Я украду сердце вампира

      Мало ли чудес на этом свете с Альфредом происходило, а в такую удачу он поверить просто не мог! Забив в навигатор координаты со странной записки, юноша забежал в номер, оделся потеплее, взял некоторые вещи и последовал маршруту, который выдал телефон. Страшно было скитаться тёмной ночью по покрытым скользким снегом склонам гор, но эта точка на карте, что выдавал экран садящегося телефона, была единственной зацепкой. Возможно, тот листочек был чьей-то жестокой шуткой, но начинающий учёный хотел полагать, что это не так, и наивно верил, что ещё немного, и он окажется в замке вампиров. Если дойдёт…       Ноги упрямо увязали в сугробах, ветер всеми правдами и неправдами пытался завалить путника снегом, сбить с пути, а зубы стучали не хуже отбойного молотка. Силы замещала мерзлота во всём теле, и тяжесть усталости давила каменной плитой на хрупкие юношеские плечи. Постепенно Альфред терял сигнал и заряд телефона, но он совершенно не думал, что останется один без связи посреди заснеженных гор. Не теряя решимости хотя бы выбраться — не до замка уже было — парнишка терялся еще сильнее. Упав без сил в сугроб, он корил себя «Ой дурак! Молодой учёный, и умереть, гоняясь за вампирами. И чем я лучше профессора? Да даже хуже во сто тысяч раз!». Зубы почти перестали стучать, парнишка уже не чувствовал промёрзшего тела и незаметно для себя проваливался в сон, из которого он, казалось бы, не должен был проснуться, но… — Какой же ты забавный, — потянул чей-то голос за конец ниточки убегающего сознания.       Альфред открыл глаза, что далось ему с трудом, и первое, что он увидел — струящийся к полу прозрачный белый балдахин. Хотелось дотронуться до него кончиками пальцев и убедиться, что на ощупь ткань такая же нежно-воздушная, как на вид. Проведя рукой по простыни, парень почувствовал шелк, и чуть покрутив головой, заметил кучу подушек. — Где я? Это Рай? — невольно произнес первое, что пришло в голову, нерадивый студент. Ну он же вроде как умер в снегу… — Нет, но здесь не хуже, — сладко произнес всё тот же голос. Кто это? — Ты ангел? — Альфред сел на кровати, и его взгляд пересекся с прищуром синих глаз. В кресле напротив туалетного столика по-королевски расположился молодой мужчина, переплюнувший своей красотой многих девушек, каких встречал студент. Лукавая улыбка, острый прямой нос, чёткие скулы и завораживающие глаза на аристократично-белом лице, пепельные волосы, струящиеся шёлком по широким плечам, прямой спине, достигая поясницы. Незнакомец был одет странно, словно сошел из старых кино-лент, но очень изящно, а лиловый, вперемешку с черным, прекрасно подчеркивали его красоту. — О, chéri, — игриво поправил локон молодой человек, — для тебя я могу быть кем угодно. А ты кто, милое создание? — Альфред. Студент Кёнигсбергского университета, — неуверенно ответил юноша, подмечая, что он в одних брюках, и стыдливо прикрылся шелковой простыней. — Не стоит этого делать, у тебя прекрасная фигурка, — искренне ответил блондин, поднимаясь с кресла.       Этой фразой он ещё сильнее смутил своего гостя, и тот уже хотел сквозь землю провалиться от стыда и непонимания того, что происходит. Пока юноша размышлял над этим, незнакомец подсел ближе и, приподняв голову Альфреда за подбородок, заставил посмотреть на себя. Юношу тут же окутало странное чувство тепла и эйфории, стерлось все постороннее вокруг, и остался только ОН. — Я Герберт, дорогуша, — с улыбкой ворковал молодой человек. — Не бойся. Ты замерз бы насмерть, если бы я не принес тебя сюда. — Куда? — спросил завороженный Альфред. — В замок фон Кролоков, куда ты так яро мечтал попасть, — обнажил в улыбке клыки вампир. — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — парень в ужасе шарахнулся назад, пытаясь нащупать колышек, который он положил в карман перед выходом. — Ну, не стоит так нервничать, mon cher. Твой колышек в пиджаке, камера там же. Только вот незадача: к сожалению, на фотографиях и видео такой красавец, как я, не отображается, а если решишь воспользоваться своей игрушкой, — Герберт хищно улыбнулся, нависая над гостем и шепча тому на ухо, — то играть начну я. И уже по-взрослому, если ты понимаешь, о чем я, сладенький. — Что ты со мной сделаешь? — проблеял Альфред, чувствуя как на глаза наворачиваются предательские слезы страха. — Если будешь паинькой, то ничего, что тебе не понравится, — протянул вампир, вдыхая сладкий аромат, исходящий от теплого тела под ним. — Я... я… — жалобно забормотал юноша, — не убивай меня, прошу! Я никому не скажу! — Конечно, не скажешь, — кивнул Герберт, немного отстраняясь. — Не бойся, малыш, если бы я хотел убить тебя, давно бы это сделал. — Зачем я тебе тогда? — с губ парня сорвался выдох облегчения.       Фон Кролок задумался. Ему чертовски понравился смертный, и с каждой минутой все сильнее хотелось завладеть хрупкими сознанием и телом человека. Но это существо так беспомощно перед ним, словно крохотный зверек в лапах хищника. Это льстило, но Герберт устал от страха, он хотел, чтобы кто-то понял, что не все вампиры жестоки и безжалостны, как его отец. Заставить кого-то быть рядом — легко, но разве это хоть на каплю может сравниться с добровольным подчинением? Молодой вампир мечтал о любви, такой запретной и чистой, как в книгах, что он читал в отцовской библиотеке. Только вот девушки его привлекали лишь в качестве закуски, а Альфред, такой наивный, нежный, невинный… Герберт не заметил, как мечтательно прикрыл глаза, а опомнившись, соврал: — Мне нужна твоя ложь. Осмотрись тут, чувствуй себя, как дома. А завтра ты увезешь с собой видео-доказательство того, что в этом замке никого нет. — Почему ты не можешь отпустить меня сейчас? — напрягся Альфред. — Ты слишком слаб, chéri, — взволнованно признался фон Кролок, и добавил, — и попросту не донесешь материал до зрителя, замерзнув на смерть.       Краем глаза Герберт заметил, что гость его перестал дрожать от страха или холода. Вампир смотрел в огромное окно, туда, где розовел рассвет. Блондин не хотел держать человека насильно, лишь желал немного показать то, чего он так боится, с иной стороны, а дальше дать выбор: уйти или остаться. Было страшно, что Альфред уйдет. Ведь кто знает, когда ещё подвернётся возможность провести время с кем-то, не прячась по закоулкам от строгого отца, словно ему ещё ста восьмидесяти нет. — КУКОЛЬ! — расстроенный своими мыслями, грозно крикнул вампир.       Через минуту по комнате хромало нечто, напоминающее человека. — Грррх?! — недовольно покосилось на забившегося в угол юношу существо. — Chéri, подойди, — мягко произнес Герберт.       Реакции не последовало, зато Куколь нервно засопел. — Ну же, не бойся, малыш, — блондин протянул руку с длинными худыми пальцами.       Альфред собрал всю свою волю в кулак. Стараясь не думать о том, что его сейчас могут съесть, или того хуже, юноша робко подошел. Его талию тут же обвили крепкой рукой, прижимая к себе. И снова страх исчез, стало так уютно и приятно, что Альфред плохо расслышал чужие слова. — Это Куколь, он присмотрит за тобой. К сожалению, мне придется отправиться в склеп. Если чего-то захочешь, не стесняйся, проси. — Я хочу уйти. — Выспись, узнай всё, что хотел бы, и уходи. Я не буду тебя держать, — Герберт ласково улыбнулся парнишке, поцеловав того в кончик носа, но последнего только напугал этот жест, что изрядно досадовало вампира.       По пути в склеп Герберт изрядно злился. На себя, и только на себя. Так пренебрежительно раскидываться своими чувствами — это унизительно для такого, как он. Говорил же отец, не надо раскрывать душу (ну или что там?) перед первым встречным, не будь, как открытая книга! А Герби, дурак, увидел симпатичную мордашку и поплыл… Как бы не утонуть потом, когда обладатель симпатичной мордашки отвергнет его чувства. — Нет уж, лучше кол в сердце, — кивнул сам себе фон Кролок и погрузился в сон.