Возвращение

      Неверленд       — Единственный человек, которого Пэн хочет спасти — это он сам!       — Это неправда, — храбро возразил Генри. Недоверие отразилось в каждом дюйме его подросткового лица. Его сердце пульсировало в ладони, излучая зелёный свет от магии и озаряя Пэна неземным свечением, пока он двигался, чтобы закрыть Генри от его родителей.       — Конечно, нет! — вмешался он, положив руку на плечо мальчика. Однако Бейлфайр прервал его прежде, чем он успел сказать что-то ещё.       — Да, это так, — твёрдо возразил отец Генри, не обращая внимания на осуждающий взгляд Пэна. — Он не сможет жить без твоей смерти. Если ты отдашь ему своё сердце, он убьёт тебя.       — Они пытаются помешать твоей вере, Генри, — лидер Пропавших Мальчишек повернулся к нему с нехарактерно серьёзным выражением лица, которое противоречило тёмному блеску в его глазах. — Но не позволяй им этого. Помни, каждый герой проходит проверку.       Генри неловко поёрзал, глядя на пульсирующий орган в своей руке, а затем снова на родителей.       — Генри, — в отчаянии позвала его Эмма, пытаясь заставить его образумиться. — Я знаю, каково это — быть героем, и это вовсе не так, как он тебе говорит.       Пэн бросил на неё испепеляющий взгляд, и она слегка пошатнулась, но заставила себя сосредоточиться. Он не собирался причинять вреда никому из них — по крайней мере, пока Генри стоял рядом.       — Зачем им лгать? — спросил Генри умоляющим театральным шёпотом, явно ища совета. Он не знал, кому верить и кому доверять. Его просто тянуло в разные стороны.       Блондин неодобрительно прищёлкнул языком.       — Потому что так поступают взрослые, Генри, — ответил он деловито, чётко выговаривая каждое слово, словно желая запечатлеть его в памяти Генри. — Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.       — Генри, — во второй раз вмешалась Реджина, заставив Пэна закатить глаза. — Ты должен нам поверить.       — Твои родители не заботятся о Неверленде, Генри. Они знают, что если ты отдашь своё сердце, чтобы спасти его, то тебе придётся остаться, — возразил блондин, возвращаясь к Генри, чтобы мальчик не видел презрения на его лице, когда тот смотрел на Королеву, Спасительницу и сына Тёмного. — И они ведут себя эгоистично, потому что не хотят потерять тебя.       — Генри, ты должен доверять нам… — начала Эмма, но Пэн оборвал её:       — Доверять? Я единственный, кто когда-либо был честен с тобой, Генри. Единственный, кто когда-либо верил в тебя.       Мозг Генри не мог отделить правду от лжи. Пэн определённо верил в него, если думал, что он может спасти магию, но был ли он действительно единственным, кому это было под силу? Неужели его родители действительно не верят в своего сына?       Он не хотел этого принимать: он всегда хотел верить лучшим людям — даже Питеру Пэну. Поэтому, когда Пэн сказал ему выбирать, Генри решил довериться ему, отвернувшись от родителей, думая, что всё, что они говорят, — на самом деле ложь, потому что Пэн так сказал.

* * *

      «Весёлый Роджер»       Поддерживать свою ложь так долго на самом деле было намного легче, чем он ожидал; либо так называемая «суперсила» Спасительницы была на грани истощения, либо пират был просто хорош. В любом случае, Крюк держал Эмму именно там, где хотел Пэн.       Благодаря воскрешению Тени «Весёлый Роджер» снова поднялся в воздух и с помощью магии Пэна полностью скрылся из виду вместе со своими пассажирами. Полуденное небо неуклонно проносилось мимо них в облаках и тумане, и он смотрел на него, не моргая и следя за направлением, в котором они двигались.       Эмма, похоже, вспомнила, что уже бывала на его корабле, потому что всё ещё знала, где что находится, и ни о чём его не спрашивала. К ней определённо возвращались воспоминания, а это означало, что всё идет по плану.       Они уже несколько часов путешествовали в молчании, когда Эмма наконец решилась заговорить. Она подошла к нему, неловко скрестив руки на груди и слегка ссутулив плечи, чтобы спросить:       — Так как же мы попадем в Зачарованный лес? Разве для этого обычно не требуется какой-нибудь портал?       От знакомой уверенности в её голосе уголки губ пирата дрогнули в усмешке. О да, её воспоминания определённо возвращались.       — Хорошо запомнила, милочка, — похвалил он, прежде чем ответить на её вопрос. — Да, обычно путешествия между мирами требуют магии, чтобы создать портал, но, к счастью для нас, на этот раз это не так, — он приподнял подбородок, указывая на чёрный парус над головой. — На этом парусе есть заклинание, которое позволяет мне путешествовать куда угодно, если, конечно, я знаю, куда именно, — честно объяснил он.       Блондинка посмотрела на вышеупомянутый парус и её глаза слегка расширились от явного удивления.       — Это что-то новенькое, — небрежно заметила она, опустив глаза, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — Раньше ведь у тебя не было такого паруса?       Крюк отрицательно покачал головой.       — Недавнее пополнение, — туманно пояснил он, и аквамариновые глаза незаметно вспыхнули. Он намеренно умолчал о том, откуда взялось это «недавнее пополнение», и Эмма, похоже, не чувствовала необходимости продолжать этот разговор, потому что довольно резко сменила тему.       — Итак, Зачарованный Лес. Что я могу там найти? Неужели он действительно полон сказочных персонажей?       — Ты бывала там раньше, но да, это так, — многозначительно подтвердил пират, продолжая направлять их выше в атмосферу.       После короткой паузы Эмма задала следующий вопрос:       — А мои родители… Они действительно Белоснежка и Прекрасный Принц? — она напряжённо прикусила нижнюю губу, словно боялась ответа.       Она вздрогнула, когда Крюк, не мигая, встретился с ней взглядом и утвердительно ответил:       — Да.       С губ Спасителя сорвался покорный вздох. Она не хотела, чтобы это было правдой; она действительно надеялась, что это воспоминание было фальшивым. Но, видимо, ей не повезло.       Глубоко вздохнув, Эмма заставила себя отбросить дурные предчувствия и снова взять ситуацию в свои руки.       — Ладно, так куда же их увез похититель? Ты сказал, что знаешь, где они.       — О, я точно знаю, где они, — небрежно сказал Крюк. — Найти их не составит труда. Нет, настоящая трудность будет в том, чтобы вытащить их оттуда.

* * *

      Зачарованный Лес       Хотя члены королевской семьи знали, что Грэм был одним из тех, кто охранял их, они не видели его с тех пор, как тот приказал отделить от них Бейлфайра, Белль, гномов, Руби и её бабушку — так что было удивительно, когда он вошёл в их тюремный блок во второй раз — снова с Чёрной Феей, идущей за ним по пятам.       Реджина заговорила раньше, чем кто-либо из них. Её карие глаза сузились от презрения.       — Чего ты хочешь теперь? Пришёл ещё поиздеваться над нами? Может быть, сделать ещё несколько пустых угроз? — она усмехнулась, чтобы скрыть своё беспокойство, потому что, по правде говоря, боялась того, что другая волшебница запланировала для них с этим визитом. В прошлый раз она их разделила. Что ещё она приготовила для пленников?       К сожалению, им не пришлось долго ждать, чтобы выяснить это.       Накрашенные губы Тамезис искривились в злобной ухмылке.       — О, уверяю тебя, Реджина, ни одна из моих угроз не была пустой, — заверила она бывшую королеву с притворной вежливостью в голосе. Затем её ухмылка стала шире. — Что касается того, что я хочу… Что ж, похоже, сегодня твой счастливый день, — она повернулась к охотнику и приказала ему: — Открой камеру.       Когда Грэм и Пропавшие Мальчишки поспешили повиноваться, лоб Белоснежки наморщился в смятении.       — Ты отпускаешь нас? — недоверчиво съязвила она, когда железные ворота отперли, и голос её прозвучал совершенно растерянно.       Женщина в маске издала тихий невесёлый смешок.       — Нет… Боюсь, ещё нет, — загадочно ответила она, и глаза её злобно блеснули.       — Тогда куда вы нас ведёте? — подозрительно пискнул Прекрасный, стиснув зубы, когда ему больно заломили руки за спину и выволокли из камеры следом за женой и её мачехой.       Он заметно отпрянул, когда Чёрная Фея материализовалась прямо перед ним. Тень закружилась вокруг её пальцев в перчатках, когда она приблизила губы к его уху.       — Домой, — прошептала она с безумным ликованием. Холодное дыхание коснулось его лица и заставило подавить дрожь.       — Что?.. — начал он спрашивать, что она имеет в виду, но его рот внезапно зажали грязным носовым платком, заставив его замолчать. Он сопротивлялся, отчаянно пытаясь сбросить его, но тот был пропитан каким-то мощным газом, который быстро лишил его сил. Минутой позже он рухнул на землю, грациозно подогнув под себя ноги и открыв нападавшего, стоящего позади него.       — Простите меня, Ваше Величество, — насмешливо поклонился охотник, лёгким движением убирая серую ткань со рта принца. Белоснежка бросилась к нему, крича от отчаяния, но её оттеснили двое парней в плащах, стоявших по бокам.       — Что ты с ним сделал? — спросила она, тщетно пытаясь освободиться.       Черная Фея издала ещё один мрачный, зловещий смешок. Глаза практически светились из разрезов в её крылатой маске.       — То же самое он собирается сделать и с тобой, — решительно ответила она за мгновение до того, как Грэм повернулся к принцессе, взмахнув отравленным носовым платком.       Белоснежка отчаянно замотала головой, откинув её назад, чтобы избежать встречи с ним.       — Грэм, пожалуйста, не надо! — храбро взмолилась она, но её слова не услышали, и через секунду она рухнула рядом с мужем.       — Двое готовы, один на подходе, — тихо объявила Тамезис, и её дымчатые пустые глаза впились в бронзовые глаза Реджины. Бывшая королева вызывающе вздёрнула подбородок.       — Ты действительно думаешь, что меня будет так легко одолеть? — недоверчиво бросила она женщине, как будто сама мысль об этом была смехотворной.       Чёрная Фея и её слуга обменялись короткими удивлёнными взглядами.       — Конечно, нет, — пренебрежительно усмехнулась черноволосая женщина, делая осторожный шаг вперёд. Чёрная магия заискрилась на кончиках её пальцев, когда она прижала их к виску Реджины. — Вот почему я приготовила особое заклинание, специально для тебя, — прошипела она.       Реджина почувствовала, как вышеупомянутая игла пронзила её голову, словно нож, и со сдавленным стоном тоже рухнула в беспамятстве рядом со своими спутниками.       Тамезис отступила, как только убедилась, что все трое членов королевской семьи успешно потеряли сознание. Она встретилась взглядом с бывшим шерифом Сторибрука и снова обратилась к нему:       — Ты знаешь, где Пэн желает их найти.       Грэм склонил голову, и женщина в маске наблюдала, как Пропавшие Мальчишки уносят пленников, скривив верхнюю губу в нескрываемом веселье.       — Игра вот-вот изменит свой ход.

* * *

      Нью-Джерси, Нью-Йорк       Генри сидел на заднем сиденье, скрестив руки на груди и упрямо сжав губы. Он не мог поверить, что мама отправила его к своим друзьям, а сама отправилась в Зачарованный Лес одна. Она сама сказала: если бы не он, она бы даже не стала этого делать — а теперь она бросает его.       Это было просто ужасно несправедливо. К его матери уже начали возвращаться воспоминания, но Генри всё ещё чувствовал, что ему не хватает большого куска его памяти. И это определённо был очень значительный кусок.       Друзья матери пытались вовлечь его в разговор, но он был слишком занят, чтобы заметить это. Ему даже не нравилась пара, которую Эмма выбрала, чтобы нянчиться с ним; на его взгляд, они были слишком строгими и правильными. У них даже не было собственного ребёнка, с которым он мог бы поговорить или пообщаться. Впрочем, он бы и не стал этого делать, даже если бы ребёнок у них был; просто другим детям Генри почему-то не очень нравился.       Его глаза закрылись, а мысли вернулись к единственному месту, где у него был друг. Жаль, что он мог посещать Неверленд только во сне; там ему было весело — и там, очевидно, тоже была магия. Если бы он смог добраться до Неверленда, возможно, Питер смог бы найти способ помочь ему вернуть оставшиеся воспоминания.       Мысленно он не мог не улыбнуться, думая о своём единственном друге. Питер был, честно говоря, единственным, кто удерживал его в здравом уме посреди всего этого безумия. Кроме того, он, казалось, был единственным, кто понимал потребность Генри вспомнить всё, что забрало проклятие, и его желание верить, что в мире есть нечто большее, чем то, что он видел в Нью-Йорке и Бостоне. Более того, Питер был единственным, кто действительно верил в Генри. Кто верил, что он был бы ценным приобретением, а не помехой для Эммы в Зачарованном Лесу.       Довольно странно, что кто-то, кого он едва знал, верил в него больше, чем его собственная мать, печально заметил он.       Но это было ещё не всё. С тех пор, как он начал посещать Неверленд в своих снах, он обнаружил, что всё больше и больше отдаляется от реального мира — до такой степени, что почти отчаянно хотел покинуть его и отправиться туда, где вещи, которые он узнал в Неверленде, не будут осуждены. Охота, фехтование, уборка мусора, стрельба из лука — всё это вряд ли пригодится в Нью-Йорке. С другой стороны, в таком месте, как Зачарованный Лес, они были бы не просто полезны — они были бы необходимы для выживания.       Он вспомнил, как Питер сказал, что мать отпустила бы его, если бы действительно любила. Однако она даже не дала Генри шанса выступить в свою защиту; она просто бросила его с самыми близкими людьми и уехала. А теперь Генри вовсе не чувствовал себя любимым, он просто чувствовал себя преданным и одиноким. И проигравшим.

* * *

      Генри не заметил двух мальчиков, наблюдавших за ним с другой стороны улицы, когда он выходил из машины. Хотя, скорее всего, это было потому, что в своих тёмных плащах они идеально сливались с тенями переулка.       — Ты был прав, — сказал тот, что повыше. Его стальные глаза смотрели прямо перед собой из-под потрёпанного края пёстрого плаща. — Она действительно бросила его.       Его спутник издал тихий невесёлый смешок.       — Ты когда-нибудь сомневался во мне, Феликс? — лукаво заметил он, прислоняясь спиной к кирпичной стене. Последовала слабая вспышка кислотно-зелёного цвета, когда он добавил самодовольным тоном: — Она сделала именно то, что всегда делают взрослые: подводят своих детей. И теперь всё, что осталось нам, — это собрать осколки.       Коротышка повернул голову и бросил взгляд на Феликса через плечо:       — Ты помнишь, что тебе нужно делать, пока меня нет?       Феликс утвердительно кивнул полуприкрытой головой:       — Да.       — Хорошо, — удовлетворённо сказал мальчик в коричневом плаще, и его шелковистые губы искривились в усмешке. — Потому что я думаю, что пришло время матери Генри узнать о последствиях вмешательства в дела Питера Пэна.