Треугольник

      Я сидела так на нем, закрыв глаза, и отдыхала. Чувствовала Никитины руки, гладящие мою грудь и живот, слышала, как он шепчет: «Ты лучшая, ты лучше всех!!!»       Так прошла минута, и вдруг я услышала сквозь дверь громким крик:       — Уволю! Проститутка! На рабочем месте!       Еще почти минута мне потребовалась, чтоб узнать голос генерала и понять, что он сейчас на ресепшене. Тем временем мой любовник скинул меня с себя, вскочил и, подобрав свою одежду, начал быстро одеваться. Мне показалось, что он оделся мгновенно.       — У тебя, наверное, большой опыт одевания в экстремальных ситуациях, — предположила я. — И минуты не прошло.       — Я же в армии служил. Но там больше одежды, да еще портянки надо было наматывать.       — Я почему-то думала, что ты служил на флоте.       — Почему?       — У тебя есть флотский шик.       — Я армейский. Солнце, я, пожалуй, пойду, — ответил Никита и, быстро поцеловав на прощание, вышел.       Я улыбнулась, заметив что у него рубашка наизнанку и шнурки развязаны. Но вовремя вспомнила, что сама лежу обнаженной, быстро вскочила, завернулась в халат, легла обратно и накрылась пледом.       Буквально через несколько секунд после его ухода из-за приоткрытой двери раздался громкий голос Майского:       — Нет, нет, Руслан Султанович, Рогозина еще не поправилась… И в кабинете ее нет… Она в буфете, отдыхает…       — Не шуми, вдруг она спит, — одернул его генерал, когда они подошли к двери.       Услышав это, я закрыла глаза и притворилась спящей. Сергей постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь в буфет.       — Ну как она? — донёсся до меня голос Султанова.       — Да ничего, Руслан Султанович, — прозвучал ответ Сергея. — Поправится.       — Значит, опасаться нечего? — уточнил генерал.       — Нечего, — уверил его майор. — Небольшое отравление, совершено неопасно. Галина Николаевна скоро придёт в себя…       После этих слов я открыла глаза и приподнялась.       — Здравствуйте, Руслан Султанович!       — Даже не вздумай вставать! — коршуном налетел на меня Майский, пока генерал глядел на то, как я пытаюсь приподняться с дивана. — Антонова сказала, что тебе еще лежать и лежать!       Я напряглась, но Сережа, правильно поняв мое удивление, подмигнул мне и как ни в чем не бывало продолжил:       — У тебя очень утомленный вид, сейчас тебе чаю заварю, — сказал он и отвернулся к плите.       Я с огромной благодарностью посмотрела в его сторону.       Султанов прошел, сел на край дивана, пожал мне руку… Заботливо спросил, как я себя чувствую, посочувствовал, посетовал, что персонал распустился в мое отсутствие и пожелал поскорее поправиться. Дождавшись, когда он наконец уйдет, я поднялась на ноги подошла к Майскому и спросила:       — Сергей? Это как понимать?       — Ты только Аллу поблагодари, а то на нее генерал наорал, и она, кажется, расстроилась, — ответил Сергей, протянув мне кружку. — Это я ее попросил на компьютере порно открыть и включить погромче, чтоб генерал вас не спалил… А то заехал некстати навестить тебя.       — Спасибо тебе… — покраснела я.       — Ладно, — отмахнулся майор, — сегодня я тебя выручил, завтра ты меня прикроешь, лады?       Я ошарашенно кивнула.       — Осуждаешь? — спросила я.       — Не в коем случае, — хитро улыбнулся Майский. — Танцуй, пока молодая. Я же понимаю, как заводит, когда в любой момент могут войти, увидеть, услышать… Кровать дома, конечно вещь хорошая, но согласись, все течет, все меняется. Кровать становиться скучной… Сам люблю веселиться, только на работе пока не пробовал…       — Сергей…       — Понимаю, «что дозволено Юпитеру, не дозволено быку». А он неплох в постели, правда? — вдруг доверительно прошептал Сергей. — Я про Никиту. Ну, ты тоже ничего.       — Ага, — грозно посмотрела я на него, — Так я и знала! Ты подслушивал!       — Ну и что? — рассмеялся Майский. — Вы же меня не видели и не слышали! Я очень скромно себя вел, просто пару раз тихонько прошел мимо.       — И что ты слышал?       — Все, что положено, — беззаботно заявил он. — Похоже он у тебя Брюс Уиллис и Тарзан в одном флаконе. Затрахал-замучал, как Пол Пот Кампучию?       — Майский, ты невыносим! Как тебе не стыдно подслушивать!       Но он не обратил внимания на мои протесты.       — Вас на всю ФЭС было слышно. Хорошо, что кроме меня, Антоновой и Аллочки никого не было, — возразил он. — Хочешь, я дам тебе один хороший совет. Маленький, но ценный.       — Только советов твоих не хватало! Не нужны мне никакие советы!       — Тем хуже для тебя.       Она принялся изучать свою кружку, но я-то заметила его быстрые лукавые взгляды. И тут же начала изнывать от любопытства. Что же это за совет?       — Ладно, — сдалась я. — Выкладывай. Только без скабрезностей.       — Значит, так… — он наклонился поближе.       Но сексуальные секреты майора Майского я узнать не успела. В буфет вошла Антонова.       — Что случилось? — Сергей проследил мой взгляд. — А-а.       Валентина выжидающе посмотрела на меня. А я напряженно глядела на нее.       — Ты ко мне? Что-то хотела сказать?       — Д-да. — с трудом произнесла Антонова. — Вообще-то… я пришла рассказать… Сигареты которыми ты отравилась фигурировали у нас в прошлом году в качестве вещдоков. Тот кто их тогда сделал сейчас отбывает наказание…       — Они хранились у нас в камере вещественных доказательств?       — Так и было, — подтвердила Валя. — Но сейчас там лежат самые обычные сигареты. Кто-то их подменил…       — Кто мог это сделать… когда?       — Любой сотрудник и когда угодно…

***

      Семенчук я застала на ресепшене, она была бледной и растерянной. Она перебирала бумаги, не отрывая от них взгляда, как будто смотрела на что-то слишком пристально. Я обещала Майскому поговорить с Аллой, и теперь наступил самый подходящий момент сдержать обещание.       — Выше голову, Алла! — сказала я. — Не мучайте себя. Сергей мне все объяснил. Спасибо вам за все.       Я поблагодарила ее в самых дружелюбных и успокоительных словах, какие только могла придумать.       — Не за что.       Вот все, что она сказала мне в ответ. Алла занималась своим делом, как во сне, не поднимая на меня глаз; прибавлю, что она и слушала и говорила тоже как во сне. Сомневаюсь, поняла ли она то, о чем я ей говорила.       — Вы уверены, что понимаете мои слова? — спросила я.       — Совершенно уверена.       Она повторила это не как живая девушка, а как заводная кукла.       — Вы как будто сами не своя, — сказала я, — У вас есть что-то на душе. Вы мне очень помогли, я ваш друг и останусь вашим другом, даже если за вами есть какой-нибудь грешок. Будьте честны со мной, Алла!       Семенчук вздрогнула и отвернулась от меня. Я повернула ее к себе и увидела, что она плачет. Я вынула носовой платок и сказал Алле:       — Алла, пойдемте со мной в мой кабинет, — предложила я. — Расскажите мне о чем вы плакали.       — Да, — механически произнесла она, — Я расскажу вам все откровенно.