Занесло

*** POV Освальд Кобблпот. Будет ли Эд уважать меня после такого? Что если все изменится раз и навсегда, бесповоротно? Не посчитает ли он меня тряпкой? Есть от чего запаниковать… Зачем ему это?! Если не для того, чтобы унизить. Иначе бы просто в морду заехал и все, проехали. Станет ли он любить меня по-прежнему?.. Неужели какие-то мгновения назад я мог находить в этом что-то притягательное… - Пиджак, Освальд. Жилет. Рубашка. Мне это только показалось, или голос Эда действительно смягчился? Он как будто подсказывал на этот раз, а не отдавал приказы. Не иначе как выгляжу я совсем жалко… Я что, в самом деле уже делаю, как мне было велено, напрочь пропустив момент, когда начал раздеваться? Это я так сильно задумался или в настолько нехилом шоке? Не чувствую прямо сейчас не страха, не стыда, не любого рода волнения. Вообще ничего. Значит, последнее. Только в шоковом состоянии можно было наговорить про втихаря потыренный гель или про то, как я обожаю поваляться на его половине кровати, пока Эд идет утром в душ первым, и чего я там нес еще. Желая попросить прощения совсем за другое, все объяснить! Почему не сказал?! Потому что посчитал себя заслуживающим наказания, как и сказал Эд, почему же еще. Вот и рубашка на траве. Это так приятно и уютно, ходить в его рубашках, путаясь в слишком длинных для меня рукавах… - Что дальше, Эд? Мне повернуться спиной? – тихо спросил я, отталкиваясь этим от всего известного и падая куда-то без конца и начала. Ответом стал нарочито глубокий Эдвардов вздох, сокрушенный глупостью задаваемого вопроса. Но, черт, как же вспыхнули при этом его глаза! Проклятый садист. Однако затеплившуюся в уголках рта ласково-теплую улыбку я тоже успел рассмотреть. Вместо ответа, Эд взял меня за руку и подвел к проклятущей березе. Как, мля, маленького! Черт, черт, черт, почему мне это было так приятно?!.. Ничуть не меньше, чем все последующее. То, как он твердо положил мне ладонь между лопаток, чуть толкая вперед, призывая тем прижаться к стволу, затем взял за локти и приподнял их, а я, подхватывая его движение, остался стоять, их вытянув, хоть и мелькнула сначала мысль зачем-то обхватить дерево. Вторым шнурком Эд связал мои кисти между собой, зажимая при этом розги под мышкой. В какой-то момент пальцы при этом дрогнули и у него. От жалости, от возбуждения? Даже это не так интересно, как понять, что же чувствую я сам. Кажется… Не знаю, нет. Но это удивительно хорошо, спокойно как-то, не контролировать больше ничего, не о чем больше не думать. Полностью кому-то довериться. Тому, кого любишь. На счет доверия я поторопился – стоило Эду исчезнуть из поля зрения, как шея мигом вывернулась, в попытке срочно выяснить, что там творится, чего следует опасаться и чего ждать. Как будто и так было непонятно, именно. Тем ни менее какие-то секунды спустя, так же сам по себе, рот распахнулся в безмолвном крике, глубоком во все легкие вдохе, а тело дрогнуло. Стоило послышаться душераздирающе громкому свисту, с которым розги прорезали воздух. Но… удара не последовало… Последовал самодовольный смех Эда, лишь взмахнувшего пучком розг, вряд ли для того, чтобы размять руку, наверняка, чтобы сперва поиздеваться! - Ты псих. – прошипел я вне себя от ярости, после чего и вправду вскрикнул, от неожиданности больше, чем от боли. Эд цепко ухватил меня за волосы на загривке и дернул голову назад, на себя. - Так и есть, Освальд. Я псих, а ты связан и полностью в моих руках. Как чужой голос и рука, словно чужая… - Эд, извини, я не хотел тебя обидеть! – чистосердечно сожалея, взмолился я, но в следующую секунду, забыв обо всем, уже орал во все горло. От неожиданности тоже. Что это окажется настолько больно, я как-то совсем не ожидал. *** POV Эдвард Нигма. Освальд снова начинает передо мной извиняться, но сейчас его слова меня лишь раздражают. Как результат, даже не замечаю, что ударил его розгами в полный замах. Отчаянно громкий крик Освальда оглашает чащу, так что я безумно рад и тому, что мы находимся в лесу, где нас никто не может услышать. С самым настоящим будоражащем садистским удовольствием наблюдаю за тем, как на бледной коже спины проявляется красный след от удара, невольно появляется желание ударить ещё. Размахиваюсь (в этот раз все-таки не так сильно, как в прошлый) и вновь опускаю розги на его послушно обнаженную спину. Следует жалобный вскрик, Освальд пытается мне что-то сказать, но я его не слушаю и снова стегаю, не так сильно, как в начале порки, но все же несколько сильней, чем только что. Это… завораживает… Но вскоре я заставляю себя остановиться и зачарованно смотрю на дело рук своих. Спина Освальда местами покраснела, кое где видно четко пропечатавшиеся ярко-алые полоски, видны и мелкие царапинки, оставленные острыми кончиками прутьев, их немного, но они есть… По всему его телу пробегает крупная дрожь, и Освальд чуть слышно вздыхает... От увиденной картины по телу прокатывается жар возбуждения, но брать Освальда прямо здесь как-то не хочется, да и не похоже, чтобы он был возбуждён, хотя это легко исправить… Подхожу к нему поближе и подношу розги к спине, дотрагиваясь ими до наиболее пострадавшего участка кожи. Устало прижавшийся щекой к дереву, Освальд зажмуривается в ожидании нового удара, и я ясно слышу, как удивлённо он вздыхает, когда вместо этого я просто провожу розгами по его спине, вдоль напряженного позвоночника, слегка задевая низ тела. Пока он не пришёл в себя, легонько шлепаю его розгами по ягодицам, и почти одновременно касаюсь его шеи губами, слегка прикусывая кожу. С губ Освальда срывается полувскрик полустон, он подаётся навстречу моему телу и его зад оказывается вжат в мой пах, от чего меня буквально обдаёт огнём. Сейчас мне как никогда хочется чего-то большего, но только не здесь. Быстро освобождаю и перехватываю начавшее оседать тело Освальда, бесцеремонно укладывая на плечо, придерживая его правой рукой, и подобрав что-то из одежды и розги свободной левой, не слушая его возмущённых речей и стонов, быстрым шагом направляюсь к машине. Пожалуй, стоит продолжить наказание Освальда уже дома.