Возвращение

      Зачарованный Лес       Из ниоткуда в воздух начали подниматься клубы зелёного дыма. По всей сказочной стране зарождалась паника. Люди думали, что на них наложили ещё одно проклятие, и, после того, что сотворило первое, им вовсе не хотелось знать, к чему приведёт следующее.       К счастью для них, когда туман рассеялся, не оказалось ни новой резни, ни бушующего ада, а у них всё ещё были воспоминания. Вместо этого дым показал им смешанную группу мужчин и женщин. Очень знакомых мужчин и женщин.       Белоснежка заморгала своими аквамариновыми глазами, постепенно пробуждаясь от бессознательного состояния. Она чувствовала под собой холодную твёрдую землю; более того, под ней была грязь, а не асфальт. Она определённо больше не в Сторибруке.       Осторожно поднявшись на ноги, Белоснежка откинула назад завитки длинных тёмных волос… Стоп, длинных? Она бросила взгляд на свои плечи и обнаружила, что на них свисают чёрные завитки: её волосы действительно снова стали длинными. Но это было далеко не всем, что изменилось.       Осмотрев себя, она обнаружила, что на ней больше не было современной одежды. Вместо этого на девушке был тот же наряд, в котором она была перед тем, как взойти на трон: белая туника, плащ, сапоги, бриджи и перчатки. Всё, что осталось от пребывания в человеческом мире, исчезло — за исключением воспоминаний.       Позади себя она услышала отчётливые звуки чьего-то шевеления. Глубоко вздохнув, она обернулась, чтобы узнать, кто это.       Её муж — Прекрасный принц или же Дэвид Нолан для тех, кто остался в реальном мире — тоже поднялся на ноги, отряхивая штаны. Он также был одет в свой сказочный наряд вместо джинсов и фланелевой рубашки.       Вокруг них были и их друзья из Сторибрука — гномы, Бейлфайр, Ариэль, Шапочка, Эрик, Бабушка, Белль и даже Реджина. Все просыпались от насланного на них сонного проклятия и медленно приходили в себя. Слабое утешение — по крайней мере, она была не одна.       Заметив жену, Прекрасный подошёл и встал рядом с ней, пока остальные только начинали осознавать происходящее. Белоснежка окинула взглядом окрестности: она увидела деревья и знакомую арку, а в воздухе всё ещё витал едкий дым.       Увидев всё это снова и отметив, что на всех была одежда, которую они носили в Зачарованном лесу, принцесса смогла сделать только один вывод.       — Мы вернулись, — нарушила она напряжённое молчание, тщетно пытаясь скрыть дрожь в голосе.       Прекрасный успокаивающе положил руку ей на плечо.       — По крайней мере, мы в безопасности от Пэна, — сказал он примирительным тоном, мягко обняв её. — Он умер, а Эмма и Генри в порядке…       — Строго говоря, это не так, — холодный ирландский акцент разрезал воздух — акцент, который был подозрительно знакомым.       Внезапно дым полностью рассеялся, а Прекрасные и компания оказались в окружении знакомых фигур в коричневых плащах. Но это было не самым большим потрясением. Нет, самым большим потрясением было увидеть, кто их возглавлял.       Он вышел из тени и оказался в поле их зрения. Глаза Белоснежки расширились, когда она увидела, что он был одет точно так же, как в последний раз, когда она видела его — в ту же одежду, в которой он был, когда умер.       — Грэм? — язвительно спросила она, глядя в глаза покойного шерифа Сторибрука одновременно с шоком и недоверием. Ошибки быть не могло: она смотрела на Охотника — только он больше не был похож на того человека, которого она знала.       Теперь в его дымчато-голубых глазах была тьма, злоба, которой определённо никогда не было раньше. В нём что-то резко изменилось. Белоснежка просто ещё не знала, что именно.       — Грэм, что ты здесь делаешь? И что ещё важнее, как ты здесь оказался? — недоверчиво спросил принц, взяв инициативу на себя, потому что его жена явно потеряла дар речи. Он понимал: даже в Зачарованном Лесу люди, вернувшиеся из мертвых, не были обычным явлением, особенно те, кто умер в реальном мире.       Охотник медленно, почти лениво шагнул к нему, держа руки в карманах кожаной куртки и выглядя обманчиво спокойным. Однако Прекрасный не стал рисковать: как только он подошёл слишком близко, принц предостерегающе обнажил меч.       — Ни шагу больше, пока ты не ответишь на мой вопрос, — твёрдо произнес Дэвид, защищая собой жену.       Грэм усмехнулся, отступив назад с поднятыми в жесте притворной капитуляции ладонями и слабой улыбкой на губах.       — Боюсь, Ваши Величества, что вы отсутствовали слишком долго, чтобы иметь право отдавать здесь приказы, — его улыбка стала кривой. — Что касается того, что я здесь делаю… Нам сказали ждать вашего возвращения.       — Кто это «нам»? Кто эти люди? — оборвала его Мэри Маргарет, видимо, вновь обретя дар речи, и присоединившись к допросу.       Грэм неодобрительно цокнул языком.       — Хотите сказать, что не узнаёте их? — Он махнул рукой в сторону своих спутников в плащах с ещё одним невесёлым смешком. — Жаль, потому что они так ждали встречи с вами.       — Говори, кто они, — прошипел принц, вторгшись в личное пространство Грэма и угрожающе прижав острие меча к его горлу.       Бывший шериф победоносно ухмыльнулся, обнажив смутно напоминающие клыки зубы.       — Познакомьтесь с новыми Потерянными Мальчиками, — прошептал он. Он щёлкнул пальцами своим спутникам. — Взять их.       Через секунду группа мальчиков в плащах набросилась на вновь прибывших. Их обступили со всех сторон и грубо схватили без малейшего шанса дать отпор — не то чтобы они не пытались, конечно.       Раздался громкий стук — меч Дэвида вырвали из его руки, и он упал на землю к ногам Грэма, а самого Принца оттащили от Охотника, чтобы присоединить к его пленённым теперь друзьям и семье. Он сердито фыркнул, пытаясь вырваться из пут, но они оказались слишком крепкими, так что его усилия были тщетны.       Охотник поднял меч с земли и небрежно положил его на правое плечо, прежде чем обратиться к Потерянным Мальчикам:       — Вы знаете, что с ними делать, — он повернулся на каблуках и пошёл прочь, но затем, словно внезапно вспомнив что-то, остановился и крикнул через плечо: — О, а ещё Питер Пэн передаёт вам привет, — произнёс он последние слова, которые они хотели услышать, оставив тонко завуалированное предположение висеть в воздухе, когда их всех увезли с места появления.

***

      Тем временем в Сторибруке…       Земля, насколько хватало обзора, была выжжена, испещрена чёрными полосами и усеяна кучками пепла и золы. Оглядываясь по сторонам, ни за что не догадаешься, что когда-то на этом огромном открытом участке стоял город, но так оно и было.       Здесь когда-то стоял Сторибрук.       Среди обугленных развалин стоял одинокий мальчик, лицо которого скрывал капюшон пёстрого, залатанного плаща. Тьма окутывала его, как саван, добавляя ауру сверхъестественного.       Чёрный туман закружился в тёмной воронке рядом с ним и, ярко вспыхнув, превратился в столб медного пламени. Оно осветило тёмную ночь, пустые улицы и унылую растительность на окраине площади.       В темноте зазвучал голос, исходящий из-под капюшона мальчика, напевающего с британским акцентом, произнося слова, которые определённо не принадлежали этому веку. Затем он достал из-под плаща деревянную флейту и заиграл.       Огонь бурлил, распространялся и горел ещё ярче, когда каждая замогильная нота пронзала ночной воздух, отчётливо звуча в мёртвой тишине. Чёрный туман превратился в ядовито-зелёный и начал вырываться из флейты мальчика, каскадом направляясь вверх в небо — и потом вниз на землю.       Единственный тонкий нефритовый усик нашёл путь туда, где когда-то был колодец, и исчез в центре оставшегося обсидианового кольца на асфальте. В земле начали появляться трещины, сопровождаемые багровыми узорами, которые имели странное сходство с цветом крови.       По мере того, как дудочник продолжал играть, музыка становилась всё громче, а тёмно-красные трещины расширялись, словно подталкиваемые чем-то. Когда музыка достигла кульминации, земля раскололась надвое, открыв гигантскую, бесконечную пещеру.       Из отверстия поднялся зелёный дым и начал принимать телесную форму. Длинные мускулистые руки и ноги, бледное лицо со шрамом, высокая фигура, полностью закутанная в пёстрый коричневый плащ с потрёпанным капюшоном, который закрывал почти половину лица, когда он опускал голову.       Когда тени и дым полностью слились в знакомую мужскую фигуру, дудочник прекратил играть и оглядел восьмерых мальчиков, собравшихся вокруг ревущего костра.       Довольная ухмылка искривила его розовые губы. Воздух всколыхнулся, когда он снова появился перед мальчиком, которого вызвал из тумана. Он отбросил свой тёмно-рыжий капюшон и радушно поприветствовал:       — С возвращением, Феликс.       Фигура в капюшоне выпрямилась во весь рост, в его руке материализовалась из дыма деревянная дубинка, прежде чем он полностью сосредоточил свое внимание на своём бывшем лидере.       — Пэн, — ответил он на приветствие своим обычным отсутствием эмоций. Его глаза критично осмотрели своих товарищей. — Вижу, заменяешь предателей.       Пэн утвердительно кивнул тёмно-русой головой.       — Тёмный, Злая Королева и Спасительница забрали мою семью и мою победу. Так что теперь, думаю, мне пора сделать то же самое с ними, — злобно заявил он, и глаза его ярко блеснули в отражённом свете костра.       Его помощник издал низкий зловещий смешок, казалось, полностью соглашаясь с этой мыслью, но этого, видимо, было недостаточно, потому что Пэн задал следующий вопрос:       — А как же ты, Феликс? Тебе я тоже должен искать замену?       Губы Феликса дёрнулись, будто этот вопрос его позабавил.       — Конечно, нет, — усмехнулся он, словно оскорблённый одним лишь намеком на то, что его преданность поставили под сомнение. — Ты же не думал, что такой мелочи, как убийство, будет достаточно, чтобы заставить меня уйти?       — Нет, — небрежно прокомментировал тот, что пониже ростом, и уголок его рта приподнялся от явной обиды в тоне собеседника.       Пока два бывших Потерянных Мальчика беседовали, остальные продолжали дико танцевать вокруг костра, напоминая своих предшественников. Все они были в ночных рубашках, их лица освещались оранжевым светом.       — Итак, каков план на этот раз? — с любопытством спросил Феликс, положив дубинку на плечо в ожидании ответа.       Лёгкая ухмылка Пэна превратилась в полноценную, выглядящую ещё более искажённой на его обманчиво юном лице.       — На этот раз игра переходит на новый уровень, в один из многочисленных миров, — тихо объявил демон, глядя сквозь тонкие ресницы. Он сделал короткую паузу, прежде чем продолжить: — Они думают, что если их воспоминания останутся с ними, то это будет значить, что они победили. Что ж, я заставлю их жалеть, что это — всё, что я у них забрал.       Он отвернулся от ревущего огня и направился к предыдущему месту расположения городской черты, подзывая Феликса к себе, прежде чем использовать свои силы, чтобы вторгнуться в чужие сознания. Его голос заполнял их разум — тёмный и гулкий, его невозможно было игнорировать.       — На этот раз сердце Истинно Верующего почернеет и превратится в Тёмное Сердце, которое будет принадлежать мне и только мне. А когда я подчиню его своей воле, и его семья снова попытается спасти его, он станет орудием их гибели. Теперь вы все принадлежите мне.       Вместе с Феликсом они перешагнули через мигающую черту, пересекающую реальность. Старое проклятие города исчезло. Пришло время создавать новое.

***

      «Весёлый Роджер» причалил в то время, когда солнце поднялось над верхушками вечнозелёных деревьев. Прошло довольно много времени с тех пор, когда корабль в последний раз был в этих водах, и его капитан не был в восторге от возвращения.       Он думал, что сможет обрести покой после того, как заставит Тёмного заплатить за содеянное, после того, как убьёт Румпельштильцхена. На самом деле, однако, он знал, что этого никогда не случится, — особенно после того, как Питер Пэн вернулся.       Демон никогда не был тем, кого Крюк назвал бы другом, но прежде он не был и врагом. По крайней мере, до тех пор, пока пират не совершил ошибку, сделав его таковым. Теперь ценой была либо жизнь Эммы Свон, либо его душа.       Странно, однако вариант просто не принять сделку Пэна и позволить Эмме умереть не был таким уж непривлекательным. Так и должно было быть: он даже не должен был думать об этом — учитывая, что он ввязался в эту историю, чтобы попытаться завоевать её, но всё же он не чувствовал той подавляющей, всепоглощающей потребности спасти её. Честно говоря, он почти ничего не чувствовал, — по крайней мере, когда дело касалось Эммы.       Странный парадокс, однако, заключался в том, что он всё ещё немного хотел заключить сделку с Пэном — но не ради спасения жизни Эммы. Хотя она была частью причины: она сказала, что, согласно историям её мира, он должен был быть настоящим злодеем, а не Пэн. Вспоминая тот разговор, он задумался о том, каково это — быть настоящим злодеем; делать больше, чем просто пытаться убить кого-то, кто был отнесён к категории героев, или просто прыгать от благодетеля к благодетелю в зависимости от того, кто мог бы ему помочь.       Он мельком видел плохих парней, когда работал на Пэна, и обнаружил, что на самом деле у него не было склонности к этому. Но почему-то сейчас всё было по-другому: что-то изменилось, и ему захотелось попробовать ещё раз.       — Я так понимаю, ты уже принял решение.       Крюк даже не стал притворяться удивлённым, когда мягкий, мелодичный британский акцент ворвался в его мысли, доносясь с другой стороны корабля.       Он обернулся и увидел демона, небрежно прислонившегося к одной из деревянных колонн, засунув большие пальцы за пояс и заложив одну лодыжку за другую. Крюк никогда не мог сказать, был ли этот расслабленный вид притворством, или он действительно был настолько беспечен во всем.       В уголках рта Пэна мелькнула усмешка, когда он поймал на себе пристальный взгляд пирата, словно пытавшегося понять его.       — Ты же знаешь, что не сможешь, — самоуверенно заметил он, оскалив зубы в усмешке.       Крюк моргнул от резкости его тона и удивлённо приподнял бровь.       — Что именно не смогу? — нахмурился он, скрестив руки на груди.       — Ты не сможешь выбраться отсюда невредимым — не так, как в прошлый раз, — объяснил блондин то, что изначально собирался сказать, с притворно невинным выражением на бледном лице. Он тихо рассмеялся, когда другая бровь пирата поднялась, чтобы присоединиться к первой. — Вы попались, капитан. Вопрос в том, хотите ли Вы оказаться в моей клетке — или же в своей собственной?       При этих словах пират нахмурился ещё сильнее. Где-то здесь была загадка или ловушка. Сделки Пэна никогда не заключались без записей мелким шрифтом, которых он не раскрывал. Именно так всё это работало с кем-то вроде него. В играх Пэна всегда были неожиданные повороты — вот почему играть в них было так опасно.       Он невесело усмехнулся, когда понял, что именно это и означает играть злодея. Всегда на десять шагов впереди всех; никаких извинений, никаких сожалений и никакого внимания к кому-либо, кроме себя. Это было именно то, что он хотел испытать на себе.       Он позволил своему хмурому взгляду рассеяться, придав лицу выражение осторожной нейтральности и пожав плечами, одетыми в кожу.       — Ты сказал мне, что будет, если я не соглашусь на твою маленькую сделку, но что будет, если я соглашусь? Что именно мне от этого будет? — мягко спросил он, по-прежнему не давая понять, принимает он это предложение или отклоняет.       Постоянно меняющийся взгляд Пэна практически светился озорством.       — Верно подмечено, — согласился он, оттолкнувшись от колонны и сделав медленный шаг вперёд.       В три шага он сократил расстояние между ними, каким-то образом умудряясь смотреть на пирата сверху вниз, даже будучи ниже ростом.       — А как насчёт способности пересекать миры без портала? — предложил Питер с улыбкой, но с намёком на опасность. — Или немного магии, чтобы облегчить тебе задачу?       Когда Крюк всё ещё не ответил, голос Пэна понизился почти до шипения.       — Или как насчет твоей жизни? — мрачно усмехнулся он. — Это больше, чем заслуживает такой, как ты.       На этот раз именно Крюк сделал шаг вперёд, наклонившись, чтобы суметь нависнуть над четырнадцатилетним парнем.       — Не совсем правильный способ завоевать меня, приятель, — тихо произнёс он, поднеся губы к уху мальчика и нацелив кончик крюка ему в шею. Он издал ещё один тихий, невесёлый смешок. — Но я приму эту магию, пока ты предлагаешь.       Губы Пэна изогнулись в победной ухмылке.       — Значит, договорились? — он нахально ухмыльнулся, глядя сквозь ресницы, когда вытащил из-за пояса фляжку Крюка и поднял её в безмолвном вопросе.       Крюк отступил назад, подальше от Пэна, взял у него фляжку и, сняв крышку, сделал небольшой глоток — для них это было равносильно рукопожатию. Он увидел, как глаза Пэна потемнели от его согласия, и почувствовал странное чувство выполненного долга, которое он не мог объяснить.       Опустив фляжку и вернув её на место, однорукий пират заметил явно удовлетворённый взгляд Пэна, который никак не вязался с сияющим, ревностным блеском в его глазах.       — Итак, — сказал он, нарушив молчание, — ты упомянул о новых друзьях. Полагаю, ты не скажешь мне, кто они?       Ухмылка светловолосого мальчика вернулась, и Крюк подумал о ребёнке, отрывающем крылья у бабочки.       — Я лучше покажу тебе, нежели расскажу. Ты никогда не поверишь простым словам, — загадочно предложил он, взмахнув своими длинными пальцами в манящем жесте.       Крюк молча присоединился к нему, любопытство взяло верх. Пэн схватил его за плечо и сделал то, что тот никогда не считал возможным: они пересекли миры без волшебных бобов или чего-то подобного.       Они приземлились в месте, которое — как предположил Крюк — было остатками Неверленда. В отсутствие Пэна остров пришёл в полное запустение. Это было странно — он видел это место только в его полном великолепии, а видеть его таким казалось неправильным.       Словно прочитав его мысли, его спутник — непревзойдённый правитель острова — взмахнул перед ним рукой, обвитой магией, с довольно грандиозным размахом. Крюк увидел, как по земле прокатилась волна густой бесплотной жидкости, и на его глазах проклятый остров начал восстанавливаться.       Само время, казалось, пошло в обратном направлении. Упавшие деревья были восстановлены, скалы вновь сформированы, пепел вернулся в своё первоначальное состояние и обгоревшая трава вновь выросла на земле. Всего за несколько секунд весь остров вернулся к своему былому завораживающему великолепию.       Пэн усмехнулся, заметив изумление на заросшем щетиной лице пирата. Он щёлкнул пальцами, вызвав слабый намёк на шипучие искры.       — А ты думал, что видел всю силу моих способностей, — насмешливо упрекнул он, прежде чем уйти в джунгли, заставляя Крюка следовать за ним.       Они быстро пробирались через знакомый лабиринт кустов и листвы, Пэн явно делал скидку, чтобы Крюк мог не отставать, так как он был единственным, кто знал, куда они идут. Крюк мысленно рассмеялся над чередой насмешек, в которую превратилась его жизнь. В последний раз, когда он был здесь, всё, чего он хотел, это сбежать с острова и от Пэна, — и вот он здесь, блуждает в самом его сердце, и только Пэн является его проводником и защитой.       Из-за вечных сумерек на острове единственным источником света были звёзды, и мальчик повёл их к предыдущему месту своего убежища, где их ждал круг зажжённых факелов — и это было не всё.       Крюк оказался в окружении легко узнаваемых потрепанных коричневых плащей. Но лица были явно незнакомы — но среди них были два очень знакомых.       Легко узнаваемым — что неудивительно — был Феликс, правая рука Пэна. Другим знакомым лицом был тот, в присутствие которого тут ему было трудно поверить.       Когда Феликс занял своё место рядом с Питером Пэном, их лидер поспешил всех представить.       — Познакомься с моими новыми Потерянными Мальчиками. Покойный шериф Грэм из Сторибрука, — он указал на медноволосого мужчину, одетого в кожаную куртку, брюки и серую рубашку, прежде чем сделать то же самое с последней фигурой, которая к тому же оказалась единственной женщиной. — А вы двое уже знаете друг друга, я полагаю.       Крюк утвердительно кивнул.       — Малефисента, — любезно поприветствовал он кудрявую колдунью. — Вижу, ты свободна от того, что сделала с тобой Королева.       — Она должна благодарить меня за это, — вставил Пэн, прежде чем женщина успела открыть рот, бросив на неё злорадный взгляд через плечо, прежде чем сменить тему. — Теперь, когда мы все знакомы, пора двигаться дальше, не так ли?       Не дожидаясь ответа, демон прошёл в центр разномастной команды злодеев и обратился ко всем.       — Я вернулся из страны мёртвых, чтобы забрать то, что у меня украли, — объявил он тихим, но властным тоном, и глаза его наполнились угрозой и злобой, которые Крюк так хорошо знал. — Моя победа, моя жизнь, моя семья — они украли всё. Но теперь у меня есть силы вернуть всё назад. И, благодаря мне, и у всех вас тоже. Вы можете забрать то, что принадлежит вам по праву, и заставить воров, которые отняли это у вас, заплатить.       Потерянные Мальчики громко аплодировали, улюлюкая и размахивая кулаками, а Малефисента и Охотник скромно хлопали. Среди всего этого Крюк поймал себя на том, что гадает, как именно Пэн собирается выполнить своё обещание.       И что ещё более важно, как он вообще вернулся из мёртвых?