Треугольник

      Никита открыл дверь в помещение, которое назвал комнаткой. Возможно, это было неплохое определение. В комнатке имелось одно окно.       — Устраивайся поудобнее, — сказал он. Затем так толкнул меня, что я пролетела через всю комнату и упала на кровать. — Не волнуйся, солнце.       Никита усмехнулся и пристегнул меня наручниками к изголовью, затем он вышел, закрыв за собой дверь. Я слышала, как в замке повернулся ключ. Все тело болело так, будто меня долго били мешком с картошкой. Я хотела потянуться, но не смогла. Повернувшись на другой бок я обнаружила, что на соседней кровати лежит Семенчук. На ее запястье тоже поблескивали наручники.       — Алла! — позвала я. Вместо звуков из горла вырвался какой-то хрип.       Девушка зашевелилась и открыла глаза.       — Галина Николаевна, вы мне снитесь?!       — Увы, нет. Кажется, мы с тобой теперь в одной лодке.       — Все-таки вы меня нашли!       И она тихонько заплакала. Я тяжело вздохнула. О чем я только думала… Никита очаровал меня, словно городской франт деревенскую дурочку. Боже, до чего же раскалывается голова!       Внезапно дверь открылась, и Никита вошел в комнату. Я посмотрела на него: в правой руке он держал пистолет, выглядевший угрожающе. Тридцать второй калибр, который с близкого расстояния легко может убить. В левой руке у него был сделанный из кожи хлыст. Я увидела, что к его поясу пристегнуты электрошокер и резиновая дубинка. Он с милой улыбкой поинтересовался:       — Как себя чувствуют мои девочки?       Мы с Аллой хмуро молчали.       — Все ясно, девочки не в настроении. Ох уж мне эти женские капризы! Ладно, давайте я пока освобожу вам руки. Только, чур, без глупостей! Сидите спокойно, иначе вам не поздоровится.       Пока мы потирали затекшие запястья, Никита бодро вещал, глядя мне прямо в глаза:       — Признаюсь, солнце, что сначала я хотел тебя убить. Но когда я выложил запись с вами на сайт он побил все рекорды посещаемости, деньги потекли рекой. И знаешь что, солнце…       — Не называй меня так! — не выдержала я.       Но Никита не обратил на мои слова никакого внимания:       — Раздевайтесь! — приказал он.       Ни одна из нас не пошевелилась.       — Я, кажется, все понятно объяснил! — в голосе Никиты впервые проскользнули недовольные нотки. — Если не будете слушаться, последует наказание!       Он ткнул в меня электрошокером.       — Наказывай, мне все равно! — сказала я. — Я не боюсь боли!       — Нет, солнце, не все равно. Есть один нюанс. Если не подчинишься ты, наказывать я буду ее. — Он указал шокером на Аллу. — А наоборот — наказание получишь ты. Уяснили?       — Ты не посмеешь, — ответила я.       — Еще как посмею, мне терять нечего. Вы — мой бизнес, а бизнес должен быть рентабельным. Начинайте! — тоном гестаповца приказал Никита.       Трудно было говорить, но все-таки не удержалась и спросила:       — Из-за этого бизнеса ты пытался убить жену?       — Она получала половину дохода. Правда, женщину не заставишь молчать, дай ей хоть кучу денег. Все равно она вас рано или поздно выдаст, даже сама того не желая. Альбина часто разговаривала во сне, ее мог услышать не только я. Сначала хотел отравить ее сигаретами. Но когда она нашла в твоем плаще удостоверение то испугалась и решила тебе во всем признаться. Потому пришлось покончить с ней быстро. Хотя я по-своему любил эту женщину, она меня вполне устраивала.       — Ты сумасшедший! — в запале выкрикнула Алла.       Я услышала свист хлыста, рассекающего воздух, и отвернула голову как раз вовремя, иначе удар пришелся бы мне по щеке. Хлыст впился мне в плечо, и я почувствовала резкую боль.       — Раздевайся! — повторил он.       У меня не было выбора. Я встала, расстегнула брюки и шагнула из них, бросив на кровать. Затем я сняла голову рубашку. На минуту я остановилась и поглядела на Никиту. В выражении его глаз что-то изменилось, и мне это что-то совсем не понравилось.       Я уселась, чтобы снять туфли и чулки, опять встала, чтобы расстегнуть лифчик. Мне следовало бы отвернуться, чтобы снять все остальное, но сейчас было не до скромности.       — Галина Николаевна, не надо, — еле слышно произнесла Семенчук.       — Надеюсь, ты понимаешь, что ведешь себя плохо? — сказал Никита и хлыст снова щелкнул в воздухе. — Как ты смеешь мне перечить? Твоя начальница будет наказана! И наказывать ее будешь ты!       Он сунул хлыст в руки девушке и наставил на нее пистолет. Алла стояла не шевелясь и смотрела на меня. Посмотрев в бешеные глаза Никиты я поняла, что он не шутит: если придется, он спустит курок со спокойной совестью, и это его даже не потревожит. Я молча кивнула Алле. В следующий момент хлыст ударил меня по спине, и секундой позже его кончик попал мне в бок. Я закричала от боли. В следующий раз хлыст опустился мне на плечи, и сила удара откинула меня на колени; и прежде чем я смогла подняться, он опустился на то место, где начинаются бедра. Я почувствовала, что вся горю, и где-то в отдалении услышала чей-то слабый стон, только через мгновение я сообразила, что этот стон — мой. Я встала на ноги, медленно пятясь к стене.       — Хочешь прекратить это? — спросил Никита. — Падай на пол и умоляй меня! Тебе придется умолять меня изо всех сил! А ты продолжай, — велел он Алле.       Хлыст быстро обернулся вокруг моих плеч еще два раза.       — Умоляй! — приказал он. Никита сделал по направлению ко мне пару шагов и вытянул вперед правую ногу, — Целуй мой ботинок!       Я отрицательно помотала головой. Ничего не говоря, Никита подошел к Алле и приставил шокер к ее руке.       — Ой! — взвизгнула Семенчук.       — Это минимальный разряд, — бесстрастно заметил садист. — Вот так чуть сильнее.       Алла побледнела и в полуобморочном состоянии завалилась назад.       — А сейчас будет максимум. — он театрально занес руку над ее горлом.       — Стой! — закричала я. — Прекрати! Я сейчас!       Внезапно я поумнела. Я упала перед Никитой на колени и поползла по полу к ботинку, затем нагнула к нему голову. Послышалось восклицание и ужасный свист хлыста, вновь рассекшего воздух, но теперь мне было уже все равно. Я обхватила его лодыжку обеими руками и резко дернула вперед, быстро выпрямив при этом свою спину. Он взвыл, падая на спину и пистолет упал на пол. Я огляделась кругом и увидела его на полу в паре метров от себя.       Один глубокий вздох, и я нырнула за ним, даже не почувствовав удара, затем изо всех сил потянулась к пистолету. Пальцы моей правой руки сжали рукоятку, и я ощутила огромное торжество. Но только на секунду: подошва Никиты опустилась на мою руку, прижав ее к полу, я резко взвыла.       — Пистолеты опасны, солнце, — сказал он, — Ими можно кого-нибудь убить!       Давление его ботинка увеличилось, и я застонала. Я никак не могла удержаться, но потом мои пальцы онемели. Он ослабил нажим, затем отшвырнул пистолет в противоположный угол комнаты. Затем его пальцы впились мне в плечо.       — В чем дело, солнце? — его голос звучал удивленно. — Разве мы больше не будем драться? Я решил, что мы еще только начали.       И я изо всех сил закусила губу. Вдруг за стеной послышался какой-то шум. В этот момент давление пальцев на моем плече ослабло. Рука Никиты отпустила его, и я чуть не потеряла сознание от облегчения.       — Что это? — встрепенулся извращенец.       От вскочил и направился к выходу, но не успел сделать и пары шагов, как дверь слетела с петель. В комнату ворвались крепкие мужчины в камуфляже.       — Всем лежать! — прокричал один из них, наставляя автомат на Никиту.       Извращенец рухнул на пол, ему тут же скрутили руки, подняли и увели.       Мне казалось, что я сижу в кресле кинотеатра и смотрю боевик. И тут, словно в замедленной съемке, ко мне приблизился знакомый силуэт. Нет, даже два силуэта.       — Сергей! — выдохнула я. — Валя!       — Что он с вами сделал? — спросил Майский.       — Ты как? Твоя рука? — Антонова выглядела встревоженной. — С ней все в порядке?       Я взглянула на пальцы правой руки и несколько раз согнула и разогнула их. На костяшках была содрана кожа, и они посинели, но пальцы работали хорошо.       — Я думаю, что ничего не сломано, — медленно сказала я.       — Зачем он это сделал?       — Я кинулась к пистолету, и он наступил на мою руку, — объяснила я.       Валентина похлопала Аллу по щекам, приводя ее в чувство.       — Как ты себя чувствуешь? — спросил Сергей.       — Переживу, — ответила я.       — Тебе лучше выжить, — сказал он, заботливо взяв меня под руку.       Я посмотрела на него снизу вверх. Со своим высоким ростом я привыкла смотреть глаза в глаза мужчинам. Но Майский сантиметров на десять выше, и эта разница заставляла меня чувствовать себя маленькой. Хрупкой. Женственной.       — Галя, — сказал Сергей, мягко дотрагиваясь до моего плеча, — будет лучше уйти отсюда.       — Конечно, — сказала я.       Я не помню, как, закутавшись в одеяло, дошла до машины. Не помню, как омоновец отнес Аллу на руках в автомобиль и устроил рядом с Сергеем. Помню только, что ехала рядом с Антоновой полулежа на заднем сиденье, а Валя обрабатывала мне спину и они, наперебой с Сергеем, рассказывали, как нас нашли.