Возвращение

Флэшбек       — Осторожнее. Он может выглядеть как мальчишка, но на деле он — кровавый демон.       Эмма моргнула, услышав это замечание, и остановилась, чтобы бросить на него быстрый, испытующий взгляд.       — Ты сейчас выразился образно? — проницательно спросила она, выгнув светлую бровь.       Темноволосый пират тоже остановился и мрачно покачал головой.       — К сожалению, нет, — сказал он, загадочно блеснув глазами. — Я говорил буквально. Пэн — демон. Один из самых смертоносных, которых я когда-либо встречал в своей жизни.       Он помолчал, пытаясь придумать, как лучше выразить, насколько опасен враг, с которым они столкнулись. Через несколько мгновений он наконец нашёл подходящую фразу.       — Представь себе худший ужас, какой только можно придумать. Затем умножь его примерно на тысячу. Вот через что тебе придется пройти на его острове — и с чем тебе придется столкнуться, если ты сделаешь из него врага.       Спасительница слегка прищурила суровые аквамариновые глаза, услышав его осторожно-нейтральный тон.       — Похоже, ты им восхищаешься, — заметила она, явно стараясь не выдать своего упрёка. В конце концов, Крюк здесь, чтобы помочь им.       — Это не восхищение, Свон, просто… У меня есть опыт общения с нашим врагом, — поправил её Крюк, небрежно пожав плечами. Он встретил её подозрительный взгляд, не дрогнув. — И если ты действительно хочешь вернуть своего мальчика, тебе нужно знать, с чем ты столкнешься.       Реджина, стоявшая за спиной Эммы, издала тихий звук явной насмешки.       — Демон? Помилуйте, — презрительно усмехнулась Злая Королева, хрустнув костяшками пальцев в манере, которая, вероятно, должна была быть угрожающей. — Сколько проблем может быть с одним подростком?       — Реджина, может быть, тебе не стоит… — начала было Мэри Маргарет, но Крюк перебил её:       — Всё в полном порядке. Королева может верить во что хочет, но скоро вы все поймете, что я имею в виду. Пэн намного, намного сильнее, чем просто какой-то подросток, и было бы глупо недооценивать его.       Эмма подняла руку в примирительном жесте.       — Давайте просто побеспокоимся о том, чтобы найти Пэна, а потом решим, насколько он действительно опасен, — предложила она поспешный компромисс, чтобы заставить их двигаться дальше.       Вся разномастная группа, казалось, согласилась с этим и последовала за Спасительницей с поляны. Однако Эмма никак не могла выбросить из головы слова Крюка. Она подождала, пока Реджина и её родители пройдут вперёд, а затем отвела одетого в кожу пирата в сторону.       — Ты знаешь Пэна лучше, чем кто-либо из нас, верно? — шёпотом спросила она, пытаясь сохранить самообладание. Пират кивнул:       — Кроме Тёмного. Да, осмелюсь сказать, что знаю.       Эмма глубоко вдохнула.       — Тогда расскажи мне о нём побольше. Мне нужно знать, — упорно настаивала она. — Ты говоришь, что он демон? Я хочу точно знать, что это значит.       Пират уставился на неё, не видя ничего, кроме убеждённости на её слегка раскрасневшемся лице. Он на мгновение задумался, затем поднял ладонь — и крюк — в жесте капитуляции.       — Просто помни, что ты сама об этом просила, — предупредил он, прежде чем выполнить её требование. — Когда я сказал, что он демон, я просто был добр. Правда в том, что слово «демон» — это комплимент, — мягко сказал Крюк Спасительнице задумчивым голосом. — Даже демон не может быть таким властолюбивым и безжалостным, как Питер Пэн.       Спасительница не хотела верить в то, что он говорил; она не хотела верить, что её сын действительно находится в руках кого-то столь ужасного. Однако за неимением других вариантов, у неё не было выбора, кроме как поверить пирату на слово.       Она сделала глубокий, размеренный вдох.       — Так что же ты предлагаешь нам делать? — с любопытством спросила она, сжав в руке меч, который дал ей Крюк, чтобы он не дрожал, — меч, который когда-то принадлежал Нилу. — Должна же у него быть какая-то слабость?       Её спутник тяжело и беспомощно вздохнул.       — Нет, у него их нет. Или, по крайней мере, ничего такого, о чём бы я знал, — мрачно ответил он, вытащив свою фляжку и протянув её ей в примирительном жесте.       Ему действительно хотелось бы, чтобы он преувеличивал, но ничего не поделаешь. Пэн действительно был демоном — и переходить ему дорогу было самой глупой вещью, которую можно было сделать. И всё же, вот он, здесь, делает именно это.

***

      Настоящее время       Капитан Киллиан Джонс — он же Крюк — стоял за штурвалом своего корабля «Весёлый Роджер», глядя на тёмное море, простирающееся перед ним. Посреди ночи, когда звёзды были скрыты тёмными облаками, оно казалось почти непрозрачным, и было невозможно увидеть что-то под его поверхностью, но это не было заботой пирата.       Он всё ещё помнил прошлый год: c момента, как он присоединился к матери Злой Королевы, чтобы отомстить Тёмному, до того, как прибыл в Сторибрук и влюбился в Спасительницу. Хуже всего было то, что он вспомнил, что привело его обратно: Тёмное проклятие, которое Пэн претворил в жизнь, и Злая Королева, попытавшаяся остановить его после смерти Пэна. Предполагалось, что оно заберёт его воспоминания, но, по какой-то причине, они были ещё при нём.       — Я хотел, чтобы ты их сохранил, — вывел Крюка из задумчивости знакомый британский акцент. Он опасливо обернулся и оказался лицом к лицу со злодеем, который разлучил его и Эмму.       — Ты, — в ужасе произнёс он. — Ты же был мёртв.       Он не стал утруждать себя любезностями, в них действительно не было необходимости.       Светловолосый подросток, стоявший позади него, одарил его дерзкой белозубой улыбкой.       — Ну же, капитан. Ты знаешь меня лучше, чем они. Ты действительно думал, что всё кончено? — насмешливо упрекнул он, и его тёмные глаза засияли с детским весельем.       Пират с неимоверным усилием удержался от гримасы.       — Пират всегда может надеяться, — мрачно пробормотал он, сжимая кулак. Он испустил слегка преувеличенный вздох. — Так что ты здесь делаешь? Разве ты не должен вернуться в Неверленд и снова собирать свою армию?       Улыбка Питера слегка померкла при упоминании о его Потерянных Мальчиках, но через секунду она вернулась.       — Это не проблема, — легкомысленно ответил он. — Моя цель — ты.       — Я? — переспросил Крюк, озадаченно выгнув бровь. — Потому что я всё ещё помню, что ты сделал? Я думал, ты хотел этого.       — О, да, — злорадно подтвердил Пэн, и его тёмные глаза блеснули из-под золотистых ресниц. — Я хотел, чтобы ты всё помнил, — только не так, как раньше.       Капитан недовольно нахмурился.       — Что это значит? — подозрительно спросил он, едва заметно сжав рукоять своей сабли.       Бывший лидер Потерянных Мальчиков внезапно появился прямо перед ним, стоя так близко, что они оказались почти нос к носу.       — Я собираюсь предложить Вам сделку во второй раз, капитан, — заявил он, намеренно проигнорировав его вопрос. Его улыбка искривилась. — Только на этот раз, если ты на неё не согласишься, ответственность за последствия понесёт Эмма.       Возможно, Крюк должен был чувствовать себя более разъярённым, — в конце концов, Пэн угрожал женщине, которую он — возможно — любил. Пэн определённо ожидал, что он будет в ярости, поэтому он действовал с точностью до наоборот.       — А что, если мне всё равно неинтересно? — он ответил с притворным спокойствием.       Он мог сказать, что белокурый мальчишка не купил его, хотя он не позволил себе обманываться.       — Как я уже говорил, мне нравится действие — и мне кажется, что ты лучше всего реагируешь на него, так что позволь мне объяснить тебе более понятно. У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы принять решение — или забывшая Спасительница больше никогда никого не спасёт.       — Хочешь сказать, что убьёшь её? — предположил пират с неожиданным количеством яда. Пэн загадочно рассмеялся.       — О, нет, не я лично, но я не могу ручаться за своих новых друзей, — небрежно отмахнулся он, даже не пытаясь скрыть своей радости.       Капитан «Веселого Роджера» с трудом удержался, чтобы не отшатнуться, когда горячее дыхание Пэна коснулось его левого уха.       — Двадцать четыре часа, Киллиан, и всё закончится, — тихо произнёс бессмертный. — Тик-так.       После этого он исчез так же легко, как если бы его вообще никогда здесь не было.       Как только он ушёл, Крюк облегченно выдохнул, до этого даже не заметив, что перестал дышать. Он опустил руку на рукоять меча и выдохнул во второй раз.       Каким бы невероятным это ни казалось, он действительно должен был это предвидеть. После всего того времени, что он провёл со злодеем, он действительно должен был понимать, что Пэн всё ещё жив. Он был настоящим демоном — а демоны всегда находят способ вернуться.       Теперь у него был только один день, чтобы принять судьбоносное решение: заключить сделку с Дьяволом или принести в жертву Эмму Свон. Похоже, его обычно безотказные инстинкты выживания в последнее время его подводили.

***

Нью-Йорк       Эмма проводила Генри в вестибюль их дома, держа в одной руке его школьную сумку, а в другой — дымящийся термос с кофе. Ещё одна часть их утренней рутины: привести сына вниз, чтобы он успел на автобус, который отвезёт его в школу.       Пока она шла по вестибюлю, её мысли были полны воспоминаний о последних десяти годах, начиная с того, как она передумала отдавать сына, и заканчивая переездом в Нью-Йорк и решением растить его здесь. Генри был для неё целым миром: она даже не позволяла себе завести парня, боясь потерять хотя бы одно мгновение с ним.       Хотя последние десять лет её жизни — их жизнь — была хороша. Она была счастлива, заботясь о Генри и ставя его на первое место, и ни разу не пожалела о своём решении оставить его.       Каждое утро было хорошим с тех пор, как у неё появился Генри, но почему-то это утро было другим. По какой-то причине она не могла избавиться от ощущения, что где-то рядом была опасность, и она приближалась к Генри.       Если и было что-то, чему она научилась, будучи матерью, так это то, что, когда дело касалось безопасности её ребенка, она всегда должна была доверять своим инстинктам.       Когда они подошли к застеклённой двери, мальчик выжидающе протянул руку за рюкзаком.       — Я опаздываю, мам, — напомнил он, когда она не отдала его сразу.       Мать вздрогнула при звуке его голоса, словно очнувшись от транса.       — Верно, извини, — сказала она, поспешно отдавая рюкзак Генри без дальнейших церемоний.       Натянув ремни на плечи, мальчик бросил на мать внимательный оценивающий взгляд.       — Уверена, что с тобой всё в порядке? Ты ведёшь себя странно всё утро, — заметил он, озабоченно сморщив лоб.       Эмма нахмурилась, услышав заботу в голосе сына. Невероятно: она чувствовала, что он в опасности, а он беспокоился о ней.       Она присела до уровня его глаз, крепко сжав его плечи.       — Нет, со мной не всё в порядке, Генри, — тихо призналась она, настороженно оглядевшись. — Мне неспокойно и я хочу, чтобы ты был осторожен, хорошо? Сегодня что-то не так.       Генри кивнул, правильно поняв её слова.       — Конечно, я буду осторожен, — честно заверил он её, сжав её руку на своём плече. — Но тебе придётся объяснить это лучше, когда я вернусь домой.       Эмма слегка усмехнулась его вялому тону и притянула его к себе.       — Я люблю тебя, малыш, — прошептала она, нежно поцеловав его в макушку.       — Я тоже люблю тебя, — ответил Генри, прежде чем мягко высвободиться из её объятий. — Но мне нужно в школу.        Он быстро поцеловал её, прежде чем убежать, чтобы успеть на свой автобус.       Однако, выходя за дверь, он почувствовал странное покалывание в затылке, как будто за ним наблюдали. Он остановился на нижней ступеньке входа в школьный автобус и внимательно огляделся.       Когда его взгляд упал на крышу здания рядом с их с Эммой квартирой, ему пришлось пару раз моргнуть, чтобы убедиться, что видит нормально. В какой-то момент он мог поклясться, что видел стоящего там мальчика, но это не могло быть реальностью.       Тряхнув головой, он забрался в автобус и сел, протирая глаза.       «На крыше не могло быть мальчика, — твёрдо сказал он себе, — потому что никто не мог туда забраться».       Или же всё-таки он там был?

***

      С восходом солнца в Нью-Йорке звание «демона» стало по отношению к первому Пропавшему Мальчику действительно справедливым.       Его глаза, казалось, потемнели до такой степени, что напоминали расплавленный металл, кипящий под полупрозрачными золотыми ресницами. Кроме того, его кожа, казалось, мерцала, обнажая реальность того, насколько нечеловеческим он был на самом деле.       Когда он смотрел, как Истинно Верующий выходит из квартиры, которую он делил со своей биологической матерью, уголки его полных губ изогнулись в поистине звериной ухмылке. Он стал таким самодовольным в своем невежестве. Он понятия не имел, насколько ненормальной станет его жизнь.       Бросив самодовольный взгляд через плечо на Феликса в капюшоне, который всё ещё стоял рядом с ним, он произнёс два слова, с которых действительно всё началось:       — Давай поиграем.