Listen

Дорога в больницу похожа на бесконечное путешествие вниз по лестнице в Ад, и когда Чуя перестает грызть ногти, ударяя по рулю, он ругается из-за других водителей, которые явно купили свои права. Конечно, он не совсем соблюдает ограничение скорости. Сейчас ему придется потратить кучу денег на штрафы, но это неважно. Пока Дазай истекает кровью, и он не с ним. Он выскакивает на пятый красный свет за последние восемь минут, берет крутой поворот и чуть не врезается в три машины, бросает свою машину на стоянке больницы. Чуя выбегает, как будто его несли мощные крылья. Когда он заходит, хлопнув ладонями по столу секретаря приемной, она отрывает свой взгляд от компьютера апатично. - Мне нужно знать, в какой палате отдыхает Дазай Осаму, - говорит он, крепко хватаясь за деревянный стол, в попытке успокоиться. Но он не так терпелив, как секретарша, которая не торопится, просматривая свои записи. - Он был недавно выписан из отделения скорой помощи. Два сломанных ребра, сломанная правая рука и нога, но он в стабильном состоянии сейчас, - она отвечает. - Он останется в больнице для дальнейшего ухода. Чуя расслабляет дрожащие пальцы. Когда звон в голове остановился, он понятия не имел, что это значит, и он возненавидел момент, когда его оставили в темноте. Но теперь все хорошо. Дазай жив. Он роняет голову на стол и смеется. Чуя чувствует, как давление, тяжелое как Земля, покидает его тело. Дазай жив. Жив. Когда он получает номер палаты Дазая от слегка озадаченной секретарши, он даже не рассматривает вопрос о лифте и летит вверх по лестнице. Дверь открыта. Чуя заходит в комнату и бросается на кровать. Из-за бинтов вокруг его головы, бледное лицо Дазая кажется маленьким, но это не вызывает неудобства. Чуя берет его за руку, и тогда глаза Дазая взволнованно открываются. Уставшие, но удивительно живые глаза. Это не врата рая! Почему у моей постели гном, а не ангел? Чуя быстро отбрасывает руку Дазая, чтобы надавать ему по морде. Неважно, ситуация была намного лучше, пока ты молчал. Пожалуйста, умри. Даже после того, как я попал в аварию, ты все еще так жесток ко мне. Дазай морщится из-за больной щеки, но Чуя, несмотря на свое раздражение, так рад снова услышать глупого улыбающегося Дазая. Он обнимает его и ложится на кровать, стараясь не причинить больше вреда. Его голова покоится на груди Дазая. Чуя может слышать его медленное сердцебиение и даже дыхание. Извини, я опоздал. Но теперь я здесь. Три часа. Три часа потребовалось, чтобы звон его в голове остановился, три часа, пока он не пришел к нему. Дазай справляется с улыбкой и сжимает Чуину ладонь. Все нормально. Это не так. Никогда больше не оставляй меня. Он не получает незамедлительного ответа, и молчание тянется. Затем Дазай обхватывает подбородок Чуи и поднимает его голову, пока их глаза не встречаются. Означает ли это, что ты решился? Это вопрос, на который он не готов ответить. Потому что результат решит всю его оставшуюся жизнь. Независимо от того, что они делают, они оба будут связаны друг с другом. И прямо сейчас Чуя понял, что с ним все в порядке. Почти потеряв его, он не хочет ничего, кроме как быть рядом с ним. Если ты мой, тогда я буду твоим. Снова молчание, но на этот раз оно короче. Что-то изменилось в выражении Дазая. Оно стало мягким, облегченным, и, присмотревшись, Чуя смог увидеть оттенок счастья. В этом случае я поживу еще немного. И это единственный ответ, который нужен Чуе.

***

Спустя два месяца, покидая свое рабочее место после окончания смены, Чуя находит Дазая, опирающегося на свои костыли возле входа. Прежде чем он доходит до него, в руках Дазая мелькает коричневый бумажный пакет. Я принес еды. Хочешь? Чуя удивляется, но когда он пытается вырвать мешок из его рук, Дазай держит его вне его досягаемости и скалится на него. Ты не получишь его бесплатно. Ты забыл о нашем соглашении? Дазай указывает на свое лицо, и Чуе требуется меньше секунды, чтобы вспомнить первый раз, когда они встретились здесь. С коварной улыбкой он тянет Дазая вниз за его курткой и мягко прижимает губы, мимолетно целуя. Когда они уходят, и Чуя видит эту тупую улыбку, взгляд Дазая выглядит более живым, чем когда-либо прежде. Чуя больше не нуждается в словах, чтобы передать чувство трепета в его груди. Это написано в их глазах, запечатано в их смехе и тепле их соединенных рук. Идиот.