Возвращение

      Когда Нил вошёл в закусочную, выражение его лица Эмме очень не понравилось.       — Нил? Всё в порядке? — осторожно спросила блондинка, когда он сел, внимательно разглядывая его сквозь тонкие ресницы.       Брови её собеседника нахмурились от безобидного вопроса — он действительно не знал, как на него ответить. Физически он был в полном порядке, а вот морально… Это было совсем другое дело.       После долгого молчания он наконец ответил так спокойно, как только мог.       — Я видел Генри, — решительно сказал он Эмме, изо всех сил стараясь не встретиться взглядом с её пронзительными голубыми глазами.       Её брови взлетели так высоко, что едва не скрылись за линией волос.       — Что значит «видел» Генри? Где? Когда? — она быстро вывалила свои вопросы, сильно наморщив лоб.       Нил прикусил нижнюю губу, пытаясь решить, как именно рассказать ей о случившемся.       — Он был в моей комнате как раз перед тем, как я пришел сюда, но он был не один. — Он нахмурился ещё сильнее, глубоко вздохнул и закончил фразу: — Эмма, он был с Феликсом.       Эмма уставилась на него в немом шоке — и, вероятно, с недоверием.       — С Феликсом? В смысле, с правой рукой Пэна? — повторила Спасительница тихим голосом, надеясь, что он не это имел в виду. Вероятно, она просто ждала, что он скажет: «Нет, с Феликсом, который живёт через дорогу», но её надежды довольно скоро рухнули, когда Нил, выждав секунду, утвердительно кивнул. Вынужденная принять правду, она вздохнула.       — Так что же это значит? — с тревогой спросила она.       Сын Тёмного бросил на неё обречённый взгляд.       — Это значит, что Реджина была права, — мрачно заявил он. — Наш сын стал Потерянным Мальчиком.       Услышав конец этой фразы, Дэвид остановился в дверях как вкопанный.       — Что ты только что сказал? — в ужасе выдохнул он, уверенный, что ослышался.       Нил повернулся к нему с выражением проигрыша на смуглом лице.       — Генри — Потерянный Мальчик, — мрачно повторил он, в ужасе нахмурившись. Ему не хотелось признавать, что он не сумел удержать сына от тех же ошибок, которые совершал он.       Принц опустился на сиденье рядом с дочерью, положив одну руку поверх её, прежде чем оглянуться на второго мужчину и задать ещё один вопрос.       — Откуда ты это знаешь?       — Он видел его, — ответила Эмма за своего бывшего, украдкой взглянув на него через стол. — И он был с Феликсом — помощником Пэна. Но я отказываюсь верить, что это действительно так. Я отказываюсь верить, что он стал одним из них только потому, что я не взяла его с собой в Зачарованный лес.       Оба мужчины повернулись и посмотрели на неё.       — Так о чём же ты тогда думаешь, Эмма? — с тревогой спросил Нил, выгнув грязно-коричневую бровь.       Спасительница глубоко вздохнула, тщательно взвесив слова и бросив короткий взгляд на отца, прежде чем ответить.       — Мне кажется, что Пэн что-то сделал с ним, — заявила она без колебаний. Голос её дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Он сделал что-то, чтобы заставить Генри думать, что я не люблю его и действительно бросила его, или чтобы убедить его стать Потерянным Мальчиком. Потому что, как бы он ни был на меня зол, он бы просто так от меня не отвернулся.       Нилу ужасно хотелось верить, что то, что говорила Эмма, было правдой. Он не хотел признавать, что его сын теперь считал его своим врагом — впрочем, как и свою мать.       Он открыл было рот, чтобы прокомментировать её теорию, но как только он начал говорить, входная дверь закусочной резко распахнулась, и осколки стекла разлетелись во все стороны. За прилавком бабушка Руби достала арбалет и направила стрелу в дверной проём.       — Кто там? Покажись, — яростно крикнула она, надевая маску храбрости.       Эмма подняла голову из-под стола, куда нырнула, и её голубые глаза расширились, когда в дверях появилась пара фигур в капюшонах. Ветер развевал их большие чёрные плащи.       Они переступили порог с нарочитой медлительностью, удивительно напоминая хищников, наступающих на свою добычу.       — Назад или я буду стрелять, — угрожающе крикнула хозяйка закусочной, подняв своё оружие выше и направив его прямо в голову более высокой фигуры. Эмма сунула руку в карман куртки и на всякий случай вытащила пистолет.       Низкий, бесстрашный смешок вырвался из-под капюшона фигуры — смешок, от которого у всех по спине побежали мурашки. Фигура подняла голову достаточно высоко, чтобы они могли разглядеть под капюшоном очень знакомое, бледное, покрытое шрамами лицо — лицо одного из Потерянных Мальчиков, о которых они только что говорили. Нил застыл больше, чем все остальные, потому что это был тот же самый мальчик, которого он видел со своим сыном всего двадцать минут назад.       Феликс даже не обратил внимания на Эмму, Нила или Дэвида; не обратил он внимания и на угрозу старухи. Он лишь дёрнул подбородком в едва заметном намёке на кивок, и вдруг в груди вдовы Лукас оказался длинный ржавый нож.       Она поперхнулась, а вся закусочная в ужасе наблюдала, как из уголка её рта потекла кровь, прежде чем она замертво упала на землю. Когда она упала на пол, они смогли разглядеть нападавшего: третью фигуру в капюшоне, которая, казалось, появилась из воздуха.       Эмма вскочила на ноги, не желая видеть ничего больше из того, что они собирались делать.       — Стой на месте, — твёрдо приказала она, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе, когда направила пистолет на старшего Потерянного Мальчика.       Холодные серые глаза светловолосого парня остановились на ней, и безжалостная улыбка искривила его тонкие бескровные губы. Шрам на одной стороне лица придавал ему ещё более зловещее выражение.       — Спасительница, — поприветствовал он её низким, рокочущим голосом, слегка сверкнув глазами из-под толстого чёрного капюшона. — С чего ты взяла, что я когда-нибудь буду подчиняться твоим приказам?       Он исчез, снова появившись позади одного из посетителей закусочной, приставив нож к горлу гнома, когда его кофейная кружка упала на пол.       — Бейлфайр не передал сообщение твоего сына, так что, похоже, мне придется сделать это самому, — прошипел мальчик со шрамом. Он встретился взглядом с Эммой, которая все еще целилась в него из пистолета.       — Конец игры Пэна начинается сейчас, — злобно объявил он, прежде чем перерезать горло гному и снова исчезнуть, на этот раз вместе с двумя его спутниками.       — Лерой! — крикнул Чарминг в ту же секунду, как Пропащие ушли, подбежав к своему упавшему другу, в то время как Нил обошёл стол, чтобы проверить Эмму. На несколько мгновений воцарилась тишина, пока принц оплакивал смерть гнома, а Эмма пыталась разобраться в том, что только что произошло, но тишину нарушил звонок сотового телефона Эммы.       Она сунула свободную руку в карман, вытащила тонкое чёрное устройство и нажала на зелёную кнопку ответа, прежде чем поднести его к уху.       — Да? — сказала она в трубку, борясь со слезами.       Из динамика донёсся голос Руби, и её слова никак не подняли настроение Эммы:       — Доктор Вейл убит.

* * *

      Киллиан небрежно прислонился спиной к кирпичной стене, вытирая кровь с крюка белым носовым платком. Однако он ничего не мог поделать с тёмными пятнами на своей одежде: убийство теперь было гораздо более грязным делом, чем он привык, ведь сейчас оно должно было служить примером.       Он в последний раз очищал своё металлическое оружие, когда воздух пронёсся вокруг него, и другая рука накрыла его собственную, вырывая грязную ткань из его рук.       — Я думаю, что Вы только усугубляете ситуацию, Капитан, — лукаво прокомментировал низкий британский акцент у его уха, в то время как владелец чарующего голоса водил по изогнутому металлу одним из своих тонких пальцев.       Крюк почувствовал, как его сердцебиение участилось от близости Питера, прижимающего его к стене переулка и сжимающего его запястье.       — И всё же ты хорошо справился, — мягко продолжил мальчик. Его губы скользили по подбородку пирата, а дыхание слегка сбилось. — И ты знаешь, как я люблю действие.       Губы пирата слегка дрогнули от знакомого чувства: он определённо слишком хорошо знал, как сильно Питер «любит действие».       — Как поживают твои ребята? — с любопытством спросил он, склонив голову набок, чтобы заглянуть в тёмные глаза Питера.       Его спутник издал низкий горловой звук.       — Они донесли своё послание, — ответил он с явным удовольствием, сверкнув глазами в тускло освещённом переулке. — Спасительница и то, что осталось от её семьи, теперь знают, что поставлено на карту. Это заключительный этап моей игры — и на этот раз либо всё, либо ничего.       Бессмертный сделал паузу в своей речи, изменив положение так, что их груди соприкоснулись, и они оказались лицом к лицу.       — И в обмен на то, что ты выполнишь последнее задание, я приготовил тебе небольшой подарок, Капитан, — добавил он с улыбкой, словно запоздало.       Крюк приподнял густые коричневые брови.       — И что же это может быть? — мягко спросил он, искренне заинтересовавшись тем, что мальчик сочтёт «подарком».       Питер издал тихий зловещий смешок, немного отстранившись, чтобы лучше видеть лицо пирата.       — Пойдём посмотрим, — уклончиво ответил он, показав свои острые зубы и протянув Крюку руку.       Пират взял его за руку, и они оба дематериализовались, вновь появившись в доках Сторибрука, где Киллиан обнаружил, что смотрит на очень знакомый корабль.       — Я подумал, что он понравится тебе немного больше, чем мотель, полный людей, желающих твоей смерти, — заявил Питер позади него, забавляясь резким вздохом Крюка.       Крюк не смог сдержать улыбки. Не то чтобы он был удивлен тем, что бессмертный смог переместить сюда его корабль — он просто сделал это. Он думал, что Питер хотел бы, чтобы он оставался там, где и был — в центре событий. Но если и было что-то, что он знал о демоне, так это то, что он мог быть таким же непредсказуемым, как погода, когда этого хотел.       Он снова повернулся к мальчику, и уголок его рта удовлетворённо приподнялся.       — Так что за задание, которое ты хочешь, чтобы я выполнил? — спросил он, испытывая смутное разочарование от мысли, какая работа заслуживает такого вознаграждения.       Он не вздрогнул, когда тонкие пальцы Питера обхватили его подбородок и он увидел злобу, горящую в этих зелёных, как море, глазах.       — Я хочу, чтобы ты привёл ко мне Спасительницу, — зловеще заявил демон, наблюдая за реакцией Крюка. — Приведи её к колодцу — Генри убьёт её, и тогда этот город будет нашим.       Вместо ответа Крюк сократил расстояние между ними и сжал их губы вместе, вызвав у парня удовлетворённый стон. Он без колебаний следовал этим приказам — Эмма больше ничего для него не значила, а Питер значил всё.

* * *

      Это было его первое настоящее убийство, первое испытание для того, чтобы стать Потерянным Мальчиком. Он и раньше убивал животных, но только для того, чтобы выжить. С другой стороны, это было убийство — простое и ясное. И ему было поручено убить кого-то, чьё имя было почему-то странно знакомо.       Генри стоял перед кабинетом доктора Хоппера, наблюдая за психиатром, который сидел за своим столом и просматривал документы. Он не мог избавиться от ощущения, что не должен этого делать; он чувствовал это с тех пор, как Пэн отдал приказ. Но он должен был сделать это, потому что Питер приказал ему — а неповиновение означало смерть.       Он глубоко вздохнул, закрыв глаза, чтобы успокоиться и отбросить все свои опасения. Он был Потерянным Мальчиком — и он собирался сделать это, независимо от того, что его проклятая совесть пыталась остановить его.       Выдохнув, он открыл глаза и исчез из виду, материализовавшись внутри кабинета. Капюшон наполовину скрывал его лицо.       — Привет, Арчи, — его тихий, молодой голос прорезал воздух, заставив доктора подпрыгнуть в испуге.       — Генри? — Арчи недоверчиво ахнул, выронив папки, которые держал в руках, и прищурился, чтобы убедиться, что зрение его не подводит. Генри больше не был похож на того милого, невинного мальчика, которого он знал столько лет — нет, теперь он больше походил на убийцу.       Доктор медленно поднялся на ноги, снял на мгновение очки в проволочной оправе, протёр глаза и снова надел их.       — Генри, что с тобой случилось? Ты… Не похож на себя, — нерешительно сказал он, положив ладонь на стол и раздумывая, стоит ли пытаться приблизиться к темноволосому мальчику.       Генри скрестил свои жилистые руки на маленькой худой груди в позе обманчивой беспечности.       — Я здесь не для того, чтобы заниматься психоанализом, доктор, — презрительно усмехнулся он, и его карие глаза потемнели.       Белый лоб Арчи нахмурился от полного отсутствия эмоций в тоне брюнета. С ним определённо было что-то не так: что-то сильно изменилось в нём, потому что он был совсем другим человеком.       — Тогда зачем ты здесь, Генри? — осторожно спросил он, и в его обычно спокойном голосе послышались едва заметные нотки беспокойства. Он гордился тем, что умеет читать людей, и ему действительно не нравился взгляд прежде мягких карих глаз Генри. И ему определённо не нравилась зловещая улыбка, которая начала искривлять полные губы мальчика.       Внезапно он оказался прямо перед Арчи, наклонившись так близко, что их носы почти соприкоснулись, прежде чем произнести пять слов, от которых по спине психиатра пробежали мурашки:       — Я здесь, чтобы убить Вас.       Арчи поперхнулся, почувствовав раскалённую боль в животе, и, посмотрев вниз, увидел нож, торчащий у него из живота.       — Генри, что…? — он со стоном оборвал фразу, когда Генри без всяких раздумий выдернул нож.       Кровь хлынула из раны, и он рухнул на ковёр, сильно истекая кровью, в то время как Потерянный Мальчик наблюдал за ним пустым, безжизненным взглядом.       — До свидания, доктор Хоппер, — безжалостно сказал он, вытерев кинжал о коричневый плащ, прежде чем уйти.

* * *

      Реджина открыла дверь в свой кабинет, чувствуя тяжесть на своих плечах. У неё был не самый удачный день: город был усеян трупами, и, насколько она могла судить, убийцами были люди, которых она слишком хорошо знала.       Закрыв за собой дверь, она потянулась к выключателю и щёлкнула им, но свет не зажёгся. Мэр нахмурилась — это было странно. Она схватилась за выключатель, выключила его и снова включила, но свет по-прежнему не включался.       Только после того, как она повторила то же самое несколько раз, она заметила, что в кабинете она была не одна.       — Здравствуй, Реджина.       Мэр замерла при звуке этого знакомого хриплого голоса. Нет, она никак не могла быть здесь, не сейчас — не в тот момент, когда у Реджины уже была одна тёмная волшебница за спиной.       Медленно и с огромным трепетом она повернула голову в направлении голоса и не смогла сдержать резкого вздоха, когда увидела говорившую.       — Ты, — неуверенно произнесла Реджина, пытаясь — безуспешно — скрыть лёгкую дрожь в своём обычно идеально спокойном голосе. Честно говоря, она не ожидала этого и никогда не думала, что снова увидит эту женщину после последнего проклятия.       Вдоль белых стен появились свечи, пылающие ярким кислотно-зелёным пламенем, которое отбрасывало неземное свечение по всей комнате и резко озарило черты лиц обеих женщин.       — Я, — спокойно ответила Малефисента с кривой улыбкой, изогнувшей её блестящие розовые губы, когда она откинулась на спинку чёрного кресла в противоположном конце кабинета. Она поправила прядь своих гладких светлых волос и закинула одну ногу на другую, прежде чем снова заговорить: — Как дела, дорогая? Ты совсем неважно выглядишь.       Реджина смотрела на неё рассеянным взглядом, не в силах поверить своим глазам. Она не думала, что светловолосая колдунья когда-нибудь снова ступит в этот город, тем более по собственной воле — и всё же она здесь. Какой бы ни была причина её возвращения, она не могла быть хорошей.       — Как ты здесь оказалась? — спросила она как можно более властным голосом, скрестив руки на груди и пытаясь сохранить видимость контроля. Её собеседница, однако, видела всё насквозь, издевательски рассмеявшись над вынужденным спокойствием бывшей Королевы.       — Не думаю, что это действительно то, о чём тебе следует беспокоиться, дорогая, — ответила она, словно имела дело с очень медлительным ребёнком. — Думаю, тебя должно больше волновать «почему».       Брюнетка выразительно закатила глаза.       — Ладно, хорошо. Почему ты здесь? — смягчилась она, раздражённо изменив свой вопрос и прислонившись спиной к двери своего кабинета.       Улыбка Малефисенты превратилась в холодную усмешку, от которой у Реджины по спине пробежал холодок.       — Ты заперла меня здесь на двадцать восемь лет, заставив постоянно менять форму против моей воли, — ядовито прошипела она, и её глаза под соломенными ресницами стали похожи на две льдинки. — Ты знаешь, насколько болезненно непроизвольное превращение? Оно ломает каждую кость в твоём теле и заставляет твои мышцы принимать формы, которые человеческие тела определённо принимать не должны.       Она поднялась на ноги и с каждым произнесённым словом делала шаг ближе к бывшей Королеве. Её взгляд становился всё темнее и темнее. Её льдисто-голубые глаза встретились с карими глазами Реджины, когда они оказались почти нос к носу, пылая чистой злобой.       — К сожалению, мне не позволено сделать то же самое с тобой, но я могу заточить тебя здесь — благодаря магии Пэна, — ухмылка колдуньи стала шире. — Всё, что я должна сделать взамен — это выполнить его простую просьбу.       Её бывшая подруга прижалась к двери, встревоженная язвительностью в тоне блондинки.       — И что же это за просьба? — тихо съязвила она, изо всех сил стараясь скрыть, что на самом деле была напугана. Она распознала угрозу в словах Малефисенты — и ей это совсем не понравилось.       Малефисента щёлкнула пальцами и в воздух взметнулись зелёные лозы, с силой обвившиеся вокруг невысокой стройной фигуры мэра и полностью сковавшие её движения. Брюнетка храбро сражалась: её магия была намного сильнее, чем у второй колдуньи, но что-то делало её сопротивление невозможным и бесполезным.       — Что ты со мной сделаешь? — выдохнула она, когда одна из лоз плотно обвилась вокруг её горла, перекрывая доступ воздуха. Блондинка лишь продолжила ухмыляться.       — Хочу отвести тебя к твоему сыну, конечно же, — ответила она, и это были последние слова, которые Реджина услышала, прежде чем всё погрузилось во тьму.

* * *

      Эмма с нескрываемым ужасом наблюдала, как бригада медиков уносила искалеченный труп на длинных белых носилках. Честно говоря, ей никогда не нравился этот парень, но это не означало, что она хотела видеть его убитым или, судя по состоянию его тела, подвергнутым пыткам. Он был не единственным — Пропавшие Мальчики были здесь, и они убили ещё несколько человек — включая Арчи, как Дэвид узнал пару минут назад.       Она знала, что здесь что-то не так. Людей убивали направо и налево, Пэн и его армия, очевидно, вернулись в город, а Реджина не брала трубку, так что у неё не было возможности предупредить её о Генри или Крюке, или о чём-нибудь ещё. Всё погрузилось в хаос — и она не знала, как это исправить.       Нил подошёл и встал рядом с ней, осторожно положив руку ей на плечо. Он воспринял как хороший знак то, что она не сразу сбросила её.       — Должно быть, это всё дело рук Пэна, — сказал он ей тихим, напряжённым голосом, как будто она ещё этого не знала. — Он готовится к своему последнему способу наказания нас за нарушение его правил.       Спасительница поморщилась. Она знала, что Нил говорит правду, но не хотела в это верить. И она даже не хотела задумываться о том, что значил тот факт, что Пэн заставлял своих Потерянных совершать все эти убийства.       — Реджина не отвечает ни на звонки, ни на сообщения, — сказала Эмма тем же тоном, что и он, держа свой мобильный телефон в слегка дрожащей руке и постукивая им по подбородку. — Мы должны пойти и убедиться, что с ней всё в порядке.       — Боюсь, что я не могу позволить тебе сделать это, милочка, — знакомый ирландский акцент прервал ответ Нила прежде, чем он успел открыть рот.       Эмма обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Крюк и трое Потерянных Мальчиков образуют плотное кольцо, окружая её и сына Тёмного. Однако она с трудом узнала пирата — и не только потому, что теперь на нём был длинный коричневый бархатный плащ, закрывающий его почти полностью — так, что она не могла видеть, что было надето под ним. Нет, дело было в холодном, безжалостном выражении, которое теперь украшало его смуглые черты. Она никогда раньше не видела, чтобы он выглядел таким… Смертоносным.       Именно ему она адресовала свои следующие слова, изо всех сил стараясь не выдать страха в голосе.       — О чём ты говоришь? — яростно выпалила она, сделав храброе лицо, чтобы скрыть тот факт, что внутри у неё всё пошатнулось.       Голубые со стальным отливом глаза пирата остановились на ней, и ей пришлось заставить себя не вздрогнуть от полного и абсолютного отсутствия тепла или милосердия во взгляде.       — Боюсь, что бывшая Королева сейчас немного занята, — загадочно ответил он, явно не обращая внимания на то, что находится на месте преступления. — У неё посетитель, так что она немного не расположена к общению. И ты тоже скоро будешь — у нас с этими мальчиками есть к тебе незаконченное дело, Спасительница.       — И что это за дело? — смело вмешался Нил, встав между Крюком и Эммой и глядя на пирата сверху вниз.       — Нил… — Эмма попыталась остановить его, но он поднял руку, предупреждая её.       — Эмма, я справлюсь, — твёрдо заверил он её, повернувшись лицом к пирату и скрестив руки на широкой груди.       Крюк улыбнулся и пренебрежительно покачал головой, словно Нил был глупым ребёнком.       — Я здесь только ради Эммы, Бейлфайр. Не рискуй собой ради женщины, которая никогда не признается, что испытывает к тебе те же чувства, что и ты к ней. Не подвергай свою жизнь большей опасности, чем необходимо, — посоветовал он скучающим тоном, выглядя в высшей степени равнодушным.       Однако Нил не сдвинулся с места, упёршись пятками и сжав челюсти.       — Киллиан, чувак, я знаю, что это не ты, но если ты действительно хочешь Эмму, то сначала тебе придётся пройти через меня, — упрямо заявил он, разведя руки и приняв боевую стойку, тем самым провоцируя любого из Потерянных Мальчиков напасть на него.       Ухмылка Крюка стала шире; его губы растянулись, обнажив острые клыки.       — Вот тут ты ошибаешься, Бэй — это очень похоже на меня, — злорадно поправил он. Он щёлкнул пальцами в перчатках и указал на своих спутников в плащах: — Мы забираем и его тоже.       Потерянные по его команде бросились в бой, кинувшись на Спасительницу и сына Тёмного и попытавшись схватить их. Они оба вступили в бой, но ни удары Нила, ни даже пули Эммы, казалось, никак на них не подействовали — и всё стало только сложнее, когда в бой решил вступить Крюк, направившись прямо к Эмме.       — Зачем ты это делаешь, Крюк? — в отчаянии спросила блондинка, когда он напал на неё, искренне сбитая с толку его мотивами. — Я думала, ты хочешь завоевать моё сердце. Я думала, ты становишься героем.       Она вздрогнула, когда он появился позади неё, схватив за шею и прижав ко рту чёрную ткань. В тот же миг она почувствовала слабость, узнав намёк на магию. Она начала бороться с его хваткой, пытаясь сопротивляться чарам.       — Эмма! — испуганно закричал Нил. Отвернувшись от мальчишек, он пытался добраться до неё, но в ту же секунду, как он повернулся спиной, один из мальчишек нанёс ему оглушающий удар по затылку своим оружием, отчего он рухнул на землю. Эмма начала бороться ещё сильнее, наблюдая, как он теряет сознание, но её силы быстро истощались из-за того, что на ткани был яд и её крепко держал Крюк.       Она замерла, когда почувствовала губы Крюка у своего уха, а мир в глазах начал темнеть.       — Я никогда не собирался становиться героем, милочка — ни для тебя, ни для кого другого, — шёпотом заявил он, тяжело дыша от силы своих слов. — Я пират и всегда им буду.       Эмма едва расслышала последнюю фразу, прежде чем яд подействовал и она провалилась в приветливые объятия забытья.