь мне. — Теперь Эрик покидает моё тело и, переворачивая меня на спину, нависает надо мной, заставляет смотреть в глаза. — Чёрт возьми, Рия, я правда пытался. — Пытался? Да что ты? Неужели так трудно не засовывать свой член куда попало? — Да, блядь, трудно, если ты под воздействием чертовых лекарств. — Она напичкала тебя этим, чтобы ты её отымел? — О да, только в первый раз я напрочь отказался, а когда пришел в себя, оказалось, что вдобавок убил кучу невинных людей. Рия, пойми же наконец — это невозможно контролировать. Во второй раз у меня был выбор: или выполнить её желание, или бродить по городу, убивая всех, кто не так посмотрит на меня. — Но ты же смог в ту ночь не навредить мне! Как у тебя получилось? — Не знаю, может потому, что это была ты. — Это прозвучало почти так же, как и признание в любви, слышать такое от моего мужа сродни чуду. Эрик ложится, снова прижимая меня к себе, зарывается лицом мне в шею и громко вдыхает, шепчет что-то неразборчивое. За несколько дней здесь, он сказал, что любит меня, намного больше раз, чем за всё время в Чикаго. Этот город всё же не так уж и плох. — Эрик нам надо поговорить. — Говорю, хотя мне не нравится тема разговора. — Не сейчас, я занят. — Он целует и облизывает нежную кожу на ключице. — Эрик, здесь происходит что-то странное. — Я пытаюсь игнорировать жар, что начинает подниматься в низу живота. — Ты обнаружила аномалии в развитие мужчин? — он спрашивает это таким обыденным тоном, что мне становится не по себе. — Ты знал? — Малыш , я здесь больше года. — Да, я в курсе, — его напоминание делает больно, можно подумать, я бы смогла забыть. Надуваю обиженно губы. — Узнал пару месяцев назад. — Он снова нависает надо мной. — Но это всё уже неважно. — Говорит улыбаясь. — Как неважно?! Мы живём среди них, Эрик, это важно! — я касаюсь его щеки, многодневная щетина приятно щекочет ладонь. — Нет, детка. — Он целует меня, но я всё же нахожу в себе силы прервать поцелуй. — Почему же? Эрик. — Потому что я знаю, где самолёт.