Занесло

*** POV Освальд Кобблпот. - Эд, не сочти мой вопрос бестактным, но ты спятил? Очень хотелось придать голосу издевку с добивающей щепоткой жалости, но подвел тот самым предательским образом, и получилось прямо так, как я себя чувствовал – чуть ли не напугано. Хоть невообразимая дикость ситуации подействовала где-то и достаточно пьянящим образом, в чем себе первому было неудобно как-то признаться. - Еще полдюжины розог ты только что благополучно заработал, что лично меня только радует. Хочешь добавить еще что-нибудь или начнешь исправляться, и молча обдерешь листья? – сунул мне Эд ветку березы, которой, не больше не меньше, собирался меня высечь, чем заставил непроизвольно отшатнуться назад. – Я добавить еще тоже могу. - Знаешь что! Это не мои проблемы, что эта твоя, чьи очки ты мне показывал, изменяла тебе направо и налево! А вот это я стопроцентно зря сказал. Лучше бы я его просто ударил… Лучшая защита – нападение или Кто оправдывается – тот виноват. - Интересно же было, так что я не одной самой вырвиглазно-желтой газетенки не пропустил, во всех подробностях освещавшей твое дело. Отыгрываться на мне за то, через что тебя заставил пройти отнюдь не я, по меньшей степени не честно! Да что я такого сказал вообще?! И ничего я не… Эд, послушай… - под его тяжелым взглядом я сбился окончательно и опустил свой. Мало того, еще и чертову ветку взял, еще и обдирать послушно начал. Что угодно, лишь бы не видеть этого ставшего чужим любимого лица… Пальцы б еще не подрагивали, что Эдвард мог прекрасно видеть и заметил наверняка. - С мисс Крингл я не встречался. – коротко ответил, как отрезал, Эд, резко разворачиваясь и направляясь обратно к драной березе, дальше ветки резать. Капец… То, что он все-таки заговорил вновь, стало почти облегчением. – В то время, о котором ты говоришь. Она мне изменить не могла. - А я мог, да?! Хорошенького ты обо мне мнения, спасибо, блин, большое! – негодующе разломил я почти готовую розгу пополам, величественно швырнул обломки через плечо и горделиво задрал нос кверху. Сердце только стучало при этом быстро-быстро… и страшно стало по-настоящему… - Подойди. – не оборачиваясь, холодно бросил Эдвард и я пошел… куда мне было от него деваться… - Еще полдюжины и не говори, что тебя не предупреждали. - Да все, молчу я… Эд… Ну, Эд… Эдвард! Это уже не смешно. - А что, было? Пока я тщательно взвешивал варианты ответов «да» и «нет», Эд сунул мне под нос ветку следующую. Он их срезал, я, собственными, ёпрст, руками, готовил из них розги, не для чего иного, как для того, чтобы он высек меня ими. Эд совсем с дуба рухнул, их же уже шесть, куда еще-то?! Пугает. Точно запугивает и все. Жаль будет, если и впрямь так… Но хрен я ему это скажу, даже в шутку, а то передумает еще. Я действительно позволю ему такое с собой сделать?! Не в игровой форме, причем? Позволю… Я ведь и правда виноват перед ним, и теперь мне из-за этого больно. *** POV Эдвард Нигма. Продолжаю срезать ветки, что меня радует, так это то, что Освальд наконец-то замолчал и начал послушно обрывать с них листья. Хотя периодически я и замечаю в его глазах недовольство, а иногда в них мелькает и страх. На минуту мне становится его жаль, но только на минуту. А потом я просто представляю, как розги с хлёстким звуком опускаются на его обнажённую белую спину, оставляя на коже красные полосы, буквально слышу его вскрики и стоны… Да, в моих представлениях это выглядит настолько будоражащее, что по телу невольно пробегают мурашки, а в районе солнечного сплетения как будто разгорается огонь, который постепенно опускается к паху, и сейчас я начинаю жалеть, что сегодня надел столь узкие брюки. Стараюсь немного прийти в себя, незаметно делаю несколько глубоких вдохов и продолжаю методично отрезать ветки, это помогает. Во всяком случае, я снова могу мыслить здраво. Вскоре прутьев становится достаточно, нужно лишь связать их вместе, а поскольку верёвки у меня взяться не откуда, приходиться искать ей замену, которую я вскоре нахожу на ногах Освальда, а точнее на его ботинках. - Мне нужны твои шнурки, снимай их, – мои слова звучат, как приказ и, услышав их, Освальд бросает на меня удивлённый взгляд. - Шнурки, но зачем… - он не успевает договорить, я его перебиваю. - Ты уже получишь ещё дюжину ударов, вдобавок к тем, что я намеревался тебе всыпать. Если не хочешь получить ещё, лучше делай, что я говорю без глупых вопросов. – сам удивляюсь, как строго звучит мой голос, хотя мне такой мой тон даже нравится. Освальд замолкает и покорно нагибается (отчего мне приходится еще раз пожалеть об узости брюк), доставая из дорогих ботинок шнурки. Слегка трясущейся рукой он передаёт их мне, и я без лишних слов принимаюсь за работу. Пока я связываю розги в пучок, Освальд не выдерживает и снова начинает торопливо говорить, вроде, он даже за что-то передо мной извиняется. Краем уха, весь во власти предвкушения пополам с возбуждением, я слышу извинения за то, что он, когда меня нет дома, носит мои рубашки и за, то, что он не прочь вылить на себя полбутылки моего геля для душа. В этом он виноват, да, и раскаивается, честно! Его слова вызывают у меня лишь усмешку, неужели он думает, что из-за каких угодно его извинений я передумаю? Вскоре розги готовы, поудобнее перехватываю их в руке, и не спеша поднимаю глаза на любовника. Освальд бросает оторопелый взгляд на розги, на меня, обратно на розги, и нервно сглатывает. Надо думать, сейчас все выглядит достаточно убедительно, в его глазах мелькает почти панический страх, хотя чего ему так уж бояться, притом, что я настроен весьма серьёзно. Если Освальд надеялся, что всё ещё может для него обойтись, то мои слова полностью убивают его надежды. - Раздевайся, Освальд, пришло время для твоего наказания.