Треугольник

      За дверями морга загремели ботинками и голос Майского проорал:       — Ежели кто голый, прикройтесь, я вхожу.       — Входи уже, — ответила Валентина. — Ну как съездил?       — В больнице меня к Альбине не пустили, — рассказал Сергей. — Она в реанимации, говорят «состояние тяжелое, без изменений». Ее там хорошо охраняют, я проверил. Не пускают никого, даже мужа. Никиту я там встретил, он там просидел все это время…       — Никита… — повторила я и почувствовала, как внизу живота возникла приятная ноющая тяжесть. Никита… — Он сейчас в больнице? Нужно вызвать его сюда для беседы…       — Предварительно я с ним уже побеседовал, — сообщил майор, покосился на меня и продолжил. — Кто мог желать смерти его жене он не знает. Алиби на время преступления нет — был дома один, но нет и мотива. Говорит: с женой у них были свободные отношения. Она его не ревновала, гулял сколько хотел… Формально задерживать его не за что…       — Задерживать? — переспросила Валентина. — За что? За то, что гулял? Если бы за это арестовывали, то ты сам не вылезал бы из тюрьмы! Майский, признайся, ты завидуешь?       — Чему? — удивился Сергей.       — Его жене, — пояснила Антонова. — Мечта любого донжуана. Сам бы наверно от такой не отказался…       — Мысль о женитьбе меня просто пугает, — парировал Майский и обратился ко мне. — Он в допросной дожидается — поговоришь?       — Допроси его ты, Сережа, — ответила я, чувствуя что сама не в лучшей форме для ответственного допроса.       Я с трудом встала с кушетки — в голове гудело, в ушах звенело — и поплелась к выходу.       — Ты куда? — спросила Валентина.       — Пойду приму душ, — сказала я и резко отвернулась, стараясь скрыть свое явное возбуждение. — Хотя бы по ФЭС я могу теперь ходить спокойно раз мне ничто не угрожает.

***

      Надо было срочно сбросить напряжение! Любовные романы я читать брезговала, информацию черпала из медицинских справочников и энциклопедий. Но я не маленькая, поэтому знала, что прикосновения к определённым местам тела могут доставлять удовольствие, но целенаправленно этим никогда не занималась.       В душе я закрыла за собой дверь, быстро скинула с себя одежду, аккуратно повесила на крючок. Включила горячую воду, небольшое помещение постепенно заполнялось паром, создавая сказочную атмосферу. Влажный, тёплый воздух, расплывчатые очертания предметов, смутное желание кого-то. Кого? Попыталась представить себе Никиту, потом вдруг передо мной возник образ Альбины: белокожая, темноволосая, с бесстыжими светло-зелеными глазами и таким обольстительным телом… Стоя под тёплой струёй воды, я уплыла мыслями в дальние дали. Механически набрала в ладони мыло, взбила его в плотную пену, ласкающими движениями распределила ее. Кончики пальцев привычно и в то же время как-то по-новому касались кожи, слегка надавливая и массируя.       Круговыми движениями я двигала пену от лодыжек к коленям и выше. От кистей рук к плечам, по шее, к груди, наполняя тело ощущением сладкой истомы. Набрала полные ладони пены и ещё раз прошлась по грудям, тщательно массируя. Ареолы сморщились, соски превратились в две маленькие зрелые вишенки. Я с любопытством погладила их кончиками пальцев, а потом слегка сдавила. Под моими руками зарождались новые, яркие ощущения, которые хотелось усилить. Поэтому я смелее сжала груди, одновременно намыливая и поглаживая, прошлась по бокам, животу, ягодицам. Оказалось, что если пены будет больше, ощущения станут острее.       Я увлеклась, чередуя мягкие движения и более ощутимые. Все чаще руки оказывались на грудях и попе, стыдливо скользнули между ног, намыливая и лаская. О! Чуть быстрее! Я начала задыхаться от непередаваемо сладких ощущений, голова закружилась, ноги, будто сами собой, раздвинулись, принимая устойчивую позу и одновременно давая доступ к точке наслаждения. Хотелось большего. Будто в трансе я протянула руку за лейкой душа. В меня ударила упругая струя, давая понять — вот оно! Теперь я одной рукой гладила и мяла распаренное тело, а второй направляла воду в чувствительные точки. Ощущения нарастали лавиной, сладкое напряжение от вершинок грудей охватило меня полностью, между ног всё просило о продолжении ласки.       Каждая мышца в теле звенела от напряжения, когда, чуть подавшись вперёд бёдрами, я направила горячую струю между ног. Чуть дальше, ближе, почти касаясь лейкой нежной кожи, слегка поводила струёй вверх-вниз, наращивая темп и с ним силу ощущений. Моё тело замерло, выгнулось, даже как-то вывернулось навстречу несущей наслаждение воде, из горла вырвался протяжный стон. Несколько раз содрогнулась, утопая в волнах приятных ощущений, ещё немного продлила удовольствие, подставляясь под упругие струйки.

***

      Тёплый толстый белый халат, полотенце на голову, и скорее в буфет. Не зажигая свет я прошла в буфет и открыла холодильник. Получение приятных ощущений привело меня в состояние эйфории, хотелось чего-нибудь густого и сладкого.       — Что вы здесь делаете в темноте, Галина Николаевна? — услышала я за спиной знакомый голос. Никита…       — Вы с Майским уже закончили? — спросила я, не оборачиваясь, дрогнувшим голосом.       — Да, я уже дал показания, — подтвердил Никита. — Жаль ничего полезного рассказать не смог.       Говоря это он вошел, запер дверь и задернул жалюзи. Он подошел ко мне и поцеловал, словно не видел меня целый год. Инстинктивно я прижалась к нему, вдыхая его запах. Он потянул меня за руки и подвел к маленькому диванчику.       — Никита, я хочу сказать тебе…       — Тсс, — он взял меня за талию.       — Пожалуйста не трогай меня, — попросила я.       Он как-будто не слышал меня. Он начал целовать мою шею и немного покусывать, оставляя маленькие засосы. Я не могла пошевелиться, тая от его прикосновений. «Он хочет меня» — эта фраза крутилась у меня в голове, и мне от нее было томительно сладко. Он прижимал меня к себе, запустив руки под мой халат, у него на уме только одно. Но вдруг он остановился и прошептал мне на ухо:       — Солнце, такая сладкая. Я хочу тебя прямо сейчас. Я хочу выпить тебя всю без остатка! Я хочу почувствовать тебя снова, черт! Я не могу насытиться тобой.       — Нам нужно поговорить… — пробормотала я.       Его руки начали гладить мои бедра, раздвинули мне ноги. Он медленно провел пальцем по интимной складке между ног.       — Влажная, — сказал он. — Значит ты тоже хочешь меня…       Не снимая с меня халата, он резко перегнул меня через головку диванчика и медленно вошел. Я одновременно почувствовала в себе его член — и его руки, которые ласкали мои груди и ягодицы. Он вдруг остановился, но пальцы задвигались быстрее. На меня накатила теплая волна, и я раздвинула ноги пошире, облегчая Никите работу внутри себя. Острота наслаждения граничила с болью, так что в какое-то мгновение мне даже хотелось даже оттолкнуть его, высвободиться, но я сдержалась и не дрогнула. В этот миг он снова задвигался во мне, но и пальцы его не замерли, он наращивал темп, боль перемешивалась с наслаждением. Он попробовал пальцем мой второй проход, внимательно следя за реакцией. Но, почувствовав как я рефлекторно сжалась, убрал руку.       Я не противилась ему, хотя его ногти теперь впивались в кожу моих бедер, а животом я лежала на головке диванчика, думая, что нет места лучше для того, чтобы заниматься любовью. Сильнее заскрипел и закачался диванчик, прерывистым и бурным стало дыхание, глубже вонзились ногти и надвигался оргазм. Ножки диванчика с силой бились об пол, и ни одному из нас двоих не было до этого дела. Пусть даже весь ФЭС соберется сейчас под дверью и взломает ее.       Он высвободился без предупреждения и обессилено и умиротворенно лег на соседний диван. А я еще долго лежала вся обмякшая от полученного удовольствия, но мне хотелось еще и еще. Наконец-то я почувствовала, что судорога наслаждения отпустила меня. Поднявшись я сделала несколько шагов, села рядом с Никитой на диван, и наклонилась к его члену. Член был поникший, будто дремлющий. Он легко поместился у меня во рту целиком. Я стала его сосать. Член в моем рту медленно оживал, он стал увеличиваться и заметно твердеть. Выпустив его изо рта, я сама села сверху, рукой направила его вставший член в своё влагалище и начала активно и бешено двигать тазом, насаживая себя на его член, и сама себя с него снимая. Оргазм мой был долгий. Никита уже кончил, а я все еще ерзала, на его опадающем члене. Пока наконец в изнеможении не откинулась спиной на его согнутые в коленях ноги.