Холод твоего сердца

      Огромный зал, большие столы с угощениями со всего света, лучшая музыка от лучших музыкантов, светские люди тут и там, джентельмены и леди в самых разных платьях, с самыми разными запахами. Именно такие балы проводил король всего запада — Артур IV Кёркленд. Удивительно, но сам он терялся во всей этой грандиозности и тускнел рядом с другими, мерцающими золотом и драгоценностями, приглашёнными. Не смотря на это, Артур был весьма горд. Нет, не из-за всей проделанной работы, не из-за восхищений и похвал, а благодаря своему любимому воспитаннику — Альфреду, сияющему ярче всех вместе взятых канделябров и люстр в зале. Юнец приковывал взгляды, излучал оптимизм и был сокровищем всего западного королевства, а в особенности для своего дяди. Артур не видел жизни без него и не представлял, что сделал бы с любым, кто посмел бы обидеть дорогого принца, будь то просто крестьянин или монарх соседних земель.       Альфреду же давно наскучили балы; его не привлекали женщины, проявляющие к нему какой-либо интерес. Он устал от этого столпотворения, духоты и омерзительной смеси нескольких десятков ароматов, сильно давящих на лёгкие и голову, если дышать ими долго. А делать это приходилось целый вечер, ведь другого воздуха в зале не было. Он мог бы отлучиться на балкон, но ненадолго: в ином случае это посчитали бы за немыслимую грубость, да и Артур сильно волновался, когда принц где-то пропадал.       Альфред знал это. Поэтому он пытался держаться в стороне, подальше от людей и их запахов. Получалось очень плохо, как бы он не старался. — Ваше Высочество, куда Вы постоянно бегаете от меня?       Ох, а эта девушка была чересчур настойчива, и как же сильно от неё несло восточными пряностями. — Извините, леди, мне нужен свежий воздух. Голова кружится немно…— не успел Альфред договорить, как она пиявкой вцепилась в его локоть и потащила к балкону, поддакивая, насколько важен воздух для всех организмов.       Дел с принцессой больше иметь не хотелось. Нужно просто побыть одному и всё. Неужто он много просит? Выждав подходящую минуту, когда на них наткнулся какой-то знакомый этой девицы, Альфред вырвался из её хватки и поспешил скрыться в толпе, не обращая внимания на быстрые постукивания за собой каблучков и то, что, скорее всего, он выглядит очень и очень невежественно. Сейчас ему, на самом деле, необходим чистый воздух. Но идти в сторону дверей балкона, к желаемому, через тех, от кого он еле убежал, было глупо. Лучше потерпеть и пройтись подальше к следующим дверям.       Такое чувство, что всё это уже где-то было…       Принц бы добрался до туда, вдохнул кислорода и остудился бы. Возможно сиганул бы в кусты, поднялся, прогулялся бы, послушал, как всполошится зал из-за отсутствия принца, а после просто улыбнётся и попытается найти оправдание своей безрассудности, но…       Альфред встал, как вкопанный. Отгоняя чужие запахи, успевшие прицепиться к принцу, кто-то прошёл мимо, будто оставляя за собой шаль, связанную из приятной прохлады и чистоты. Миг, и этот кто-то исчез.       Юноша сначала было подумал, что это лишь видение нездоровой головы, но сквозняк тянулся к выходу. Это не могло оставить его мысли в покое, ведь двери были надёжно затворены и вечера сейчас тёплые, почти безветренные.       Альфред ринулся вслед за холодком, которого требовало разгорячённое юное тело принца. Пройдя стражу, находившуюся в каком-то недоумении, он вылетел в холл. Быстро огляделся и шагом двинулся дальше спускаться по широкой лестнице в сад. По дороге не увидел ни единого человека, но чувствовал чьё-то присутствие где-то далеко впереди. Это волновало его.       Темнело. На сад королевского дворца медленно надвигалась ночь. Холодный силуэт, двигаясь вдоль больших окон, выходящих в сияющий золотом бальный зал, высматривал там что-то. Или всё же кого-то? Тяжёлый плащ тащился следом, оставляя на зелёных стеблях трав лёгкий иней.       Молодой Кёркленд взглядом вдался в темень, жадно хватая каждое движение. Шелохнулся ивовый лист, взлетела птица, застрекотал кузнечик, захрустело что-то под ногами… Альфред опустил свой взгляд и несколько раз протёр вспотевшими ладонями глаза, сразу не поверя в то, что он сейчас видит. Иней… в начале осени? Как такое возможно, ведь здесь, на западе, снег выпадает не раньше конца декабря, а то и вообще отсутствует.       Тень вздохнула, провела трясущейся рукой по шее. Обернулась на хруст позади неё.       Принц следовал по дорожке из пороши, пробираясь сквозь колючие заросли шиповника и дядиных алых роз, прямо в середину сада, так знакомой его сердцу. Сначала он посчитал, что ему лишь кажется, но с каждым шагом тёмный силуэт становился всё отчётливее и отчётливее, приобретая очертания, свойственные женской фигуре. Кёркленд сделал ещё один шаг, зацепился сапогом о шип розы. Хрустнула ветвь. Она обернулась.       Встретились два совершенно разных взгляда: голубые, ясные, светящиеся дружелюбием с нотками небольшого удивления глаза и холодный, тусклый и печальный аметист. Всё вокруг вдруг затихло, давая возможность двум молодым людям услышать дыхание друг друга. Теперь он мог ясно чувствовать свежесть, исходящую от неё; теперь она знала, кому принадлежит преследующий её жар.       Одного мгновения хватило, чтобы сердце Альфреда сильно ёкнуло в груди и забилось чаще. Он почувствовал, что эта незнакомка — та самая, единственная. Их свела не иначе, как судьба. Он не поделит своё счастье ни с каким другим мужчиной. — Извините, что преследовал Вас, миледи.       Принц сделал шаг, и девушка тут же поспешно отступила назад. Эта осторожность с её стороны ничуть не смутила Альфреда, а только больше раззадорила юного Кёркленда. Всё это выглядело как игра или эпизод из каких-нибудь романтический историй, которые так любят рассказывать друг дружке служанки. — Я уже ухожу.       Её голос был тихим, а слова будто уносились в ту же секунду ветром и рассеивались в черноте небес.       Заворожённо юноша рассматривал каждую черту лица девушки, её волосы, пальцы в длинных перчатках, плавные изгибы тела, которые она тщетно пыталась спрятать за тёмным бесформенным плащом. Он понимал, что это неприемлемо, тем более для принца, так откровенно бегать глазами по чужому телу. Но он не мог остановиться. С трудом перевёл своё внимание на настороженные глаза их чудесной обладательницы.       —П-постойте,– Альфред очнулся только сейчас.       Быстро двинулся к ней навстречу, поддавшись желанию притронуться к тонким пальчикам и остановить девушку. Взмах руки и Кёркленд почти докоснулся её. Незнакомка резко сдёрнула плащ, кинула в юнца, ослепив на мгновение. Этого мгновения хватило, чтобы, отняв верхнюю одежду от лица, опалённого холодком, не увидеть перед собой длинных светлых волос, не почувствовать девичьих пальцев в своей ладони. Она просто испарилась…       Обида и неверие переполняли Альфреда. Он упал на колени и просто смотрел на тяжёлую, холодную ткань в своих руках. Пытаясь отвлечься от угнетающих его мыслей и угомонить слезящиеся глаза, нервно вертел в пальцах большую серебряную застёжку плаща. Брошь блестела, когда на неё попадали разноцветные лучи тусклого света из-за толстых стёкол в мозаике. Озарялся и рисунок в её центре. Это… Что же это было? Горы? Или, может, это лес? Он не разглядел, не помнил.       Тут принца осенило, и он вскочил с нагретой им подушки. По щеке, очерчивая скулы, прокатилась холодная капля пота.       И всё это был один большой, глупый сон. Слишком правдоподобный для "просто глупого сна".       Альфред посильнее укутался в одеяла, дабы не потерять приобретенное им за ночь тепло. Надо было обдумать приснившееся. Что-то внутри подсказывало Кёркленду, что та незнакомка не плод его воображения, а реально существующий человек. Одна только мысль о ней заставляла его сердце отплясывать вальс и забыть про холод, погубивший вот уже сколько тысяч душ. И даже сейчас кто-то умирал из-за морозов и голода. Он же сходил с ума из-за любви.       Принц уткнулся носом в холодные одеяла, чтобы как-нибудь попытаться остудить пылающие щёки. Он не забудет ни одной черты той девушки. Светлого, пшеничного цвета волосы до бёдер, округлое лицо, прямой нос, так нравящийся ему, и глаза. Холодный аметист. — Я обязан найти её!

***

      За дверью пробежала стража, что-то крича и громыхая тяжёлым железом доспех. Был срочный вызов оставшихся в живых солдат, ведь за обледенелыми воротами замка бунт. Люди, уже не дорожившие жизнью и потерявшие всякую веру в то, что король сможет ещё что-то сделать против морозов, пытались пробраться внутрь. "Хлеба!"," Почему династия бездействует!?","Где ваша хвалёная непоколебимость, король?" только и слышалось в обезумевшей толпе. — Ваше Величество, что прикажете делать? – тихо спросил Бонфуа, стоя позади трона. — А что я могу повелеть? Подавить! Особо буйных в костёр. Остальным ясно вбить в их тупые бошки, к чему приводит неповиновение королевскому слову. — Ваше Величество, а как же церковь? —Церковь? Что эти полоумные старики сделают мне за вырубку этого стада? Или меня постигнет божья кара? – Артур невесело усмехнулся. — Бог уже давно покинул эти земли. Пусть тогда уж вернётся, дабы послать мне наказание за пренебрежение его учением. Услышит мольбы честных, богобоязливых людей и спасёт хотя бы их. Рассеет по Земле и, может, когда-нибудь наши люди стекутся со всего света, объединятся и станут вновь великой нацией. — То есть, Вы не собираетесь больше бороться с заледенением? — Я сделал всё, что мог. —Вы не делали ничего.       Франциск цыкнул. Тихо прошёл к выходу, скупо кинув у дверей: "Оставлю Вас наедине, Ваше Величество". — Больно нужно мне твоё расположение! – крикнул вслед Кёркленд.       Но советник уже громко хлопнул дверьми, так и проигнорировав своего короля.       Это будет определённо долгий день.