Я украду сердце вампира

      Светало. Едва поднимающееся солнце серебрило снежные шапки на возвышенностях замка вампиров. Мгла постепенно уходила, воцарились морозец и яркий свет. Через окна, раскрашенные замысловатыми ледяными кружевами, в опочивальню фон Кролока младшего проникали первые лучи зимнего солнца. — Хорошо, зимой ночи длинные, — довольный, мурчал Герберт, заходя в свою уютную комнатку после ужина.       Но ему не ответили. Утомлённый страхом, переживаниями, новыми эмоциями и ощущениями, Альфред неосознанно смотрел в одну точку перед собой, совершенно ничего не замечая. — Шери! — взволнованно пролепетал вампир, подхватывая Альфреда под руки. Тот в прямом смысле слова валился от усталости, и как только зашёл в опочивальню нового знакомого, перестал держаться на ногах. Голова закружилась, сбилась координация, и ориентирование в пространстве дало сбой. — Мне, кажется, не помешает прилечь… — стыдливо отвернулся юноша, чувствуя себя таким больным и уязвимым перед легендарным существом, которое общается с ним на равных. — Пойдем, — Герберт с любовью улыбался, удовлетворённый тем, что может поухаживать за предметом воздыхания. Это окрыляло вампира, ведь теперь без стеснения можно было проявлять свою заботу, которой, к слову, в блондине накопилось немало.       Альфред было открыл рот, чтобы возразить, и поспешил выскользнуть из чужих рук, но железная хватка этого не позволила, а в ответ услышал: «Не стоит, сладкий».       Перекинув руку парня себе через голову и придерживая его за талию, Герберт вел гостя к той самой опочивальне, в которой он спал, впервые попав в замок. С тех пор там ничего не изменилось. Только ворчливый Куколь уносил прежние простыни, по приказу Графа сменив их на новые. Сей гостеприимный жест заставил вампира мысленно улыбнуться и поблагодарить папу. Похоже, Альфред понравился фон Кролоку старшему, что младшего никак не могло не радовать. Если оно так, то можно будет не опасаться за жизнь «репортёра» через пять дней и рассказать все отцу. — Что ты делаешь? — недоуменно нахмурился юноша, отползая от блондина.       Вампир совсем замечтался и не заметил, как усадил гостя на кровать, снял с него потёртый пиджачок, платок с шеи и принялся за рубашку. Словно очнувшись ото сна, он шагнул назад, манерно перекинул волосы с плеча за спину и шутливо поклонился, будто ничего не было. — Прощаемся, Шери, — игриво протянул Герберт, — но лишь до следующей ночи.       Ответом послужил сдержанный кивок: вымотанный на сто пятьдесят процентов Альфред не был способен на большее. Как только закрылась дверь в комнату, он, не раздеваясь, упал крепким от усталости сном.

***

      Плотные шторы, достигающие пола, не пропускали свет, поэтому и его отсутствие на улице определить было трудно. Невозможно понять какое время суток, но юноша, открыв глаза, посчитал, что вроде как отдохнул. Скрипнула дверь. Парнишка подскочил на кровати: в опочивальню вошла тёмная фигура Графа, держа перед собой канделябр с тремя горящими свечами. Тот пересёк комнату, и, откинув полы плаща, бесцеремонно сел на кровать, всматриваясь в юношеское лицо. Альфред отполз на другой край кровати и ждал, но без тени страха на лице: если бы его хотели убить, сделали бы это сразу. Такое бесстрашие позабавило вампира, и он нехотя начал: — Послушай, малец, тебе тут не место.       Изначально мужчина хотел попросту выкинуть парня в окно, выдав за несчастный случай, или запугать до полусмерти, но решил поступить мудрее, объяснив всё, как есть. Всё же была симпатия к мальцу, которая не давала покоя, и оттого хотелось выгнать его ещё больше. Да и в конце концов, не гостеприимно кидаться людьми, а Граф, которому оставалось только придерживаться негласному кодексу чести, не может себе этого позволить. — Да, конечно, — затараторил юноша, наскоро застегивая верхние пуговицы рубашки, которые вчера расстегнул Герберт, — через четыре дня меня здесь не будет! — Не знаю, что там между вами было, — проследив за жестом парня, Граф раздражённо бросил и отвернулся, чтобы не было видно его эмоций, — но ты не пара моему сыну. — Что?! Я и не собирался! — Альфред настолько сильно замахал руками, что свалился с кровати. — Об этом и речь, юноша, — вампир тяжело вздохнул, обогнул широкую постель, и, протянув руку, но не дожидаясь ответной реакции, сам подхватит парня под локоть, поставив того на ноги. — Боюсь, ты разобьешь Герберту сердце своей безответностью. Надеюсь, мы оба не хотим этого?       Отцовская забота подкупала юношу. Он и правда не собирался оставаться, да и тем более рассчитывать на какие-то чувства от сына Графа. — Герберт… Он чудесен! — не заметив того, мечтательно прошептал Альфред, после чего решительно произнес. — Конечно, конечно, я не хочу ранить его! — Уходи. Немедленно, — отрезал Граф и махнул полами плаща, покидая гостевую комнату.       Довольный проделанной работой, мужчина терзался забытым щемящим чувством в пустующей груди. Слишком добрый, слишком нежный и невинный человечек. Такой был бы прекрасной парой для неординарного сына фон Кролока, но тогда каждый день напоминал бы о загубленной любви самого Графа. Переступая через себя, он больше не действовал во благо сына, а проявлял малодушие, сбегая от единственного своего страха — черт мёртвой возлюбленной в юноше. Рядом с мальцом фон Кролок ненавидел себя и весь окружающий мир, познавал вселенскую злость, чувствуя себя уязвимым перед чувством скорби, вины и воспоминаниями о прошедшей влюблённости. Нельзя допустить, чтобы подобное продолжалось.       Только переполненный противоречивыми чувствами, хозяин замка не заметил сына, который стоял под дверью. Герберт с детским интересом следил за отцом, который поднялся ещё до заката, но, замерев под дверью возлюбленного и услышав весь разговор, парень не знал, как это понимать. И за что обидно больше: за жёсткость папы или решимость Шери уйти отсюда после всех обнадеживающих ситуаций вместе? Одинокая слеза покатилась по бледной щеке блондина, что уже решил сам для себя: он не намерен находиться среди предателей!