Я украду сердце вампира

      Бывал ли кто ранее в замке на границе Трансильвании? Может и так, но ещё никто не покидал его живым до сих пор. И вот единственный претендент на это выпадает из шкафа в объятия молодого вампира, да чуть ли не рыдает от страха. Слишком впечатлительный юноша чувствовал себя психом, оградившись от всего мира куполом непонимания. И, чтобы не совершать лишних сопротивлений себе во вред, просто плыл по течению, стараясь остаться в живых по возможности. — Тише, тише, сладкий, — мирно мурчал Герберт, нежно поглаживая бледными длинными пальцами горячее лицо парнишки.       Последний же в бреду шептал: «Что со мной будет?» и, усаженный на кровать, качался из стороны в сторону.       Окинув это несчастье удручённым взглядом, блондин кивнул сам себе, решив, что с гостем случилась истерика и она пройдет сама. Кто бы сомневался в его правоте? Через несколько минут Альфред обратился к фон Кролоку младшему с осознанным страхом. — Он не жесток? — судорожно цепляясь за широкие плечи, в ужасе шептал юноша. — Меня убьют? — Не позволю, — холодно прорычал вампир — и не соврал, — после чего улыбнулся своей фирменной улыбкой и очаровательно пропел. — Целых пять дней с моим драгоценным Шери!       Тот и впрямь не мог нарадоваться, но совершенно забывался в своём счастье, на доли секунды время от времени забывая о студенте. — Зачем тогда ужин? — слова Герберта немного успокоили гостя, но тот всё равно терзался сомнениями. Как же, отужинать с вампирами не в роли главной закуски? — Не тревожься, сладкий, — вампир поправил бант на шее Альфреда, — папа всего лишь озвучит свои условия. Будь паинькой и не спорь, иначе ужином окажешься ты.       Вот и прозвучали наихудшие опасения… По шее парнишки пробежал холодок. Не хотелось бы расставаться с жизнью, сказав нелепую фразу за ужином… Естественно, он не понял юмора Герберта и счёл всё за чистую монету! Такое напряжение: любой бы не заметил саркастической ухмылки, если бы вампир смеялся над его жизнью. — Расслабься, — от прощаний с собственной кровью Альфреда вернул к реальности бархатистый голос над ухом и руки вампира, крепко, но ненавязчиво обнимающие за талию.       Разве можно ослушаться такой просьбы? Мысли словно написали на бумажке, скомкали и выбросили в урну: в голове стало ясно. Парнишка поднял взгляд на Герберта. Тот ласково улыбался, пальцем нежно поглаживая участок спины, который был в зоне досягаемости скреплённых в замке рук. Все тревоги куда-то улетучились, и им обоим было чертовски хорошо вдвоём. Так, словно они в прошлой жизни были очень близки, а теперь уют обволакивал молодых людей, как только они оказались рядом. Казалось, свершилась долгожданная встреча двух блуждающий во мраке огней, что являются целым одного костра, который легко воспламеняем и освещает самую непросветную тьму, прогоняет самую сильную мерзлоту.       Только Граф в своей опочивальне не придавался тёплым чувствам. Едва переступив черту в свои покои, мужчина отошел от радости за целостность чада и начал здраво мыслить. Почему, приведя домой постороннего, Герберт не нашел ему комнату в огромном замке, а спрятал в самом сокровенном — шкафу своей комнаты? В этот уголок своей жизни он не пускал даже отца, которого от осознания данной ситуации кольнула ревность. Невольно Граф стал ненавидеть незнакомца и пытаться понять, почему к какому-то репортёру доверия больше, чем к родителю? Это мужчина и решил выяснить на ужине ровно через сорок пять минут.

***

      Столовая была изящна в своём убранстве. На белой накрахмаленной скатерти стояли начищенные серебряные приборы и посуда, которые отражали мерцания свечей в жирандоли, искусно украшенной завитушками, над столом и в многочисленных канделябрах на каменных стенах. По одну сторону стола расположился Граф, напротив — Герберт, а между ними сбоку сидел их гость, вертя в руках свою камеру и проклиная тот день, когда он решил спорить с профессором. — Какими судьбами в наших краях? — учтиво интересовался фон Кролок, приподняв круто изогнутые брови в ожидании ответа. — Я тут по по.по…поручению моего учителя, — кротко кивнув, Альфред вжал голову в плечи. — Готовлю репортаж о том, что вампиры — вымысел.       Услышав эти робкие слова, мужчина на миг забыл о своей злости на гостя и громко, искренне рассмеялся. Данный жест являлся одобрительным, хоть и звучал слишком устрашающе. Такая детская наивность, скромность, намеки на доверие — всё это было бы так здорово разбить, раздавить во властном кулаке, как обычно делал Граф, но не в этот раз. И дело не в уважении к сыну. Юноша сам чем-то забавлял, располагал к себе, а эту чистоту и невинность, коих мужчина не видел более века, хотелось поставить в вазочку, как редкий цветок, и каждый день смотреть, любоваться, придаваться мечтам. Возможно, рассмотрев в Альфреде намеки на свою первую любовь, загубленную собственными руками, брюнет мельком подумал, что не поддался бы порочным желаниям, дабы сохранить те простодушие и целомудрие, не губить безгрешность другого. В нём зашевелились те остатки человека и совести, что гложили на протяжении трёхсот лет погибшее сердце вампира. Невольно Граф перенёс образ своей возлюбленной на юнца. Напускная серьезность и суровость забылись хозяином замка, и вот он уже сидел такой же расслабленный и почти не страшный, как в кругу его не многочисленной семьи. — Я готов помочь, если требуется, — Граф глотнул красной жидкости из фужера, и Альфреду хотелось верить, что это вино. Конечно, вампир окажет помощь юноше, но лишь для того, чтобы воплотить начинания сына в реальность и довести до конца его идею. — Я постараюсь не разочаровать Вас, — кивнул парнишка, вжимаясь в стул. Студент мечтал поскорее избавиться от прямого зрительного контакта с Графом, тот казался слишком властным и сильным.       Вместо ответа хозяин замка перевел взгляд на сына и заскрежетал зубами от злости. Герберт влюбленно смотрел на этого человечишку, так, будто тот был центром вселенной! Мужчина не собирался делить любовь своего чада с каким-то проходимцем! Тем более, кто, как не фон Кролок старший, знает, что такое разбитое сердце после смерти слишком хрупкого человека? А если его сын будет обманут, использован, брошен? Хрупкая натура парнишки от этого просто расколется вдребезги! В данный момент Граф для себя решил, что не допустит даже намека на бОльшие чувства с любой из сторон, и заставит репортёра сбежать таким образом, чтобы самому выйти чистым из воды. Не хватало ещё нарваться на обиду Герберта, которая продлится вперемешку с драмами и депрессиями не один десяток лет. Всего лишь спугнуть мальчишку или отдать волкам на расправу! И пусть будет трудно, ведь фон Кролок буквально мгновенье назад нашёл в госте остатки своей человечности. Но мужчина был готов вновь и окончательно распрощаться с жалостью и намёком на душу, растоптать их собственными ногами. Впереди стояла цель дороже — это всё ради благополучия сына. — Не разочаруешь, — уверенно ухмыльнулся вампир, прокручивая раз за разом, как он сворачивает шею и вырывает хребет незваному наглому щенку.