Империя Лунного Огня

Как-то Регис сказал, что, если бы бросил трон Люциса на Кларуса на один день, то ему было бы некуда возвращаться… Нокту пришлось отстраниться на год, полностью посвященный Стене. Когда он вернулся, то нашел себя – женатым, а Люцис – единой и единственной континентальной империей. Ноктис не уверен, что отец подразумевал подобную ситуацию. Он не то чтобы не верит – верить советнику и Щиту как себе… больше, чем себе – плод долгих и упорных тренировок. Но – не понимает. Не осознает. Слишком много тумана в голове, принц даже до сих пор не уверен, что жив. Что, если он просто начал сон во сне? Который все длится и длится. Он все еще на троне, Луна по левую руку, советник и щит за спиной… Сидит прямо, держит голову ровно и изо всех сил старается не показать слабость: Люцису нужен сильный король. Люцис его заслужил. Ноктис же… а что Ноктис, Нокт это все, что у Нокта есть, и он сам знает, что этого недостаточно. Лица под троном сменяются одно за другим, бледные и испуганные, они говорят о мирных договорах, в которых Ноктис ничего не понимает, и обсуждают законы, о которых Ноктис не знает ничего. Но мирный договор с протекторатом Аккордо? – Разве Люцис воевал с Аккордо?! – Нет, – с нажимом произнес его советник, не давая никому вставить и слово. – На церемонии подписания мирного договора был подписан пакт о ненападении. Люцис предоставил Аккордо защиту от Нифльхейма и войска для обороны. В благодарность они примкнули к нашему королевству и присягнули на верность черному трону… – И организовали покушения на твою жизнь, – закатила глаза королевский летописец…. Легендарный длинный язык Амицития в действии. – Они… что?! – вскинулся на троне король. В зале стало тихо. – Организовали покушения. На Игниса покушались, – повторила Ирис, с беспокойством глядя на короля: Ноктис выглядел так, будто удар только что получил он. Огромные синие глаза распахнулись от удивления и боли: кто вообще напал на его Игниса, как вообще у кого-то рука поднялась на его Игги?! Ноктис знал, что такое покушение: месяцы комы и не ходячие, бесполезные ноги, и боль, постоянная боль в процессе расхаживания. А дальше Нокт и сам не понял, как во вспышке кристаллического света оказался лицом к лицу с советником и запустил ему пальцы под пиджак, проверяя целостность ребер. Пробежался подушками пальцев по позвоночнику, встревожено проверил конечности: цел. Слава Астралам, Игнис цел! – Покушения… их было больше одного? – Нокт встряхнул головой, не веря: кто вообще мог захотеть лишить жизни такого замечательного, спокойного, доброго и отзывчивого человека, воплощение благоразумности и невозмутимости?! – Да… – растерянно подтвердила Ирис, уже понимая, что надо было фильтровать разговор лучше… – Двадцать семь, если быть точной. – Ирис! – придушенным тоном воскликнул советник, но вред был уже причинен: Нокт медленно сползал на мраморный пол, цепляясь рукой за пиджак советника. – Ты мне ничего не говорил! – Ноктис смотрел на советника скорее с изумлением и неверием, чем возмущением. – Должен ли я был упоминать о небольшой жертве в большой войне, – пожал плечами Игнис, вытащив одну из самых безобидных улыбок из своего обширного багажника. – К тому же, Ноктис, самую интересную часть истории ты знаешь: я выжил, так что это была бы самая скучная на свете история. Даже скучнее отчетов, а это о чем-то говорит! Так что все в порядке. На взгляд принца, в порядке не было вообще ничего. Он очнулся в мире, где его советника пытались убить. Двадцать семь раз. – Игнис! – с болью воскликнул Нокт, стараясь интонацией передать все то, для чего не мог найти слов. По крайней мере, не в этом чертовом официальном языке короны. – Расскажи мне все. С самого начала. – Как пожелаете. Титан, Архей, непоколебимый, как камень. Раму, Фульгурий, резкий, как молния. Шива, Гласия, нежная, как снег. Левиафан, Гидрея, неумолимая, как прилив. Багамут, Драконий, непримиримый, как сталь. Ифрит, Инферний, переменчивый, как пламя. Они – хранители и создатели Эоса с незапамятных …. – Игнис! – Нокт наконец-то понял, что советник пошутил, и схватил того за нос. – Я не просил пересказывать Гексатеон! Расскажи мне о годе, который я пропустил. Игнис бы предпочел, чтобы это был год, которого не было. – Как пожелаете. Ноктис желал, еще как. Схватил своего советника за руку и затащил в ближайшую комнату, захлопнув за собой дверь. Затем заговорщицки улыбнулся, сел на диван и похлопал по сиденью рядом с собой. Игнис сел на противоположном конце. Нокт приказал бы ему пересесть ближе и прекратить держать дистанцию, если бы это не могло прозвучать, как приказ. Поэтому только потянулся и стянул с носа советника очки. Тот близоруко прищурился: – Хайнесс, я едва могу вас видеть! – Пересядь ближе, – Нокт очень надеялся, что слова короля прозвучат просьбой. Советник резко придвинулся, оказавшись почти нос к носу со своим королем. Нокт мурлыкнул и завалил Игниса на спину, вытянувшись на нем всем телом. Потерся кончиками носа и обвел выбившимися из челки по бокам длинными прядями лицо своего советника, точно рамкой. А может быть еще бы и…. но это можно истолковать, как приказ. – А теперь расскажи мне все. С самого начала. Про покушения. Их действительно было… – Нокт запнулся. Ему лет столько нет, сколько на советника покушались. И Игнису, кстати, тоже – Да. Двадцать семь. Вначале, после того, как ты подхватил Стену, началась неразбериха. Закончив с клонами магитеками, я занялся внутренними демонами и созвал совет… «Получил отравленный бокал и валялся на мраморном полу зала собраний на глазах всей публики, распятый в судорогах и с пеной у рта... При этом все благородное собрание наслаждалось видом страданий выскочки... Вот что бывает, когда игнорируешь СМС от древней персонификации тьмы, пусть даже они были отправлены в шуточном формате «не пей вина, Гертруда». Игнис помнил, как тянулся к выроненному телефону, стараясь подчинить слабое тело нечеловеческой воле. Справился и получил пинок по протянутой ладони. Телефон отлетел на шесть шагов… с тем же успехом он мог быть в шести тысячах метров. Тит Дауртос смеялся. Он не коренной инсомнианин и не знал, что в королевском городе вырос мальчик, который умеет говорить с тенями, и те ему отвечают. И телефон, как способ связи с ними, всегда был для Игниса только уступкой общественному мнению. «Я сдаюсь» – прошептал Игнис. В такой ситуации уже было плевать, кому сдаваться, он, выпив яд, ой как подвел своего бессознательного короля, которому клялся все исправить и сделать мир лучше, чтобы дети не жертвовали жизнями за ошибки отцов. Игниса не беспокоило то, что он умирает, его беспокоило, что, умерев, он оставит беззащитным и беспомощным свято верящего ему коматозного короля. Через две минуты в зал ворвался Гладио и оттащил тело в больницу, приковав опешившего советника к койке. Так прошли два первых дня. Потом Игнис, конечно, извернулся и ключи у Гладио вытащил вместе с мечом и больницу покинул: у него было королевство, чтобы сцементировать. Кровью. … Советник короля повторно собрал дворян. Но на этот раз каждый вошедший видел головы на подносе. Пять отрубленных голов и живого советника королей. В этот раз над королевской нянькой не смеялись. И отводили взгляд. Собрание прошло удивительно быстро: Игнис предложил назначить себя регентом Ноктиса. Чиновники смотрели на головы на блюдце, те скалились перекошенными ртами. Взаимопонимание между ними было достигнуто: обе стороны понимали, то случится, если они будут понимать друг друга хоть на йоту хуже. Черепа Тита Дауртоса и четырех других предателей Игнис мацерировал, очистил и отдал ювелирам. В конце концов, капитан-предатель и его четверо сторонников продолжили службу Люцису в качестве набора кубков, как символ мощи и власти черной короны. … Ноктис, пожалуйста, может, я расскажу тебе другую сказку»? – … траванулся, через два дня уже вышел из больницы и собрал совет повторно. На этот раз все прошло нормально. Ноктис понимал, когда советник уклоняется от прямых ответов. Но сегодня не хотел давать пощады. Ни одному из них. – Тебя отравили? – Оглядываясь назад, я даже не уверен, что это действительно было осознанное причинение вреда, – позволил себе пошутить советник. – В конце концов, когда я обучался готовке, бывало хуже. От меня не так просто избавиться, высочество. Советники королей сделаны из крепкого материала. Затем стреляли. Впрочем, возможно, покушались не на меня, а на мои очки: они пострадали, я – не слишком. По итогам так и вышло: пусть его голова треснула, как сброшенный с десятого этажа арбуз, она очень быстро восстановилась. Об очках такого не скажешь. – Третий случай показывает, что минус на минус дает плюс не только в арифметике. Мою машину заминировали, но это не катастрофа, потому что затем её попытались угнать… и это не беда.… А в четвертый раз мной наконец-то заинтересовались нифы, отправили наемницу Аранею Хайвинд за моей головой. Когда король понял, что первые три раза на Игниса покушались не нифльхеймцы… Ноктис сдался: это пощада. Для обоих. Он захотел дать обещание в ответ. Призвал клинок и показал советнику лезвие. – Такого больше не будет, обещаю тебе. Не будет больше покушений. … слабый и жалкий король. Ноктис должен был быть царем, но он нет. Во взгляде советника ирония и бесконечное терпение: он понимал, что обещание короля заведомо невыполнимо. – Спасибо, хайнесс. – Игги…а я правда женат? – Да, хайнесс. – На Луне? – Да, хайнесс. – К успеху идем! – проревел появившийся в дверях Гладио. – Принцесса понял, что он женатый человек! Я тебе сейчас новые дивные дивы открою, не поверишь, но ты – король, и бросать трон посреди собрания безответственно! Король, не говоря дурных слов, бросил в своего Щита подушку. – Луна, она…. – и Ноктис замялся, безмолвно умоляя братьев понять его. – Я должен с ней развестись?! Игнис подскочил с дивана, а Гладио уронил щит и челюсть. С грохотом. – Что?! – Она… выглядела испуганной. Астралы, да она просто была в ужасе… Мысль о том, что Нокт принял испуг Оракула на свой счет, обожгла Игниса. – Ноктис, это был политический брак…. – Я знаю, – с грустью подтвердил король. – И она меня боится. Я… я бы никогда не стал принуждать её. Мне лучше развестись? Гладио беспомощно развел руками. Игнис вдохнул, выдохнул и сосредоточился: нет ничего, с чем не может справиться тактик и советник короля. А все остальное в несгораемый черный ящик на дне души, сейчас он нужен Люцису благоразумным и непоколебимым. – Политический брак, Нокт. И принцесса Лунафрея Нокс Флерет из Тенебре заключила его с Ноктисом Люцисом Каэлумом из Люциса. Сейчас Тенебре нет на карте, остался только Люцис. Развод существенно понизит общественный статус королевы. Ноктис шумно сглотнул. – Я понял. А Тенебре… почему его нет на карте? Игнис не удержался и бросил на Гладио острый взгляд: не он ли совсем недавно так бравировал тем, что они победили в великой войне?! Щит опустил глаза, и Игнис продолжил. – После того, как Оракул вышла замуж за короля Люциса, предполагалось объединение двух государств с целью эффективно противостоять Нифльхейму. Брат королевы, Равус, был не согласен. Произошла непродолжительная гражданская война, в которой победили сторонники леди Лунафреи. «Люцис. Гражданская война Тенебре, в которой победил Люцис». – А Нифльхейм? – с интересом поднял голову король. – Что случилось с ними? – Они проиграли. Объединенные силы Люциса теснили их до самой Гралеи, до антимагического щита. В этом можно увидеть иронию. Наши магические силы мало что могли сделать без магии, и на помощь пришли работающие непосредственно в нифской столице агенты, которые с честью выполнили возложенные на них обязанности. В данный момент мы ждем их перебазирования в Люцис, надеюсь, их неоценимая помощь в победе над Нифльхеймом будет достойно вознаграждена. Гладио с силой провел рукой по лицу: если он все правильно понял, то агент получил в награду магию короля, причем авансом. Что еще хотел дать ему Игнис?! Что такое, чего не мог дать сам Игнис?!! – Последняя страница истории Гралеи была написана, когда в суете уничтожения ракет и антимагического поля демоны сбросили свои оковы. Нокт неверяще распахнул глаза, а Гладио поперхнулся. – Да, Нифльхейм запустил в работу проекты, связанные с демонами, – весомо подтвердил советник короля в ответ на не заданные вопросы. – И те сорвались с цепей. Гралея пала за один день и одну ночь. В данный момент глефы Люциса разыскивают выживших.